Гостеприимный дом

Весь день Катара помогала Мино в аптеке. Самые простые поручения: что-то принести, что-то подать, нарезать, истолочь в ступке (правда, это Мино обычно контролировал и поправлял, если Катара резала или толкла слишком мелко или крупно; она даже не думала, что это может быть такой тонкой работой)… Оказалось, что к юноше приходят много народу, и торгует он далеко не одними только лекарствами. Лекарственные сборы, травяные чаи, штучки под названием «саше» — мешочки с ароматными травами для сна или просто для удовольствия, основанная на травах косметика (Катара надолго застряла возле стеллажа с травяными кремами и масками). Поначалу Катаре было немного неловко рядом с ним: на уме постоянно вертелось то, что о них с Реном сказал Зуко, но после она расслабилась. Мино ведь ничуть не изменился. Всё такой же добрый, ласковый, внимательный, чуткий… Какая, в конечном итоге, разница? Он не выбирал, кого любить, и уж точно не Катаре его за это судить. Определённо не ей. — Фу-ух… — Катара утомлённо облокотилась на стойку и провела рукой по лицу. От беготни по аптеке уже немного кружилась голова. — Сколько же ты всего делаешь… Я даже не думала, что работать в аптеке — это так сложно. Мино смущённо улыбнулся и пожал плечами. Его смуглые щёки чуть-чуть потемнели от румянца. — Просто ко мне приезжают и из других деревень тоже, поэтому так много клиентов. На самом деле, я, наверное, мог бы остаться в Ба Синг Се и открыть аптеку там, но… — Я понимаю. Ни за что в жизни Катара бы не решила остаться на всю жизнь в этом жутком месте, где по улицам разгуливают мрачные мужчины в широкополых шляпах и женщины с искусственными, приклеенными улыбками. — А ещё я не знала, что в аптеке может столько всего продаваться! — Катара с восхищением обвела взглядом заставленные сверху донизу полки. — Неужели ты всё это сделал сам? Мино пожал плечами. — Кто же ещё? Мне это нравится. Когда я что-то делаю, какой-то сбор, или саше, или настойку — это не чувствуется как утомительная работа. Это отдых, в какой-то мере даже творчество… Хотя, конечно, хобби это не назовёшь. — Он легко улыбнулся. — В качестве хобби я иногда гадаю. Катара изумлённо обернулась, взволнованно прижимая ладони к груди. — Гадаешь?! Если бы здесь был Сокка, он бы звучно впечатался лбом в ладонь и пробормотал «ну всё, началось». — Ага. — А можно мне? — Катара порывисто схватила его за руки. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, можно, можно, можно, можно?! Мино ошеломлённо рассмеялся и ласково сжал её руки в ответ. В глазах его танцевали смешливые искорки. — Почему бы и нет? Я рад быть полезным. — Юноша бросил взгляд на часы. — Уже обед. Давай поедим, а потом я тебе погадаю, идёт? — Конечно! Катара нетерпеливо подпрыгнула в предвкушении. Обедали они с Мино вдвоём: Зуко в это время отправился за дровами по просьбе молодого аптекаря, Аанг сказал, что хочет более подробно исследовать город (но, на самом деле, скорее, просто хотел побыть один), а Рен ещё не вернулся. Как сказал Мино, он патрулировал город вместе с другими солдатами огня. — Наверное, это немного… странно? Твой… — Катара чуть покраснела. — Твой близкий человек работает на твоих врагов. Мино слегка пожал плечами. — Я знаю, на чьей он стороне на самом деле. Я ему доверяю. Пойдём? Пока они шли к его комнате, Катара размышляла. Этот мир сделался таким странным из-за войны. Народы ненавидят друг друга — но в то же время они смешались, переплелись так, что уже не разорвёшь эту иррациональную связь. Мино вчера сказал, что есть солдаты огня, которые провели в Царстве Земли больше времени, чем на родине — и можно ли их тогда вообще считать людьми огня? А что насчёт детей от огненных, которые родились в Царстве Земли? Или беженцы из Страны Огня в Ба Синг Се — если там были Зуко и Айро, то могли быть и другие, правильно? А смешанные браки? А её народ, команды кораблей Южного Племени Воды — они тоже в кого-то влюблялись? Бато остался в монастыре в Царстве Земли, когда его тяжело ранили, значит, и другие могли остаться. А если кто-то был ранен ещё тяжелее Бато и остался в Царстве Земли навсегда? Встретил девушку, полюбил её… Получается, что в Царстве Земли могут родиться — или уже родились — голубоглазые дети. Мир смешивался, сплетался вместе, люди из разных наций влюблялись друг в друга, дружили друг с другом — и при этом другие люди из тех же наций продолжали друг друга ненавидеть и убивать, даже сейчас, после окончания войны, ведь Царство Земли вовсе не собиралось покоряться Народу Огня. От всех этих мыслей у Катары немного загудело в висках. Она не очень много размышляла о гармонии — она не Аанг, в конце концов, это его работа, думать о гармонии — но понимала даже без сознательных размышлений: война — вот, что нарушает гармонию. И это одна из причин, по которым они с друзьями идут к полковнику Лингу: чтобы завершить войну. Чтобы люди с голубыми, зелёными, золотыми, серыми глазами могли дружить и любить друг друга, не сталкиваясь с осуждением и ненавистью своих же собратьев. В спальне Мино оказалось очень уютно. Повсюду стояли горшки с растениями, некоторые из них цвели — яркие, пышные, почти светящиеся желтые и оранжевые цветы — а с потолка свешивалось нечто причудливое, мягко покачивающееся, с флажками и стеклянными кристаллами. Всё это покачивалось, мягко мерцая в рассеянных солнечных лучах — шторы здесь были задёрнуты, и в комнате царил мягкий янтарный полумрак. Повсюду разбросаны подушки, а кровать — большая, явно на двух человек — была завалена подушками и одеялами. Катара залилась румянцем: в комнате явно жили двое, и эти двое явно спали прошлой ночью в одной постели. — Мино… — Девушка замерла, смущаясь, не зная, стоит ли заканчивать фразу. — Я… Эм… — Да? — В общем… Вы с Реном чудесная пара. — Коллекция крайне неловких моментов пополнилась ещё одним: Катара ещё ни разу в жизни не говорила чего-то подобного такой паре! Да она вообще не думала, что такие пары существуют! — Я хочу сказать… Это здорово, что вы вместе, несмотря на… ну, ты знаешь. На различия. Вы чудесно смотритесь вместе. Мино склонил голову набок. Брови его удивлённо поползли вверх. — Хм… Благодарю, Катара. — Юноша чуть растерянно улыбнулся. — Я ценю это. Нет, правда! — Он порывисто взял её за руки, и улыбка вспыхнула ярче искреннее, глаза словно бы засияли изнутри сотнями тёплых огоньков. — Нам приходится скрывать наши отношения, в Царстве Земли не все готовы их принять, и… В общем, я рад, что в других народах всё по-другому. Ты не представляешь, как здорово это услышать! Катара ошеломлённо моргнула несколько раз. Он так радуется — буквально сияет изнутри — таким простым словам? Да ведь это обычная вежливость, всем парам говорят «ах, как вы чудесно смотритесь вместе», «ах, как хорошо, что вы нашли друг друга»! Но Мино и Рен скрывают свои отношения. Выходит, они не слышали даже таких банальностей? Это очень грустно… Тогда нужно его как-то поддержать! Но как? Всё-таки они, ну… Парни… Катара никогда прежде не встречала парней, которым нравились бы другие парни. Что можно здесь сказать? А если она что-нибудь не то ляпнет и обидит его? После всего того, что Мино сделал для них — пусть он сам не считал это чем-то особенным, но для Катары это было очень важно — меньше всего ей хотелось его обижать. Поэтому девушка, так и не решившись что-нибудь сказать, просто крепко обняла его и улыбнулась, постаравшись вложить в свою улыбку всё тепло, всё понимание, всё желание понять и принять, что у неё было. Мино ответил мягкой улыбкой. — А как мы будем гадать? — Катара сжала ладони на груди, по-детски широко раскрывая глаза. — Ты знаешь о тёте Ву? Она великая гадательница! Она живёт в деревне возле вулкана и умеет гадать по облакам, по костям, по дыму… — Не знаю, но да, мы будем гадать по дыму. — Выражение его лица сделалось серьёзнее. — Это самое точное гадание. Оно совмещает в себе все четыре элемента: тебе нужна что-то, порождённые землёй, чтобы сжечь, вода, чтобы потушить огонь, и дым — это смесь огня и воздуха. То есть, все четыре элемента несут в себе ответ. Пока он говорил, то успевал готовиться к гаданию: достал откуда-то из многочисленных шкафчиков небольшой мешочек, источающий пряные запахи трав, кресало, взял с тумбочки графин с водой и уселся посередине комнаты, скрестив под собой ноги и выжидающе глядя на Катару. Охваченная любопытством и заворожённым трепетом, девушка села напротив. — Что я должна делать? Мино протянул ей мешочек. — Возьми его, сожми в ладонях и сосредоточься на вопросах, которые тебя беспокоят, позволь травам впитать в себя всё, что тебя волнует, все твои мысли и чувства. От одного до трёх, но не больше. Затем я сожгу эти травы… И дым подскажет нам ответ. Но помни, что гадание никогда не даёт точных ответов, ты ведь, знаешь, да? Катара серьёзно кивнула и бережно сжала в ладонях мягкий, округлый мешочек. Она не думала долго, что спросить: эти вопросы мучили её каждый день на протяжении уже долгого, очень долгого времени, поэтому… «Аангу станет лучше?» «Мы победим?» И… Щёки вновь опалило румянцем. Пальцы подрагивали, сжимаясь на тёплой ткани. Зуко… Она по-прежнему стеснялась думать о нём, и напрямую спросить у дыма, спросить у гадания, что он хочет сказать ей вечером… нравится ли она ему хоть немного… Катара не могла себя заставить — слишком стеснялась, но именно этот вопрос настойчиво крутился в сознании. Нравится ли она ему? Что ждёт их? Есть ли у них хоть какое-нибудь будущее? Пальцы сжались на мешочки сильнее, судорожнее, подушечки чуть-чуть закололо — словно травы забирали её волнение, её растерянность и страх. Старательно избегая взгляда Мино, она сунула ему мешочек, поймала глазами понимающую, мягкую полуулыбку — и ещё сильнее залилась румянцем. С тётей Ву, когда у неё не было никаких определённых надежд, только смутное желание когда-нибудь кого-нибудь полюбить и быть любимой в ответ, было намного проще. Звонко щёлкнуло кресало, вспыхнули в полумраке комнаты яркие искры, и пламя мгновенно охватило тёплую от её рук ткань. Катара зачарованно следила за танцем огня, прижав ладони к груди, а затем — плеск воды, громкое шипение — и белый густой, ароматный дым с пряным запахом многочисленных трав хлынул вверх к потолку, мгновенно заполнив комнату почти целиком. Волнуясь, девушка поймала взглядом изумрудные глаза Мино, сверкающие в дыму, словно глаза мудрой змеи. — Что ты видишь?.. — Я вижу… — Юноша откинулся назад, пристально вглядываясь в клубы дыма. Катара ничего в них не видела, только голова кружилась от пряного запаха трав, но Мино … Его лицо сделалось сосредоточенным, отстраненным, словно он вглядывался куда-то… Куда-то ещё глубже, чем дым, в то, что скрывалось в глубине дыма, за дымом. — Я вижу великие трудности… Я вижу боль. Много боли и тьмы. Город в огне, огонь повсюду, его невероятно много, и змеи… Везде змеи. Катара растерянно покачала головой. Огонь, боль, тьма — это понятно, но змеи? Они ни о чём ей не говорили. — Я вижу кого-то, кто тебе очень дорог. Он идёт через темноту, но не знает, куда идти. «Аанг…» — болезненно ёкнуло сердце. Её бедный маленький аватар заблудился во тьме. Но найдёт ли он дорогу оттуда? — Я вижу… — Мино чуть нахмурился. — Вижу какого-то человека… Не понимаю. — Что? Что это за человек? Он наш друг? — Да… Нет… — Мино помотал головой. — Он не враг… Кажется. Он поможет вам… Он… Сыграет какую-то очень важную роль, но… — Юноша растерянно взглянул ей в глаза. — Но он мёртв. По коже Катары пробежал холодок. — Как? Может… Может, мы встретим его в мире духов? Но разве там можно встретить умерших? Мино пожал плечами. — Я не знаю, Катара. Извини. Это всего лишь гадание, я же предупреждал, что оно не будет точным. Катара понимающе приподняла уголки губ, давая понять, что не сердится. — А… Что ещё? Сердце её сжалось одновременно взволнованно и стыдливо, щёки запылал от понимающей улыбки на губах Мино. После всех этих важных и страшных по сути своей вещей — спрашивать о какой-то там любви… Но с другой стороны — в этом и суть, не так ли? Продолжать думать о любви, даже если вокруг война, и боль, и смерть. Продолжать любить. Жить. — Я вижу… — Он вновь откинулся назад, пристально вглядываясь в клубы уже постепенно рассеивающегося дыма. — Я вижу, что кто-то очень сильно любит тебя, Катара. Его любовь велика, и он хочет быть рядом с тобой, несмотря ни на что. Хочет защитить тебя. Сердце бешено застучало о рёбра, уже не от аромата трав, а от волнения закружилась голова. Катара невольно чуть подалась вперёд. — Кто это? Скажи, пожалуйста, Мино, кто это? Что ты видишь? — Я вижу… — Юноша пристальнее вгляделся в дым, хмурясь и сжимая губы. Его клубы уже почти рассеялись. — Я вижу, что он очень могущественный маг… И Мино обессиленно откинулся назад, посылая Катаре искренне виноватую улыбку. — Извини, Катара. Это всё, что я могу сказать. — Несколько секунд он сидел неподвижно, закрыв глаза тонкой, смуглой ладонью, словно приходя в себя, а после решительно вскочил на ноги и распахнул окно в спальне, выпуская из неё остатки дыма и головокружительного, настойчивого запаха магических трав. — Не слишком жизнерадостное гадание. Прости, если расстроил тебя. Катара мягко покачала головой, в который уже раз удивляясь его доброте. — Я сама тебя попросила. Спасибо тебе, Мино. Правда, спасибо. Она обязательно расскажет об этом Сокке… Тот её, конечно, засмеёт, но он должен знать — и про город в огне, и про змей, и про мёртвого помощника. О последнем, что сказал Мино, ему знать, конечно, необязательно… Но и ничего нового Катара не узнала. Это было почти разочаровывающе, ведь тётя Ву сказала то же самое: что её свяжет любовь с могущественным магом… Тогда Катара подумала об Аанге. Но что, если это не так?..

***

Аангу не хотелось идти в аптеку. Он ушёл ранним утром и с тех пор заглянул всего один раз — отдать покупки и сказать, что хочет исследовать город. Весь день он блуждал по улицам деревни-городка, наблюдая за людьми, забирался на крыши, смотрел на облака, уходил в лес и блуждал там среди деревьев, в глубокой тишине. Даже начавшийся дождь не заставил его вернуться обратно. Не то чтобы Аангу не понравился Мино, напротив, он проявил к ним доброту и внимание, которого они не видели уже очень давно, просто… Аангу правда никого не хотелось видеть. Совсем. В последнее время он вообще не узнавал сам себя. Прежде он не любил одиночества и стремился проводить как можно больше времени с друзьями, а теперь быстро уставал от любого общения и при первой же возможности стремился куда-нибудь уйти. Словно прежде у него в груди был целый мешок, наполненный словами, эмоциями, чувствами, темами для разговоров, забавами, симпатией, и он щедро раздаривал всё это окружающим, а теперь там, в груди, под рёбрами, зияла пустота. Чтобы общаться с людьми, чтобы доверять им, чтобы испытывать к ним хоть какие-то чувства — нужны силы. У Аанга сил не было даже на то, чтобы собрать по кусочкам самого себя. Ну, независимо от его желаний, вернуться в аптеку всё равно нужно: на городок медленно опускался вечер, а вечером они договорились выдвинуться в путь вместе с соратницей Мино. Медленно, едва волоча ноги, Аанг побрёл к знакомому дому. Была и ещё одна причина, по которой ему не хотелось находиться рядом с друзьями. Катара. Аанг, может, и углубился в себя, и мало теперь говорил с ней и Зуко, но слепым вовсе не был. Да даже слепой — Тоф, например — заметил бы, что эти двое начали что-то чувствовать друг к другу, и, очевидно, давно, просто теперь эти чувства сделались более сильными, более явными… Аанг тоскливо вздохнул. Прежде, до бункера, он бы наверняка попытался что-то сделать, начать ухаживать за Катарой, говорить ей комплименты или что-нибудь ещё… «Что-нибудь ещё». Теперь Аанг не мог даже придумать — что именно. Просто… Это уже бессмысленно, наверное. Он давно пытался проявлять к ней знаки внимания, пытался даже признаться в своих чувствах, но Катара всегда оставалась равнодушна. Нет, конечно, она никогда не отталкивала его грубо, всегда была вежливой и мягкой, искренне чувствовала себя виноватой, но — ничего другого она к нему не чувствовала. А на шее у Зуко повисла просто за то, что он тоже решил остаться у Мино. Хотя он сам, Аанг, решил то же самое. В груди шевельнулась обида — глухая и бессильная. Бессмысленно, — устало билось в виски, — бессмысленно, бессмысленно, вот и всё. Что я могу сделать, если я ей не нравлюсь? Если одно присутствие Зуко вызывает у неё чувств больше, чем десяток моих поцелуев? Сердце тоскливо сжалось. Аанг устал, Аанг почти смирился под гнётом этой усталости, но это не значит, что ему от этого стало менее больно. Шаги по хлюпающей под ногами грязи, знакомая дверь, вывеска со змеёй и чашей, сияющее золотым теплом в окружающем Аанга мокром холоде окошко… Аанг машинально скользнул в него взглядом — и замер, увидев знакомые фигуры. Зуко сидел за столом, спустя пару мгновений к нему нерешительно скользнула Катара. Вот они встретились глазами, вот Катара, покраснев, опустила голову… Вот Зуко протянул руку и осторожно сжал её ладонь, придвинулся ближе, начал что-то говорить — негромко, взволнованно… Что-то в груди заныло так, словно сердце стиснула чья-то холодная рука. Аанг отвернулся, отчего-то сейчас особенно остро ощущая, как струятся по его телу холодные капли, и что он один здесь, совсем, совсем один под противной ледяной моросью. Он не слышал, о чём Зуко и Катара говорили за окном и, возможно, не был так уж опытен в отношениях с девушками, но дураком он не был тоже. Продолжал накрапывать ко всему равнодушный дождь, и больше всего Аангу хотелось сейчас лечь прямо в холодную грязь под ногами, закрыть глаза и ничего, ничего, совсем ничего не чувствовать.