Гостеприимный дом

Несмотря на усталость, свинцовой тяжестью скопившуюся в мускулах после целого дня в дороге, Катара ещё долго ворочалась под одеялом и в собственных тягостных мыслях. Она не могла даже сказать, о чём думала в те долгие минуты — большей частью просто старалась не думать, отгоняла мысли прочь, как назойливых насекомых, а они всё лезли, лезли и лезли… Заглушая их, Катара прислушивалась к уютным звукам этого гостеприимного дома, пытаясь угадать, что сейчас делают Мино и Рен. Сначала на кухне негромко звенела посуда, слышался плеск воды; затем они вполголоса о чём-то разговаривали — Катара не различала слов, но слышала мягкие, дружеские, тёплые интонации. Пару раз они сделались немного обеспокоенными, молодые люди понизили голоса так, что девушка на несколько минут оказалась в полной тишине, но затем спокойствие и расслабленность вновь вернулись. Наверное, они обсуждали что-то, связанное с Сопротивлением. «Так странно, — мельком подумала Катара, — говорить о партизанских вылазках и отрядах вечером за мытьём посуды». Затем послышались негромкие шаги, стук двери, и хозяева дома тоже уснули. Вскоре и Катара тоже провалилась в сон, убаюканная теплом и спокойствием, мягким сиянием зелёных светильников и душистыми, пряными запахами трав. От кого-то ещё тоже пахло травами… От кого-то, кого она знала, кого любила… От него тоже пахло травами, и он был сильным и тёплым, с всегда горячими, надёжными, ласковыми руками… Катара заснула прежде чем успела понять, о ком вспоминала, и спала без сновидений. Обычно девушка просыпалась раньше всех, даже раньше Зуко (а он вставал с восходом солнца), чтобы успеть приготовить для друзей завтрак, но когда она на следующее утро неспешно выползла из спальни, то увидела, что все встали раньше неё. Зуко неспешно подметал в аптеке, в том помещении, где Мино их встретил вчера вечером, а сам аптекарь тем временем что-то быстро писал на клочке пергамента, пока Аанг, уже полностью одетый и с посохом в руках, очевидно, его ждал. — Доброе утро… — немного растерянно пробормотала Катара, ощущая себя чуточку лишней. Обычно это она вставала раньше всех, раздавала всем поручения, всё организовывала, а теперь… Даже не знала, куда себя приткнуть. — Аанг, куда ты собрался? — Мастер Мино… Извини — просто Мино попросил меня купить кое-что для аптеки. — Не попросил, а он сам вызвался. Я даже не ожидал, что аватар окажется настолько вежливым, он меня практически заставил. Катара негромко рассмеялась, с нежностью глядя на Аанга. — Он у нас такой. Правда, Аанг? — Девушка ласково взъерошила ему волосы. — Очень вежливый и постоянно всем помогает. Аанг смущённо улыбнулся, щёки очаровательно порозовели. Торопливо попрощавшись, он поправил повязку на лбу, скрывающую стрелу, и ретировался из аптеки, а Катара повернулась к Мино. — Ну, а я? Могу вам чем-нибудь помочь? — Во имя Киоши, ещё одна! — Мино с шуточным возмущением всплеснул руками. — Да не нужно мне от вас ничего, правда, честное слово, не-нуж-но! Я счастлив принимать вас в своём доме, счастлив помочь людям, которые так много делают для нас всех, честное слово, мне абсолютно ничего не нужно! — Но моих друзей вы же попросили что-то сделать! — Они меня заставили! Секунду они смотрели друг на друга — а после в голос расхохотались. Катаре показалось — или Зуко начал мести метлой агрессивнее и что-то недовольно пробурчал себе под нос? Да нет, наверное, показалось. — На самом деле, Мино… — Катара мягко взяла его ладони в свои. — Я правда хочу отблагодарить вас хоть чем-нибудь. Вы так много сделали для нас… — Я ничего не сделал. И называйте меня на ты, пожалуйста, я же попросил. — Ты сделал! — Девушка горячо тряхнула его за руки. — Правда сделал! И очень много. Ты дал нам отдохнуть, понимаешь? Ты даже не представляешь, насколько это важно. Поэтому, пожалуйста, если я могу хоть что-нибудь сделать — пожалуйста, скажи. Губы юноши тронула ласковая улыбка. Яркие глаза мерцали тёплыми золотыми огоньками. — Что ж, на самом деле… Есть кое-что, что ты можешь сделать. Мне всегда была интересна магия воды, как она исцеляет… Ты не могла бы показать? Это было бы большой честью для меня. — Конечно! Сколько угодно. Сейчас? Мино бросил быстрый взгляд на часы. Несмотря на позднее — для Катары — пробуждение, на самом деле ещё царило раннее утро, даже солнце за окном не успело развеять лиловые сумерки, и до открытия аптеки ещё осталось не меньше часа. — Хм… Да, пожалуй, можно и сейчас, если ты не голодна. Если да, то завтрак на столе. — Я могу и потерпеть. — Улыбнувшись, Катара демонстративно хрустнула пальцами. — Что будем лечить? Зуко со стуком поставил метлу куда-то в угол и принялся греметь инструментами оттуда, видимо, наводя порядок. Катара удивлённо покосилась на него, а Мино едва заметно усмехнулся, опустив голову так, чтобы густые вьющиеся волосы мягко прикрыли наполненные искорками смеха глаза. — Хм, у меня особенно ничего нет, хотя… — Юноша закатал рукав, показывая синяк около локтя, почти незаметный на тёмной коже. — Ударился. Подойдёт? — Конечно… На несколько мгновений Катара замерла в растерянности, уже согнув руки, готовая покорять воду. Она хотела было начать что-нибудь рассказывать, поясняя, что собирается делать, но на самом деле… Девушка смущённо кашлянула и взмахнула ладонями, притягивая воду из верного бурдюка. Прохладная влага оставила нежный поцелуй на руке Мино, и с его губ сорвался восхищённый вздох. — Как красиво… Катара немного смущённо улыбнулась. И правда красиво: белое, почти серебристое, с лёгким голубым оттенком, сияние. Она почти перестала замечать эту красоту. — На самом деле… — Её пальцы медленно скользили вдоль руки молодого аптекаря; под прохладой воды чувствовалось тепло чуть шероховатой кожи. — Я не знаю, как это работает в теории. Извини, Мино. Я просто… Покоряю воду, как это делаю обычно, а потом… Не знаю. Усилием воли? Наполняю её своим желанием помочь кому-то. Я даже о человеческом теле не очень много знаю… — Девушка неловко засмеялась. — Наверное, без покорения от меня будет совсем мало толку. Если Мино и был разочарован, то внешне он ничем это не показал. Мягко улыбнувшись, он легонько дотронулся свободной рукой до её плеча. — Всё равно. Спасибо тебе, Катара, это… Это волшебно. Я никогда прежде не видел покорителей воды в действии. Катара смущённо улыбнулась и взмахнула пальцами, заставляя струйку воды спиралью взвиться вверх, танцуя, словно крошечная змейка. Мино наблюдал детскими, сияющими глазами, невольно чуть тянул руки вперед, словно надеясь поймать ускользающее влажное сияние. Катара взмахнула рукой, позволяя воде скользнуть между его ладонями, словно это он ею управляет. Мино негромко, мягко рассмеялся, золотистые искорки вспыхнули в ярко-зелёных глазах. Катара мягко улыбнулась, склонив голову набок. Чем-то Мино сейчас напомнил ей Аанга, того, каким он был раньше и каким, она надеялась, станет однажды вновь — такой же мягкий, такой же открытый и искренний, такой же порой по-детски очаровательный, но, конечно, куда более взрослый и ответственный: сейчас, когда Мино с детскими глазами играл с водой, тихонько смеясь по-мальчишески звонким, серебряным смехом, легко было забыть, что этот парень — один из лучших целителей в Сопротивлении и один содержит собственную аптеку. Интересно… — Мино? — Да? — Твой друг, Рен… Он сказал, что ты очень хороший целитель, правильно? Вчера, пока мы ужинали? Мино смущённо пожал плечами, на смуглом золоте его щёк проступила мягкая медь румянца. — Рен всё время преувеличивает мои способности. Я вылечил его после последней осады Ба Синг Се — ты, наверное, видела этот шрам у него на груди — и он теперь считает, будто я способен излечивать чуть ли не наложением рук. Катара негромко рассмеялась, а затем с удивлением приподняла брови: — Я думала, ты познакомился с ним в Сопротивлении. — Нет, это я свернул его с пути истинного, — Мино проказливо хихикнул, возле его глаз мелькнули едва заметные морщинки, а в самом взгляде — озорные, лукавые огоньки. — Армия Дракона Запада отходила от Ба Синг Се после последней осады, и Рен был тяжело ранен. Его командиры думали, что он погибнет, поэтому оставили его здесь… — Яркие глаза потемнели. — Умирать. Но я с ними не согласился. Катара взглянула на юношу с уважением. Прозвучало вызывающе, даже немного злобно и холодно, Мино чуть заметно вскинул подбородок, будто даже сейчас, спустя четыре года, готов был отстаивать жизнь своего друга перед кем угодно: хоть генералами Страны Огня, хоть самой смертью. — Думаю, это… — Выражение его лица смягчилось, юноша задумчиво пропустил волосы сквозь пальцы, чуть смущённо опуская ресницы. — Думаю, это заставило его пересмотреть кое-какие свои взгляды на людей Царства Земли и Столетнюю войну. Как он говорил: я больше не смогу убивать ваших людей, зная, что… Кхм, ну, в общем, зная, что они могут быть и хорошими тоже. Вот. Катара удивлённо заморгала. Почему Мино так засмущался? У него даже уши покраснели, он принялся смущённо потирать шею и будто бы стеснялся даже посмотреть ей в глаза. Девушка хотела было осторожно тронуть его за руку: эй, всё нормально? — но не стала. Наверное, это что-то личное, если его это так смущает, лучше поговорить о чём-нибудь понейтральнее. — Наверное, это было сложно? Выходить его после такой раны, да ещё без покорения? — Довольно сложно. Я две недели не отходил от его постели, рана долго не желала срастаться. Тогда ещё была зима, мои запасы трав были на исходе, пришлось дважды заново накладывать швы: Рен был очень беспокойным больным, и швы лопались… — Мино покачал головой, хмурясь и кусая губы, словно воспоминания до сих пор причиняли ему боль, но затем вновь улыбнулся привычной, мягкой улыбкой. — Довольно трудно. — Ты его даже зашивал?! — Катара изумлённо распахнула глаза. — Где же ты учился всему этому, Мино? — В Ба Синг Се. Катара на секунду подавилась воздухом. — Серьёзно?! В Ба Синг Се? В университете Ба Синг Се?! — Ну да. — Мино смущённо улыбнулся и повёл плечами. — Туда много кто хочет поступить, это считается самым лучшим образованием в Царстве Земли, почти все медики, закончившие университет Ба Синг Се, становятся придворными лекарями дворян и аристократов, кто-то попадает по распределению в какой-нибудь город… Главный лекарь Омашу, например, тоже закончил университет Ба Синг Се. — У-у-ух ты… Я даже не задумывалась об этом… — Катара смущённо принялась перебирать пальцами прядь волос. — У нас, в племени воды, все намного проще. — Потому что племена воды достаточно маленькие. Если бы они были такие же большие, как Царство Земли, то у вас тоже появились бы свои университеты… И я думаю, что они были бы очень востребованы. — Улыбнувшись, Мино мягко положил руку поверх её ладони. — Я уверен, никто лучше ваших целителей не знает, как работает человеческое тело. Для меня было бы огромной честью послушать ваших мастеров, даже если я никогда не смогу стать настоящим целителем. Катара смущённо и искренне улыбнулась. Она мало и редко говорила с кем-то посторонним о племенах воды, и каждый раз это был… Не слишком приятный опыт: в девушке вскипала жгучая обида за несправедливость, произошедшую с её родным племенем, но Мино вновь показал свою удивительную деликатность. Девушка хотела было поблагодарить его за внимание и пошутить, что вряд ли такие шовинисты, как Пакку и все прочие, позволили коварным иноземцам обучаться у себя, но тут Мино взглянул на часы… Подскочил на ноги, виновато протараторил что-то о том, что ему нужно готовиться к открытию и в одно мгновение превратился из гостеприимного хозяина в профессионального травника: его руки так и мелькали над стойкой, что-то нарезая, измельчая, натирая, посыпая, отмеряя… Катара несколько секунд наблюдала за ним со смесью растерянности и любопытства, а после неслышно скользнула на кухню: ей вправду очень хотелось есть. Дверь мягко затворилась за её спиной, и звуки быстро стучащего о доску ножа, ступки, негромкого голоса Мино, который что-то напевал себе под нос, стремительно создавая одно лекарство за другим — всё ушло куда-то прочь, вдаль, оставив Катару наедине… Да, ей сегодня определённо везёт. Как утопленнице. …Наедине с Зуко. И в последнее время Катара очень, очень старалась не оставаться надолго наедине с Зуко. Максимум — случайные быстрые стычки, мимолётные взгляды, пара дружеских слов, а после девушка торопилась уйти, присоединиться к Аангу, чтобы они были все вместе, чтобы… Чтобы не утопать во всём этом настолько сильно. В своих мыслях, тягостных и мучительно-настойчивых. В своих чувствах, слишком сильных, чтобы их можно было игнорировать. В человеке, который сделался причиной и того, и другого. Юноша сидел за столом, рассеянно глядя куда-то в окно и, кажется, о чём-то размышляя. Рука небрежно свесилась со столешницы, пальцы лениво покачиваются, длинные, бледные… Катара только недавно заметила — ещё и очень красивые. У Зуко были крупные руки, но изящно вылепленные, словно выточенные из мрамора чьей-то умелой рукой, с тонким запястьем, на котором едва заметно проступали жилы, с длинными, ловкими, сильными пальцами, чуть грубоватыми, всегда, всегда тёплыми… В последнее время Катара слишком часто думала о том, какие они тёплые. О том, как это приятно — когда они аккуратно, но крепко поддерживают её под локоть, когда Зуко приобнимает её за плечи, чтобы согреть, или поддерживает за талию, когда нужно перебраться через что-нибудь непролазное в лесу. И Катара старалась, очень старалась думать, что это обычная дружеская поддержка, что ту же Суюки на её месте он бы так же поддерживал, но... Не получалось. Вряд ли он так же сжимал бы руки на талии Суюки, или прижимал к себе — на секунду, словно не отдавая себе отчёта в том, что делает, вряд ли с Суюки они так же встречались бы глазами — и тут же отводят взгляд, оба вспыхнув до корней волос, ведь так? А если бы они это делали — то Катара сгорала бы от ревности. Чёрт. Она даже не могла вспомнить, когда это началось. Возможно, давно, очень давно, даже раньше, чем Зуко присоединился к ним, потому что… Её слишком сильно задело его предательство в Ба Синг Се. Уже одно то, что она восприняла это как предательство, говорило о слишком многом — о том, что Катара совсем не хотела слушать. Поэтому девушка предпочитала вести отсчёт с начала их путешествия. Зуко всегда был рядом. Технически и Аанг тоже был рядом, но… Только технически. На самом деле, он был где-то далеко, слишком далеко, чтобы до него достучаться. Погружённый в себя, молчаливый, всегда мрачный, слишком холодный и жёсткий, он совсем не походил на того Аанга, которого Катара когда-то полюбила как второго брата, не родного по крови, но любимого всем сердцем. Катара не могла его винить, но и не отдаляться от него тоже не могла. Общаться с Аангом, с новым Аангом, с Аангом, прошедшим плен у Лорда Огня Озая, было всё равно что пытаться разговорить стену. Можно сколько угодно говорить с ней, пока не сорвёшь голос, расцарапывать её, пока не лишишься ногтей, бить в неё кулаками, пока не собьёшь их в кровь, но стена останется неподвижной. Катара знала, чувствовала, видела, что за этой стеной что-то есть… Кто-то есть. Кто-то безумно измученный, искалеченный, напуганный, но девушка не могла пробиться за эту стену, чтобы помочь, и чем дальше — тем меньше сил у неё оставалось для попыток. Она всё ещё была здесь для Аанга, несомненно, и попроси он поддержки — он получил бы её в то же мгновение, но… Стены не умеют разговаривать. Они умеют только молчать и смотреть чёрными глазами, в которых свила себе гнездо равнодушно-голодная бездна. Катаре было невыносимо стыдно перед Аангом за свою слабость. Ну, а Зуко… Катара тихонько, почти неслышно вздохнула и слабо улыбнулась, поймав на себе его вопросительный взгляд. «Всё в порядке?» — Зуко вопросительно поднял бровь, и Катара успокаивающе кивнула. «Всё хорошо». Вот в этом вся разница. Зуко был — Зуко. Живым. Настоящим. Тёплым. Он всегда был рядом. Пускай он не умел шутить и разряжать обстановку, как Сокка или Мино, пускай он почти всегда молчал, но он был рядом и безмолвно, но ежесекундно, терпеливо, настойчиво заботился о ней. Протягивал ей руку, когда сложно было идти, поддерживал, когда она уставала, закрывал её огненным щитом от дождя, когда у Катары отнимались руки, чтобы держать свой собственный, решительно усаживал её отдыхать и сам разбивать лагерь, когда видел, что она уже валится с ног, укрывал её своим одеялом (сам говорил, что не мёрзнет), следил, чтобы она тоже поела (Катара иногда забывала). Смотрел на неё с таким нежным, неотступным волнением, что у Катары мучительно сжималось сердце и перехватывало дыхание. «Я здесь, — словно говорил этот молчаливый взгляд, — я всегда буду здесь, для тебя», и в эти долгие недели под дождём Катаре до боли было необходимо именно это. Зуко… Если бы Зуко не было здесь, Катара бы уже давно свихнулась. И стоило ли вообще упоминать, насколько он был красивый?.. Даже промокший до нитки под дождём, даже уставший настолько, что готов был свалиться замертво прямо здесь, даже измученный, полуголодный и злой, как разбуженный кротобарсук — он был безумно красивый. И добрый, даже когда очень устал и злился на весь мир. И благородный. И храбрый. И терпеливый, и сильный, и умный, и заботливый, и… И именно поэтому Катара старательно запрещала себе думать о нём слишком много: если она всё же позволяла этим мыслям завладеть своим разумом, то чувствовала себя абсолютно беспомощной перед одним только воспоминанием о тёплых, чуть шероховатых пальцах на своей руке, о горьковатом, умиротворяющем запахе трав, о слабой, всегда искренней улыбке и самых тёплых, самых ярких, самых удивительных глазах в мире. Старательно пряча глаза, девушка наложила себе немного вчерашней похлёбки и приготовилась было есть, но тут — лёгкое касание грубоватой, тяжёлой руки к её слишком тонкому в сравнении с ней, слишком узкому, хрупкому запястью. — Дай. Я согрею. Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт. Ну вот зачем он такой, а? Ну зачем?.. Он нарочно, да? Катаре захотелось закрыть глаза, чтобы немного собраться с мыслями и прекратить плавиться, как кусочек воска, стоит только оказаться рядом с этим невозможным парнем. И не думать. Изо всех сил постараться не думать о том, почему он так о ней заботится. Потому что она его друг? Часть команды? Или… Или есть другая причина? Катара даже не знала, что из этого её ужасает больше. Зуко обхватил ладонями пиалу с едой, и спустя мгновение от неё пошёл ароматный дымок. Катара робко улыбнулась, всё ещё старательно избегая смотреть ему в глаза, и принялась за еду; Зуко замолчал, будто и ему тоже было неловко… А если он сейчас уйдёт? Испугавшись этой мысли, Катара быстро вскинула голову: — Я удивилась, что ты согласился остаться здесь. Зуко пожал плечами. — Выгоднее подождать день и потом продолжить путь в безопасности. К тому же… — Он чуть-чуть помолчал. Катара почти физически ощущала на лице касания его взгляда — ласковые, незримые, но такие тёплые. — Ты в последнее время выглядела очень уставшей. Я решил, что тебе нужно побыть здесь, ну, знаешь… В безопасности. Никуда не нужно идти, ничего не нужно делать… Да и Мино тебе вроде понравился. При этом на лбу у Зуко обозначилась глубокая морщинка. Хммм? Катара с любопытством склонила голову набок. Что это за выражение лица? Зуко выглядел таким же спокойным (и чуточку недовольным), как всегда, но Катара умела распознавать его чувства, даже если он никак не выражал их внешне, и сейчас она отчётливо ощущала его недовольство. В напряжённой позе, в том, как уже Зуко отвёл взгляд, избегая встречаться с ней глазами, как напряглась его шея и руки, как изогнулась единственная бровь… Катара тихонько хихикнула: — Ты что, ревнуешь? …и это была ещё одна причина, почему она старалась не оставаться с Зуко наедине. Стоило с ним немножко разговориться, чуть-чуть побыть рядом, как Катара переставала себя контролировать. Всё тело наполняла лёгкость, голова немного кружилась, словно она выпила чего-то хмельного (хотя Катара в жизни ничего такого не пила), сердце билось горячо и быстро, и на сердце делалось так беззаботно, так легко, и тянуло говорить и делать всякие глупости, и все эти порывы, которые Катара и так с трудом могла сдерживать (взять хотя бы вчерашний поцелуй в щёку, духи, до сих пор стыдно!) совсем переставали поддаваться контролю. И это было совершенно чудесно. Почти так же чудесно, как зрелище Зуко с румянцем на скулах. — Что? Нет! С чего бы мне ревновать! Пф, глупости! — Юноша порывисто вскочил из-за стола и нервно прошёлся по комнате. — Ты мой друг, почему я должен ревновать друга! То есть, подругу, ты же девушка… То есть, нет! Ты не девушка, ты мой друг! — Я не девушка? — Катара демонстративно скрестила руки на груди. — Ну спасибо, Зуко. — Ты девушка! — Катара закусила щёку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. — Но я тебя не ревную! С чего бы мне ревновать, у Мино вообще парень есть! Палочки выпали из пальцев Катары. — Э… Ч… Чего? Что? Погоди, что ты сказал? Зуко воззрился на неё с таким удивлением, будто она спрашивала, какого цвета небо. Очевидно же, что голубого. — У него есть парень. Ну, этот, который вчера приходил. Рен, или как там его. Которого ты так любезно высушила. Всё, что Катара могла делать — это ошеломлённо моргать. Зуко выглядел так, будто она заставляла его усомниться в том, что вода мокрая. — Ты его не видела, что ли? — Видела, конечно, но… Погоди, ты серьёзно? Ты думаешь, что они… — У Катары горячо заполыхали щёки. — Что они пара? Вместе? — Ну, да. Разве это не очевидно? Они вели себя как пара. — Погоди… Нет, погоди минутку… — Катара помотала головой. Это не укладывалась у неё в голове. Они серьёзно пара? А если это так, то почему Зуко настолько спокойно об этом говорит, будто это абсолютно нормально? Это не нормально! — Но они же… Эй, они же парни! — И что? Несколько секунд молодые люди смотрели друг на друга с абсолютно одинаковыми изумлёнными выражениями на лицах. Катара растерянно подняла руки, будто пытаясь жестами показать, насколько это неправильно и странно — что два парня ведут себя как люди, которые друг друга любят, потому что слов она не находила. Это было настолько естественно для неё, настолько обыденно: что два парня или две девушки не могут быть вместе… Она даже не помнила, чтобы кто-то говорил с ней об этом в детстве или ещё когда-нибудь, она просто знала, что так оно и есть, вот и всё. Парень и парень не могут быть вместе, это… — Но это же… Стыдно! В смысле… Они парни! Понимаешь? Парни. Это противоестественно. Духи, это безумие какое-то. Если бы на месте Зуко был Сокка, то он бы уже говорил что-то типа «они парни?! В смысле… они что — того? Эти? Ну, которые… эти?! Фу! Духи, фу, этот Мино на меня смотрел! Он меня трогал!!! А если я ему нравлюсь?! Эй, полегче, парень, убери от меня свои неправильные руки, у меня есть девушка, понятно?! Фу! Мы же спали в его доме! А если он со мной что-то сделал ночью?! Фу!», а Зуко… Катаре медленно, но верно становилось стыдно под его взглядом. Зуко смотрел с недоумением, немного удивлённо, растерянно… Казалось, они обоюдно пытались доказать друг другу что-то абсолютно очевидное для них обоих. Очевидное, но — противоположное. Спустя несколько очень долгих мгновений таких гляделок, Зуко вздохнул и сел за стол. Катара почувствовала себя маленькой девочкой, которой сейчас будут объяснять, почему дважды два — это четыре, а не пять. — Почему ты думаешь, что это противоестественно? — Н-ну… Эм. Разве это не логично? — Катара немного нервно пожала плечами. — В смысле… Они же парни. Любить друг друга должны женщина и мужчина, а не два парня. Это заложено природой, это, ну… Правильно. Это логично. Естественно. Мужчина и женщина встречаются, влюбляются, если всё проходит хорошо, то женятся, заводят детей… Это правильно. Разве нет? Это было неловко. Это правда было очень неловко. Катара смущённо принялась перебирать собственные волосы, успокаиваясь, и чувствуя, как краснеет до самых кончиков ушей. Она же… Эй, она же права, разве нет? Тогда почему Зуко смотрит на неё так, будто она городит полную чушь? — По-моему, у любви нет пола. — Юноша пожал плечами. — Встретиться и полюбить друг друга могут и парень и парень, и девушка и девушка, так тоже бывает. — Он немного помолчал, будто раздумывая, говорить или нет. — Когда… М-м… Когда я жил во дворце, я был знаком с одним парнем. Другом моего кузена. — Другом? — Катара уже ни в чём не была уверена. Что означает «друг», учитывая… Кхм, учитывая открывшиеся обстоятельства? У Зуко смешно вспыхнули уши. — Другом! Просто другом! И он был одним из лучших магов огня, что я знаю, и очень красиво рисовал. И у него был парень. Разве это плохо? Катара подозрительно прищурилась. — Он… Э-э… — Духи, она никогда в жизни не попадала в такую неловкую ситуацию. Даже объясняться с Аангом в театре на Угольном Острове не было настолько неловко. — Он что, тебе нравился? — Что? Нет! — Зуко вновь возмущённо подскочил на ноги. — А-а-а, почему с тобой так сложно! Я же сказал, он был просто другом Лу Тена! А я его вообще почти не знал! — Ну, ты его защищаешь… Зуко выглядел так, будто готов был вот-вот заорать в голос, и только вежливость (за стенкой слышались голоса первых посетителей аптеки) помешала ему это сделать, поэтому он лишь эмоционально взмахнул руками. — Я его защищаю! Потому что это нормально! Любой человек может любить того, кого захочет! И неважно, сколько его любимой или любимому лет, какого он пола, или… Или… — …нации… — едва различимо шевельнулись неожиданно пересохшие губы Катары. Очень долгий взгляд. Очень долгий, очень пристальный взгляд прямо в глаза; взгляд, который, кажется, сказал слишком много им обоим. Слишком много того, что они оба не хотели друг другу говорить. — Да, — еле слышно выдохнул Зуко в ответ. — Или нации. Иногда Катара позволяла себе задуматься о том, что чувствует к Зуко, чуть дольше. Обычно она запрещала себе даже называть вслух то чувство, что ворочалось в её груди, царапая и сжимая глупое, глупое, такое глупое сердце каждый раз, когда Зуко был рядом или хотя бы в мыслях, но буквально пару раз она позволила себе задуматься чуть дольше. Ей нравился Зуко. Ей правда очень, очень, очень нравился Зуко. Весь Зуко. Его характер, его доброта, его храбрость и благородство, то, как он заботился об окружающих, забывая о себе самом, его серьёзность (этим он разительно отличался от Сокки и Аанга, и Катаре нравилось это отличие), его жёсткость и его мягкость, его сила духа и упрямство, его вспыльчивость и ворчливость, его… Всё в нём, всё, что хранила в себе эта всегда взъерошенная, слишком много порой думающая, черноволосая голова. И его внешность. Его движения. То, как он покорял пламя. Его голос. Всё в нём, каждая его черта. И… И если предположить, только предположить, что Зуко она тоже нравится — что будет тогда? В первую очередь, Аанг. Он наверняка безумно расстроится, ему будет больно — чёрт возьми, он ведь не единожды признавался ей в чувствах, разумеется, ему будет больно! Его сильно обидел уже один тот дурацкий спектакль, что уж говорить, если они с Зуко действительно будут встречаться? А Катара меньше всего на свете хотела делать больно этому светлому и искреннему, сильному, удивительному мальчишке. Она любила его, она правда очень его любила, но — той же нежной, сестринской любовью, какую она испытывала к Сокке. Она не чувствовала к Аангу ничего из того, что испытывала при одной мысли о Зуко, и порой ей становилось обжигающе стыдно за это: разве Аанг не заслуживает, чтобы кто-то чувствовал к нему то же, что она чувствовала к Зуко? Конечно, заслуживал, и кто-то наверняка полюбит его — безумно и всей душой, кто-то… Но, видимо, не она. Во вторую очередь — Сокка и папа, Тоф и Суюки. Как они к этому отнесутся? Больше всего Катару беспокоил, конечно же, брат и отец. Сокка принял Зуко как друга, как часть команды, но примет ли он его как её возлюбленного? А папа? Порой Катара была почти уверена, что всё будет — было бы — в порядке, ведь им обоим искренне нравился Зуко, его храбрость, его честность, прямота, благородство… Порой она была уверена, что всё будет — было бы! — ужасно. В третью очередь… Легко было забыть обо всякой вражде между народами, находясь в окружении друзей. Сама Катара и Сокка из Южного Племени Воды, Тоф из Царства Земли, Аанг из Племени Воздуха, Зуко из Народа Огня, Суюки с Острова Киоши — все они были друзьями, и неважно, какого цвета их глаза и какие элементы они покоряют. Но не все люди в мире были такими. И пытаясь представить, как весь мир — Страна Огня, Южное Племя Воды — отреагируют на их отношения, Катара не могла представить ничего хорошего. Наверняка их не примут. Слишком много боли народ Зуко причинил её племени, даже Пра-Пра… Катаре хотелось нервно смеяться от мысли представить Зуко ей как своего парня. «Пра-Пра, помнишь того злобного парня, который едва не разрушил нашу деревню и до смерти напугал тебя лично? Ну, того, правнука Лорда Огня, который уничтожил наше племя? Так вот, теперь он мой парень! Ты за меня рада?» А Страна Огня? Об этом, конечно, думать было и вовсе рано, но разве там примут девушку принца и будущего Лорда из южного племени воды? Какую-то дикарку с окраины мира из народа, истреблённого их правителями? Наверняка весь мир ополчился бы против неё и Зуко, если бы они стали парой. Наверняка о них кто-то тоже говорил бы, что это «неправильно» и «противоестественно». Опустив голову, Катара медленно облизнула слишком сухие губы. — Да… Кажется, я тебя понимаю. Повисло долгое молчание. Катара не знала, о чём думала, думала ли вообще о чём-то. В голове было слишком пусто, а на сердце тяжело. Когда всё успело так запутаться? Глупая… Какая же она глупая. Умудриться влюбиться именно в того, с кем у неё нет и не может быть никакого будущего. И что ей с этим делать? Обычно, когда Катара думала об этом — а она много, очень много думала об этом в течение всего их пути — то приходила к простому выводу: запретить себе эти чувства. Избегать Зуко, избегать даже мыслей о Зуко, пока то тёплое, то живое, обжигающее, настойчивое, что жило в клетке её рёбер, не умрёт само. Но сейчас причина всех этих мыслей сидел с ней рядом, и… Очень трудно запретить себе смотреть на солнце, когда оно сжигает тебя своими лучами. — Катара, послушай… — Горячая ладонь осторожно дотронулась до её руки, заставив девушку вздрогнуть. — Тебе не кажется, что нам нужно поговорить? Ярко-синий взгляд — стрелой из-под ресниц, быстрый, почти мгновенный, и тут же Катара вновь уставилась в стол. Сердце так бухало в рёбра, что отзывалось одновременно в жилах на шее, в висках, даже в мочках ушей. — Д… Да. Наверное, ты прав. О чём он хочет поговорить? Сказать, что она ему не нравится, и у него есть девушка? Ведь у него вроде бы действительно есть девушка… Сказать, что она ему тоже нравится, но они не могут быть вместе? Или… Или, может быть… Девушка судорожно стиснула в ладони палочки для еды так, что они больно впились в мякоть. — Только… Не сейчас, хорошо? — хрипло, почти умоляюще пробормотала Катара. — М-мы можем… Встретиться попозже? Вечером. После… После ужина, например. Хорошо? Пожалуйста? Сначала нужно успокоиться, подготовиться, научиться спокойно дышать, когда он рядом… Если это вообще возможно, конечно. И с достоинством принять всё, что он решит ей сказать. — Да, конечно, Катара. Я сам хотел это предложить. Девушка слабо улыбнулась и тенью выскользнула за дверь кухни. Ей срочно нужно было проветриться.