Зов крови

      Сьюзи видит яркие сны.       Закрывая глаза, она погружается в до боли знакомый мир прошлого, наполненный кровожадными пиратами, бескрайними океанами и неизведанными землями. Ей снится, будто она ведёт за собой людей — мужчин, женщин и детей, — в ужасе бегущих из родных стран, гонимых церковью и неизлечимыми болезнями. В основном — церковью.       Она вдыхает солёный воздух, обещая им новые земли, на которых они смогут начать новую жизнь, — и они верят ей.       Ей снится женщина с глазами цвета золота — слишком молодая, чтобы быть старухой, и слишком много повидавшая, чтобы сохранить цвет юности.       — Люди всегда стремятся уничтожить то, чего не понимают, — отвечает она на незаданный вопрос. Серый платок на её шее колышется от ветра, а сиплый голос тонет в шуме океана. Приближается шторм. — Такова человеческая природа.       — Не все люди такие, — не своим голосом возражает Сьюзи.       — Не все, — соглашается она, — лишь большинство. Их память коротка, они забывают, что всё всегда возвращается: те, кто истребляет чёрных котов, затем умирают от чумы, переносимой крысами.       Женщина касается платка, скрывающего след от удавки, — и невидящим взором смотрит на бушующий океан, стремясь прочесть в его волнах извилистое будущее.       — Мы доберёмся, — спустя минуты уверенно заключает ведьма, прежде чем скрыться на нижней палубе. Сьюзи берёт не своими руками штурвал корабля и уверенно ведёт его в самую пучину шторма.       На новых землях команда поднимает бокалы за бесстрашие своего капитана, а ведьма кутается в новый платок — яркий, расшитый жёлтыми, под стать глазам цветами, утопающими в зелёной траве. Она касается своими устами губ не Сьюзи — и предрекает начало новой жизни.

* * *

      — Ну ничего себе, — услышав о её снах, Харви удивлённо поднимает брови.       Сьюзи рассказывает ему о волнах — выше, чем любое здание в Гриндейле, — и жажде первооткрывателя, влекущей в неизведанные дали. О нескончаемой качке и первобытном страхе больше никогда не увидеть сушу. О том, что там, посреди океана, крики чаек становятся символом жизни, а безветрие — предвестником смерти.       Она говорит — и забывает, что всё это было не с ней, а с кем-то другим: с той, чьим голосом она говорила, чьими руками выводила корабль из шторма и чьими губами отвечала на поцелуи той, кому место в детских сказках и забытых суевериях.       Сьюзи не рассказывает Харви о ведьмах, которым помогала бежать, и о господствующем в их глазах страхе, об их готовности убивать и продавать себя, чтобы не быть убитыми. О том, как страх погладил их души задолго до того, как на их шеях затянулись петли. О том, как цветы и листва на ярком платке утонули в ведьмовской крови, и о том, какие тайны скрывает земля семейной фермы.       — Да, подруга, тебе определённо надо поменьше читать про пиратов, — добродушно посмеивается Харви, неловко похлопывая её по плечу.       Сьюзи только смущённо улыбается — сказанное или нет, она знает, что это было правдой. Пусть и не её.

* * *

      Во снах она — бесстрашный первооткрыватель, ведущий за собой обречённых на смерть, не пожелавших принять уготованную судьбу. Её корабль — их надежда на свободную от преследования жизнь, её слово — нерушимая клятва, дающая им веру в счастливое будущее.       — Смотри куда прёшь, мальчик-девочка, — впечатав её в школьный шкафчик, гогочет спортсмен-переросток под одобрительные смешки шакалоподобных дружков.       Сьюзи потирает ушибленное плечо и думает, что реальность отстой.       — Нельзя это так просто оставить, — громко ставя пластиковый поднос с едой, негодует Сабрина. Аромат весенней листвы смешивается с запахом подгоревших макарон и чем-то, по виду напоминающим котлету. — Нужно рассказать директору Хотору.       — И он сделает то же, что и всегда, — вступается Роз, — ни-че-го. Не удивлюсь, если он и пальцем не пошевелит, пока кого-нибудь не убьют.       — Значит, нужно самим их проучить. — От яркого солнца волосы Сабрины почти светятся, создавая вокруг головы золотистый ореол: безмолвный Харви смотрит на неё словно на божество. Сьюзи, как ни старается, не может увидеть ни капли солнечного света в образе подруги. — Люди всегда стремятся уничтожить то, чего не понимают, — последние слова адресованы одновременно и ей, и куда-то в воздух.       Друзья молчат, уныло ковыряясь в школьном пайке, убивая тем самым остатки аппетита.       — Но ведь всё возвращается, правда? — как можно жизнерадостнее говорит Сьюзи, почти физически ощущая чувство дежавю. — Карма и всё такое.       — Нет, — решительно говорит Сабрина, пронизывая её взглядом. В её тёмных глазах горит огонь, заставляющий двухметровых спортсменов боязливо отступать, а учителей — ёжиться от собственной никчёмности. — Если человек сделал что-то плохое и оно сошло ему с рук — он никогда не остановится.       Никто не решается с ней спорить.        Сьюзи вдруг думается, что общество кровожадных пиратов пугает её куда меньше праведного гнева одной-единственной Сабрины Спеллман.