я не знаю, в чем природа ему отказала?

В дни моей молодости, когда я был ещё более глуп и самолюбив, чем ныне, со мной произошёл случай, изменивший и укрепивший весь мой жизненный путь. Тогда я только окончил «Бедные люди» и показал их Дмитрию Васильевичу Григоровичу, с которым мы тогда вместе квартировали. На него мой роман произвёл большое впечатление, что несмотря на поздний час, он вздумал, не отлагая ехать к Николаю Алексеевичу Некрасову. Просидев над моим творением до четырёх часов утра, Николай Алексеевич был готов поделиться своим мнением. Некрасов отвёз повесть в именитый в то время в Петербурге литературный кружок Белинского. Там тоже был получен успех от прочитанного, что значило приглашение меня туда. Будучи особо доволен собой, я, охваченный высокомерием, всем своим видом показывал будто я талантливее всех остальных, собравшихся там. А я встретил там много лиц известных литературных критиков и проч. Имея особенность мгновенно влюбляться при первой встречи, я был восхищён как самим Виссарионом Григорьевичем Белинским, так и Некрасовым, светлой им памяти. Также, как часто случалось, я быстро и охладевал к новым знакомым, что не миновало и в этот раз. В тот самый вечер я имел быть представленным Ивану Сергеевичу Тургеневу, к которому я более не был равнодушен, хоть и отношения между нами были переменчивы. Тургенев держался тот вечер достаточно уверенно, но не самовлюблённо, говорил не так много, но если и говорил, то создавал молчаливое слушанье вокруг себя, что не могло не заинтересовать меня. При одной из моих речей, где я особенно разгорячился, он открыл спор со мной. Мы продолжали разногласия так, будто стояли в совершенно пустой комнате, не смея оторвать друг от друга глаз. Как бывает, что ни единый аргумент не действует, и инстинктивно начинаешь повышать голос, чтобы наконец-то собеседник услышал.