я не знаю, в чем природа ему отказала?

Я никогда охоту особо не любил, но отказать Тургеневу разделить это удовольствие с ним означило бы нанести ему большую обиду. – Если вы не любите охоту, это лишь значит, что вы ещё как следует не охотились! – уверял он меня, пробираясь сквозь лесную чащу. Охота была его стихия. Он чувствовал себя в своей среде, в то время как я постоянно спотыкался и получал после него ветками по лицу. Периодически он обращал моё внимание на какие-то детали, поучая меня в этой науке. Продолжая уворачиваться и глядеть себе под ноги, я не заметил, как Тургенев остановился, и чуть было не врезался в него. Он одновременно со своей собакой к чему-то серьёзно прислушивались. – Что? – прошептал я ему. Он отмахнулся от меня. Немного погодя, он и меня поставил в известность: – Олень. Там, – он кивком головы указал направление. Приготовив ружьё, он тихими шагами стал красться. Собака отражала его поведение. Я последовал за ними, понемногу отставая. Как только Тургенев скрылся из виду, я стал приготавливать ружьё. Я всё ещё ничего не слышал, но будто почувствовал чьё-то присутствие. Раздался выстрел. Я услышал шелест листьев передо мной. Из кустов на меня вылетел олень. Машинально нажав на курок, я услышал, как раздался ещё один выстрел. Олень промчался мимо. Через мгновение появился Тургенев. – Ну что, упустил? Где он? Его лицо было красным, а сам он почти что кричал. Я указал направление. Он быстро пошёл туда. Мне передалось его волнения, и я больше не отставал. Наш путь был отмечен следами крови. – Поздравляю! В горло. Тяжёлое, – прокричал он мне, пока мы бежали. Пробежав метров пятьдесят, мы нашли зверя. Он больше не мог бороться и склонялся к земле. Из его горла ключом била кровь. Мы подошли. Он уже лежал и лишь ошарашенно смотрел глазами. Его дыхание смешалось со звуком всхлипывания кровью. Он задыхался. Темп дошёл до максимума и стал снижаться. Глаза стали спокойнее, кровь перестала бурлить. Он затих. Я упал на колени и прислонил руку к ране. Она ещё вытекала, но без давления жизни. Его тело было всё ещё горячим. Я чувствовал, как это тепло уходит в меня. – Я же говорил, что вам понравится, – самодовольно произнёс Тургенев, положив руку мне на плечо. Я только сейчас услышал что-то из внешнего мира. Мир перестал быть только этим зверем. Я обернулся, и Тургенев улыбнулся мне. Рядом тяфкала собака, бегая вокруг нас. – Я не думал, что попадётся столь богатая дичь, так что придётся пойти за подмогой, – он с гордостью осмотрел добычу, – Вставайте. Он по привычке подал мне руку, но тут же заметив их состояние, одёрнул. Я встал сам, и мы пошли. С моих рук капала кровь. Я смотрел на них, сжимая и разжимая. Кровь блестела и переливалась. Я был по локти в крови. Сжав в кулак руки, я подумал, что это кровь князя. Я выстрелил в него. В горло. А после забрал тепло из его тела. Теперь его тело холодно и бескровно, а на мне его теплая кровь. Задумавшись, я со всей силы получил веткой в лицо. На мой вскрик, в частности от неожиданности, обернулся Тургенев. – Ну что вы, внимательней надо. Дома отмоетесь. Я продолжил путь, забрызгивая полы моего плаща кровью, более не отвлекаясь.