Insanely violent

      Остаток дня прошёл проще некуда, уставший с дороги Гук свалился спать, а Намджун коротал вечер и ночь до трёх часов перебежками из кабинета на кухню — за кофе.       …Что вы обычно делаете утром? Наверное, правильные люди идут умываться, затем делают зарядку или идут завтракать или наоборот. Другие достают из-под подушки телефон, где он остался после того как они всё же случайно заснули или тянутся за ним же к зарядке, чтобы глянуть все обновления и оповещения, а кто-то утром просто спит до дня. И Джун среди этих типов именно последний, так что пока он досапывал носом в клавиатуру, Чонгук вышел на пробежку. В этом доме только один жаворонок…       После получасовой тренировки, юноша скопытился и забаррикадировался в ванной, решив расправиться с утренними проблемами — потом и возбуждением. Если первое само по себе могло смыться, то вот с исчезновением второго требовалась помощь. Впрочем, уж с этим Гук прекрасно справился самостоятельно, подручным средством используя светлый и непорочный (но только не в голове Гука) образ хёна, и вышел из душа минут эдак через тридцать, чистый и абсолютно довольный. Конечно, он тут же пошёл к Джуну, полный решимости потребовать у старшего заказать пиццу или суши, или «что там в этой вашей Корее вообще едят».       Есть такая поговорка: «Зайдя без стука — вылетишь без звука». В обычное время с кабинетом Кима всё так и работало, но не когда он спит. Именно по этой горькой для Джуна, прекрасной для Гука причине юноша зашёл в комнату в одних только спортивных шортах. И говоря «только» имеется ввиду даже без труселей, поскольку Гук постоянно по дому ходил без нижнего белья и привычкам своим изменять не собирался даже в гостях.       В общем, войдя в личное пространство Джуна, Гуки увидел, что хён сидит за столом, положив на него руки и сверху на них - голову. Мужчина тихонько посапывал, а очки, которые он так и не снял, немного скособочились. — Эй, цветочек, ты дебил шоль? — тронув старшего за плечо, нахмурился Гук. Ну, потому что вредно так спать. — Гуки, иди нахуй, пожалуйста… — сквозь сон (или во сне?) проблеял писатель в ответ, беспечно позевав. — О, да ты у нас даже во сне остаёшься вежливым? Даже посылая меня? М-да, тебя ещё совращать и совращать… — цокнул языком Чон, убедившись методом неоднократного тыка в рёбра, что Нам спит. — Ха… — личико юноши озарила ехидная ухмылочка. — А давай так попробуем… — облизнув губы в предвкушении игрищ, пробормотал он тихо.       Откинув старшего на спинку кресла, он присел рядом на корточки, чтобы было удобнее. Тёплая ладонь легла на пах старшего и стала осторожно поглаживать. Ну да, как и у всех мужчин, утренний стояк был делом привычным, но не тогда, когда он появляется по велению рук малолетнего извращенца-переростка… Вроде. И что же может быть более нормальным, чем вполне понятная реакция на удовольствие? Джун, сон которого вдруг принял грешный окрас, стал дышать чаще, а с хорошо очерченных губ сошло приглушённое «мхх…» Довольный результатом, подстёгиваемый желанием услышать больше и отомстить за случай в ванной, юноша стал было расстёгивать ширинку хёна, но тут… — Чонгук, убери руку, будь любезен. — раздался как гром посреди ясного неба голос, полный стали. Да такой, что у Чонгука разом опало всё, что поднялось. Как бы Гук не упрямился, сам себе он должен признаться, что такого Намджуна он действительно побаивался. — Ути, какие мы нежные. — протянул с насмешкой юноша, убирая руку и вставая. — Уже семь часов утра, Джун, я голоден. — И? Не думаю, что ты у нас половым путём питаешься. Какого чёрта ты ко мне в штаны полез? Сожрать моё достоинство захотел? Что, «так не доставайся же ты никому»? Подло, но практично. — видать, с утра у Нама, особенно невыспавшегося, прямо дар острить. Чон с таких дел аж захлопнул варежку, вылупившись на старшего. — Чего смотришь? Что тебе заказать? — поднимаясь с кресла и разминаясь, уже более миролюбиво осведомился Ким. — Пиццу. С мяском. — еда даже в шоковом состоянии остаётся для Гука приоритетом. — Может тогда лучше пулькоги? — усомнился Нам в ответ, разминая затёкшую спину. — О, ага. И пиццу. — тут же осветился радостью младший. Кажись, его удивление потихоньку сошло на «нет». — А тебе не много будет, крольчонок? — заворчал Джун, но пиццу в заказ всё же добавил. — Пить что будешь? Сок? Газировки? — уже листая меню, продолжил допрос он. — М… — юноша задумался... Но ненадолго. — Пиво? — Тебе — только безалкогольное. — тут же отрезал Джун. — Но можем тебе колу или что-то в этом роде взять. — Уж лучше безалкогольное тогда… — бурчит недовольно Гуки, понимая, что на большее он Кима пока не уломает. — Вот и чудно. Тогда пиццу и пулькоги. - кивает для себя писатель, а затем довольно потягиваясь - все-тки от неудобного положения спина сильно затекла. — А пиво? — округлил глаза Гук. — А за пивом мы вместе ножками дотопаем. — ехидно заявил Джун. — Иди одевайся, пиво, … — Что? Блин? Кто? Что это? — тут же захлопал глазами парень в недоумении. — Кто-кто… — заворчал Ким, отправляя заказ и двигаясь к шкафу за уличной одеждой. — В Гёте, в жизни дебил… — Чего??? Где? — полный непонимания взгляд шоколадных глаз уставился на Джуна. — Русский, короче. Не бери в голову… Друг он мой. — махнул рукой со вздохом старший в ответ. — Пропащая душа, которая любит побухать и поговорить. И тебя тоже любит, только ты об этом пока что не знаешь. — Нам фыркнул, выбирая себе водолазку потолще. — А вот это уже напрягает. Почему это я не знаю? Кто это? — тут же нахмурил кустистые брови Чон в ответ. — Да потом познакомлю, завтра. Данькой звать. — останавливая выбор на чёрной, пояснял меж делом Нам. — Всё, иди одевайся, мне самому переодеться надо. — сделав жест а-ля «пиздуй отседова», беззлобно выгнал младшего Ким. — Вот-те на-те… — уже бормотал себе под нос за дверью Куки, направляясь к себе. Крутя мысль о непонятном «Данькой» в голове, юноша переодевался. Выбрал он себе толстовку и джинсы. «Нарядившись», он спустился вниз, где Джун, как оказалось, уже надевал ботинки. — А ты шустрый, цветочек. Раздеваешься так же быстро? — отпускает очередную шуточку парень. Ну не мог он не пошутить, когда старший ТАК расставляет ноги. Почему он так делает? На кой чёрт??? Можно ж нормально завязать шнурки, нет? Однозначно провокация! — Спать — да, мыться — да, для тебя — длинной в никогда, так что, Чонгук-и, пожалуйста, прекрати все эти шутки, они ни к чему не приведут. — старший встал, оправив рубашку, надетую поверх водолазки. — И вообще, почему ты именно со МНОЙ такие шутки завёл? — честно сказать, вопрос этот мучал Джуна уже давно. — Потому что хён красивый. — пожал плечами тот. Он обдуманно использовал слово «хён» именно в этом контексте, потому что… «Потому что» — это уже другая история, не так ли? — Погоди, ты меня только что «хён» назвал? — ошарашенно моргнул Нам. Получив утвердительный кивок, Джун понял, что это ему не приглючилось с недосыпа. — Ты меня так последний раз ещё до отъезда в США называл… — потрясённо проговорил он. — С чего вдруг такие почести? И, знаешь ли, уж кого-кого, а покрасивей меня на свете людей сколько хочешь… — Джун никогда не считал себя шибко выдающимся в плане красоты и всегда трезво себя оценивал. Внешность как внешность, только ямочки есть из особенностей, да и те Наму не шибко нравятся... — Нет, ты не прав. — покачал головой Гук. — Ты — красивый. — он в упор посмотрел на старшего, пытаясь убедить в полной серьёзности своих слов.       Намджун даже слегка растерялся. Именно сейчас Чонгук вдруг показался ему таким, каким должен был бы вырасти, если бы оставался здесь, в Корее, если бы его не избаловали. Словно вторая версия того же человека. — …Кхм, ладно… Пошли… — дёрнув головой, Ким первый прервал зрительный контакт и вышел из дома, держа для младшего двери. — Идём, а то скоро пиццу привезут, а нас нет. — А что, цветик, ты у нас скряга? Не хочешь переплачивать? — о, а вот и тот самый американский зазнайка. Всё, теперь Джун спокоен, а то уже хотел везти Чона в больницу. — Не скряга, а экономичный. — назидательно поправил юнца тот, закрывая за ним двери. И тут же громко охнул, получив шлепок по облачённому в бежевые штаны заду. — Скряга с отличным бампером. — ехидно хихикнул Гук. И сразу за этим айкнул, получив в свою сторону тонну безобидных ругательств, пустых угроз и подзатыльник. — А ну пошёл вперёд, а то сейчас заработаешь пинок для ускорения, погнал вперёд, я сказал, Энерджайзер брюнетистый! — А у тебя ножка-то не отвалиться, дедуля? В твоём преклонном возрасте надо сидеть да фразочки мудрые толкать, а не охоту на кроликов открывать! — КТО ЭТО ТУТ ДЕДУЛЯ?! — раненым медведем взревел Нам. — МНЕ ВСЕГО 25!!! — Деда, вам тросточку не подать? — лыбясь до ушей, продолжал канючить Гук. — …Щас без пива останешься. — Э, ну ты чего-о? Да ладно, молчу, молчу… ***       Через час они уже были дома и, смотря по телевизору попавшуюся дораму «Хваран», как раз первая серия. Чон уплетал за обе щеки заказные предусмотрительно в большом количестве Джуном пиццы, пока сам старший наслаждался горячо им любимыми пулькоги. — МММ! КХ-КХ-КХ…! — вдруг вскрикнул Чон, подавившись. Ким тут же приложил его широкой ладонью прямо по спине, да так, что у юноши едва позвоночник не треснул. — Не пытайся говорить с набитым ртом. — назидательно пожурил его старший. — ХЭХЁН! — прокашлявшись наконец, выкрикнул с круглыми глазами Чон. — Кам Хэхён!!! Фко кам делает Хэхён?! Пфму ХЭХЁН КАМ?! — Гук тыкал в экран телевизора, глядя то на него, то на Нама. — Что?.. — переспросил, хмурясь в недоумении, тот. — ХАНСОН! ЭТО ХЭХЁН!!! — юноша не терял надежды на то, что этот Ким должен знать другого. — …А что с ним? Ну актёр как актёр… — Джун активно не въезжал. — Так, успокойся и объясни нормально. Я не понимаю, о чём ты… — попросил старший, пытаясь понять, что от него хотят. — Прожуй сначала… — Хансона играет Ким Тэхён, мой друг, мы часто у тебя вместе были. — Гук последовал совету и, успокоившись, уже смог нормально выговорить имя друга. — А… — лицо Нама осветила тень понимания. — Ну да, тигрёнок Тэтэ… — Да-да, он! — тут же закивал обрадованный Гук. — А, так ты не знал? — протянул понимающе Джун. — Он актёром стал. — великодушно просветил юнца Ким. — Он сейчас, кстати, в Тэгу, через неделю должен будет приехать. — А? Что? — глупо переспросил юноша, моргая в недоумении. Но в следующее мгновение до него дошло и на его лице расцвела улыбка. — Правда?.. — спросил восхищённо Чон. — Конечно. — кивает утвердительно писатель. — На днях вот мне звонил. — Ах, чудесно. — мечтательно закатил глаза юноша. — Будет с кем поиграть~ — Пф, будто ты со мной сыграть не сможешь… — оскорблённо фыркает старший. — А я могу? — удивлённо вскидывает брови Гук в ответ. — Естественно, я же не зря все эти помещения обустраивал. — Джун кивает, довольный собой. — О, тогда давай сыграем. — довольно потирает руки юноша, улыбнувшись. — На желание. — Ха, да пожалуйста. Только игру выбираю я. — самоуверенно лыбится Нам. — Да пожалуйста. Бери любую. — с той же миной заявляет Чон. — Любую? Ха-ха, а ты уверен? Прямо любую-любую? — старший с загадочным видом закидывает ногу на ногу. — Ага. - без капли сомнений кивает крольчонок. — Отлично. Я выбираю бильярд. — скалясь аки демон, ехидно щурится Ким. — …Но… — блеет юноша, тут же делая круглые глаза. — Ты сказал любую. — изгибает в ответ брови писатель. — Н-но… — Любую. Я выбрал.       Чонгук понуро кивает в ответ, полный отчаяния, прекрасно понимая, что его сейчас просто разгромят. В бильярд он играл всего один раз в своей жизни, и то по пьяни… Именно так и случилось, он с треском продул, даже был готов взвыть. Он был уверен в том, какое желание попросит выполнить Ким — прекратить приставания… Чёрт, ну как так! Как он мог так глупо попасться?! — Ну и? Долго молчать будешь? — мрачно спросил Гук у самодовольно усмехающегося Джуна, который опирался на кий, демонстрируя ямочки на щеках. — Озвучивай давай своё желание. — Всегда называй меня хён. Всегда, при любых обстоятельствах. Назовёшь по-другому — придумаю тебе какое-нибудь наказание. — взгляд кофейно-карих глаз был удивительно спокойным… Чонгук заметил в нём что-то, чего не понимал. Он не смог понять, что именно блеснуло в них.       А вот Намджун знал. Намджун прекрасно знал, что сейчас он поддался секундной слабости, мимолётному желанию вместо того, чтобы сделать то, что должно. Он мог бы сейчас потребовать у Чона прекратить все его подъезды и лапанья, но не сделал этого, потому что… Что? «Потому что хён красивый.»