Жизнь омеги

Когда мужчина наконец от меня отстранился, он встал и продолжил собирать мои вещи. Это не составило труда, ведь в этом доме моим можно было считать лишь три тетради, пара джинс, одни из которых были сейчас на мне, четыре футболки, пара носков, набор трусов, да рюкзак. В учебном заведении, которое я сейчас посещаю, школьная форма не использовалась – в ней учились дети из очень бедных семей, родители которых не могли обеспечить им нормальное образование. Если на улице становилось очень холодно, «мать» выделяла мне какую-нибудь старую кофту, либо свою, либо мужа. Смотрелось, конечно, ужасно, потому что их размер был явно в несколько раз больше моего, поэтому их вещи висели на мне, как мешок, почти достигая колен. Но, по крайней мере, мне не было холодно. Я даже не знаю, как мои приёмные родители удосужились купить мне всё это на те деньги, что им выделяло государство на моё обеспечение – они постоянно упрекали меня в том, что я спиногрыз, на которого уходит весь их заработок. Только вот я однажды случайно услышал, как они обсуждали, что купить на сэкономленное почти полностью пособие. Но, даже если учесть все их недостатки, с ними было лучше, чем в приюте. Там я не мог уснуть из-за постоянных домогательств альф по ночам. Закинув всё моё имущество в рюкзак, благо оно занимало мало места, Итачи снова взял меня на руки и понёс, пинком открывая дверь спальни. Поняв, что сюда больше не вернусь, я мысленно попрощался со своей более менее мягкой небольшой кроватью, письменным столом, серыми стенами, маленьким окошком. Хотя привязаться к своей комнате я не успел, да и понравиться тут было нечему, я не знал, что ждёт меня впереди, поэтому мог только надеяться, что хуже мне с Учихой не будет. Моя приёмная семья попрощаться со мной не вышла – я всё равно им был никто, только средство для получения денег. Я был рад, что не придётся им смотреть в глаза, потому что не хотелось видеть заискивающее перед красивым и богато одетым альфой лицо своей «доброй матери». Поставив меня перед выходом, Итачи обулся и снова подхватил на руки. Что-то он меня сегодня слишком много носит. Но это так приятно – прижиматься к его накаченной мужской груди, класть голову ему на плечо, чуять его прекрасный аромат. От сильного возбуждения из-за течки и его близости я даже застонал, пока мы ехали в лифте. - Потерпи немного, солнышко, скоро всё закончится. Я ничего не ответил, ведь от простых слов мне не стало легче, всё так же хотелось почувствовать его внутри себя, так же хотелось прикосновений его горячих рук, языка к моей коже, хотелось прижаться всем телом к его голому телу… Наконец мы добрались до машины, и Итачи снова уложим меня на заднее сиденье. Я с неохотой отпустил его, и было видно, что сам мужчина тоже не желает меня выпускать из своих объятий, но его от необдуманных поступков удерживают какие-то неоконченные дела. Когда он отстранился, стало даже немного обидно и как-то одиноко. Но жаловаться мне было некому, да и было не до этого, потому что усталость брала своё, заставляя относиться ко всему более отстранённо, чем обычно. Мы снова куда-то поехали. Мысли путались, и ничего уже не хотелось, только прилечь и поспать. Моё тело окутал жар, только он был уже явно не сексуального характера. Меня подташнивало и знобило – всё же сидение под осенним дождём в одной футболке не осталось безнаказанным, и организм начинал бороться с вирусами, попавшими в него. Всё было уже как в тумане, поэтому, когда машина снова остановилась, и меня понесли куда-то, я уже почти ничего не соображал. Помню только, что какая-то женщина дала мне ручку и попросила расписаться. Я, надеясь, что меня уже оставят в покое, сделал всё, что просили. Как мы оказались в машине, я не помню, но из неё мы снова выбирались уже в сумерках. Я даже не заметил, как наступил вечер, и в городе начали зажигаться огоньки, чтобы рассеять тьму, которую так боятся люди. Только вот они не понимают, что нужно бояться не того, что снаружи, а ту тьму, что внутри них. Она на самом деле позволяет появиться страху, заставляет бояться делать добро, любить кого-то, заставляет делать другим больно, тем самым пожирая душу, заполняя её пустотой и мраком, заставляя чувствовать себя одинокими и чужими. Снова какой-то подъезд, снова какой-то лифт. Я уже ни на что не обращал внимания, мне было холодно, тошнило, было плохо. Хотелось закричать, чтобы меня просто оставили в покое, только голос не слушался, поэтому получалось только открывать рот и хрипеть. - Сейчас, мой родной, мы уже почти дома. Дома? У кого дома? У тебя? Или у меня? Ах, точно. У меня нет дома, и никогда не было. Неужели я когда-нибудь его обрету? Из-за начинающейся болезни и жара я стал более чувствительным, поэтому хотелось плакать от таких мыслей, которые мне самому начинали казаться каким-то бредом. Наконец мы оказались у какой-то двери, но она оказалась открыта, что, судя по лицу альфы, его удивило. Он осторожно её приоткрыл и, поставив меня возле стеночки в коридоре, прошёл вглубь квартиры, где горел свет. Неожиданно из какого-то помещения в коридор вышли люди, внешне очень похожие на моего альфу. Как-то странно, но я уже стал называть его своим, и это казалось таким естественным. - Что вы тут делаете? – спросил без каких-либо эмоций Учиха. - Итачи, - обливаясь слезами, говорила женщина. Хотя она и была уже в возрасте, но оставалась очень красивой: длинные чёрные волосы до плеч, чёрные глаза и густые ресницы, правильные черты лица и бледная кожа. - Почему ты не звонил и не отвечал? Тебя не было на работе весь день, и мы все беспокоились. Куда ты пропал? - Микото, успокойся. Он же уже здесь, - обняв её, попытался успокоить мужчина. - Но, Фугаку, я же так волновалась... - Мам, пап. У меня были дела. – И повернулся ко мне, из-за чего все уставились в мою сторону. И тут произошло то, что никто не ожидал. Парень примерно моего возраста, очень похожий на Итачи, только со странной причёской и без складочек возле носа, стоящий рядом с женщиной, вдруг зарычал и попытался пройти ко мне сквозь людей, стоящих перед ним. Заподозрив неладное, отец Итачи, который был выше и более плотного телосложения, чем сыновья, схватил его за плечи, пытаясь удержать, а мой альфа преградил ему путь. - Саске, успокойся. – Пытался отец угомонить явно сына, судя по их сходству, но тот продолжал вырываться, намереваясь подойти ко мне. И его полный страсти взгляд говорил лучше любых слов, что именно он от меня хочет. Я немного испугался, хотя уже и встречал похотливые взгляды, но этот был совсем другим. Это было не осознанное желание причинить боль и получить удовольствие, это было бессознательное желание прикоснуться, стать одним целым. Мне казалось странным, что совершенно незнакомый человек может так на меня смотреть. Похоже, из-за моей течки этому пареньку снесло крышу, только сущность альфы не хотела причинить мне вред, она хотела доставить удовольствие омеге и самому альфе. - Как же я устал. Просто оставьте меня уже в покое. – Кажется, я произнёс это вслух, потому что все на меня снова обратили внимание, а от моего голоса взбесившийся альфа неожиданно успокоился и уставился на меня удивлённым взглядом. - Сынок, а это кто? – спросила женщина, обращаясь к Итачи. Учиха, увидев, что его брат успокоился и мне теперь ничего не угрожает, подошёл ко мне и, приобняв за талию, сказал: - Мам, пап. Отото. Познакомьтесь, это мой муж – Наруто Учиха. Такого заявления мой мозг, пытавшийся держаться на плаву, несмотря на жар и слабость во всём теле, уже не выдержал, и я отрубился, погружаясь в спасительную тишину, спокойствие и темноту.