Жизнь омеги

Было холодно… Потом жарко… И снова холодно. А вокруг ничего, кроме темноты. Пока не появился он. Нежно обняв меня за плечи, он что-то сказал, и хотя его голоса не было слышно, я каким-то образом понял, что именно он имел в виду. «Я больше тебе не нужен». «Нет. Не нужно. Я не хочу. Пожалуйста, не уходи. Не покидай меня. Кроме тебя у меня никого нет», - хотелось мне закричать, но голос не поддавался на попытки вытолкнуть из горла хоть какой-то звук. «Ты больше не один», - и без слов поняв, что я хотел до него донести, ответил мне парень. Не один? Как это… Вспомнил. Итачи. Он обещал, что не оставит меня одного. Но я совсем не знаю этого человека. Могу ли я ему доверять? «Но я всё равно не хочу терять тебя». «Я и так с тобой…» Вдруг темнота начала исчезать, и я не успел спросить, что он имел в виду. Открыв глаза, я увидел перед собой Микото-сан, заботливо склонившуюся надо мной, меняющую мне компресс на лбу. Увидев, что я открыл глаза, женщина спросила, как я себя чувствую, на что я успел только ответить, что сносно, и снова погрузился в беспамятство, потому что не договорил со своим единственным другом, потому что не всё успел ему сказать, потому что боялся его потерять. Но его не было. Как бы я не пытался его звать, я оставался в темноте совершенно один. Мне казалось, что меня предали, кинули, бросили, оставили… Сначала хотелось плакать, но когда я вспомнил, что слезами никогда ничего не изменишь, я просто разозлился и крикнул в пустоту, что это так не оставлю. А потом снова открыл глаза. Это было странное чувство. Тепло от руки шло к самому сердцу, согревая, заживляя. Мне так не хватало именно такого простого прикосновения. Меня всегда пытались либо ударить, либо зажать где-нибудь в углу и полапать. Но вот так просто, ради самого прикосновения, просто ради тепла и уюта, чтобы почувствовать биение моего сердца через пульс, - так меня касались впервые. Всё ещё расплывалось перед глазами, и было трудно дышать, но я всё же умудрился повернуть голову к тому, кто держал меня так нежно, словно фарфоровую куклу, словно боясь раздавить мимолётным прикосновением. Повязка со лба съехала мне на один глаз, но другим я всё же увидел того, кто так отчаянно через прикосновение пытался поделиться со мной собственными силами. Это был тот парень, что хотел на меня наброситься. Кажется, его зовут Саске. Даже не верится, что один человек может быть таким разным одновременно. Тогда его сила и агрессивность пугали, даже какие-то ярость и злоба были. А сейчас этот же человек спал, положив голову на кровать и держа меня за руку. Его лицо было немного беспокойным, будто он готов проснуться от любого малейшего звука, от любой малейшей опасности, грозящей объекту его защиты. А этим самым объектом был явно никто иной, как я. Он казался таким беззащитным, немного хмуря брови во сне, но при этом таким сильным, словно, не смотря на безвыходность ситуации, он всё равно не собирается сдаваться. Покрепче перехватив его руку и убрав уже горячий компресс, я уснул, уже ни о чём не беспокоясь. Потому что понял, что теперь действительно не один. Проснулся я уже совершенно здоровым, но немного слабым из-за долгого сна. Возле меня сидели Микото-сан и Саске и тихонько разговаривали, боясь меня разбудить. Увидев, что я проснулся, они сразу подскочили ко мне и стали щупать, проверять лоб, а когда поняли, что я в порядке, решили меня накормить, принеся тёплый куриный бульон на подносе мне прямо в постель. Я, впервые увидев такую заботу со стороны окружающих, тем более совершенно незнакомых мне людей, задумался, а действительно ли все люди так плохи, как я думал, или это именно я, расхлёбывая кашу, что преподнесла мне судьба, перестал верить в добро, считая себя лучшим, считая себя выше всех. Но сам я ещё никогда ни о ком не заботился, потому что даже не представлял, что это вообще такое. Но сейчас, глядя, с какой радостью смотрят эти люди на меня, видя, с каким аппетитом я уплетаю их еду, я понял, что многое в этой жизни мне ещё предстоит узнать, многое я увижу под другим углом, с другой точки зрения, потому что теперь у меня начинается совершенно другая жизнь, с людьми, которым я не безразличен. И хотя я не мог понять, почему им не всё равно, как другим, я не хотел разрушать то тёплое чувство безопасности и уюта, что разливалось у меня в груди, вопросами, которые они вряд ли смогут понять. Неужели именно так чувствуют себя дома? Если это так, то я готов сделать всё, что угодно, лишь бы всегда оставаться с этими людьми, которые позволили мне почувствовать то, что я всегда мог только мечтать узнать.