Пять раз, когда Баки пытался не быть старомодным

      Баки потихоньку осваивал новые территории. Первой новой локацией, которую он открыл после недель бдения в гостиной, был спортзал. Его показала Наташа — отволокла туда после очередной выходки и доходчиво, путём спарринга, объяснила ошибки. Стив тогда превзошёл сам себя — сделал селфи с Баки, под глазом которого налилась сочная гематома (тот был бы и рад оправдаться тем, что Наташа девочка и он ей просто поддавался, да врать не любил).       Затем был медицинский отсек, опять вместе с Наташей, кстати. Доктор Чо и Брюс пытались научно-практическим способом выяснить, какой должна быть сила удара, чтобы гематома у супер-солдата держалась целых два дня. Тони выдал шутку о силе любви, за что Наташа, продолжая мутузить манекен, пообещала выдать ему койку в медотсеке рядом с окном.       Потом — бассейн, в котором любили резвиться дети. Баки однажды присоединился к их побоищу интереса ради, и на шум сбежалась добрая половина команды. Питер и Ванда проспали после этого полсуток, а Тони с каким-то странным выражением лица пообещал Баки подумать над непромокаемым рукавом для бионической руки. Так, на всякий случай.       Внезапная дружба с ребёнком дала Баки доступ в одну ранее строго запретную зону.       Тони был, мягко говоря, не в восторге, когда Питер первый раз приволок своего нового друга в лабораторию. И хоть Барнс сидел в уголке и не подавал признаков жизни, Тони всё равно не нравился этот запугивающий взгляд с табуретки, которую выделил Питер.       — Он что, играет в гляделки с дубиной? — однажды удивлённо спросил Тони, толкнув Питера локтем. Тот в ответ пожал плечами.       — Наверное, проверяет свои глаза на выносливость или типа того.       Спустя где-то неделю Баки оживился и стал предпринимать попытки включиться в процесс. Тони пригрозил накормить его цианидом, на что получил от Питера «минус в карму за негостеприимность». Баки не отсвечивал ещё пару дней, а потом предложил провести научный эксперимент относительно влияния современных ядов на организм супер-солдата при пероральном поступлении, и тогда оживился уже Тони, предварительно взяв с него клятву о неразглашении сути эксперимента конкретно Стиву.       Шло время, эксперимент бежал впереди него. Баки ни разу не оказался при смерти, только Питер умирал от невозможности никому рассказать. Зашедшая однажды за наручем Наташа мимоходом поинтересовалась о наличии антидотов, на что все трое махнули рукой и выставили её за дверь.       — Почему Наташа знает обо всём? — спросил тогда Баки, выплёвывая очередную «конфету» с ядом. Предупреждающие капсулы действовали просто отлично.       — У меня нет секретов от моей паучьей сестры, — Тони пожал плечами, глядя на то, как подопытный следующую конфету съедает нормально.       — Почему тогда я не могу рассказать Стиву?       — Он убьёт сначала меня, потом тебя, объявив наш эксперимент преступлением против человечности, — хохотнул Тони. — Ты же не хочешь оставить ребёнка без наставника и подопытного?       Впрочем, Стив их всё-таки спалил. Ругался он так, что Наташа заслушалась, а Питер чуть не умер от стыда, и в добавок потом рассказал обо всём Пеппер. Она ругалась менее вихрасто, но не менее строго, в итоге вообще наказала (наказала!) двух взрослых мужиков (один из которых годился ей в дедушки), запретив им доступ в лабораторию, пока Брюс авторитетно не подтвердит, что их развлечения безопасны. Тони чуть-чуть понудел ей над душой, а потом вспомнил, что есть же мастерская, и был таков. У Баки мастерской не было. Зато была Наташа.             #попытка пятая — усыпляющий раствор       Баки как-то в интернете вычитал, что женщины любят ушами, но с Наташей такой номер не проходил: или это в принципе не действует на русских, или она просто слишком много слышала комплиментов в свой адрес, так что лить ей в уши красивые слова оказалось бессмысленно. А вот лить на себя её любимые мужские духи — нет. Тони, уставший от кражи собственных («Парфюм, это парфюм, а не духи!»), в один прекрасный день вручил ему увесистый пакет со всеми разновидностями его парфюма и несколькими из тех, что были у Клинта. Повеселевший Баки тут же стал их пробовать и с удовольствием приметил, что Наташа оттаяла после инцидента с афродизиаком и перестала от него отсаживаться. А то и даже на один диван с ним могла забраться! Правда, на другой конец (и вытянув между ними ноги), но ведь это почти рядом!       Когда Наташа впервые села рядом с ним так, что их плечи соприкасались (ну и что, что Старк с ребёнком буквально вжали её в него, запихнувшись вдвоём на многострадальный диван), Баки понял, что можно приступать ко второй фазе плана. Она, правда, изначально была первой, но усилиями Тони немного сдвинулась.       Баки был очень горд собой и страшно хотел с кем-нибудь поделиться, но кто одобрит кражу нескольких видов усыпляющего раствора из лабораторий? Это вам не духи… В смысле, не парфюм.       На этот раз Баки решил действовать молча. Тем более, Наташе в прошлый раз не понравилось, что он рассказал об афродизиаке, так что… Если она и будет ругаться, то потом.       В первый раз всё пошло немного наперекосяк: Баки переборщил с усыпляющим раствором и, несмотря на капсулу, чуть не уснул сам вместе с доброй половиной обитателей жилого этажа. И флакон духов, то есть парфюма, было жалко — он ведь его только открыл, а пришлось выкинуть. В следующий раз он решил не смешивать: раздобыл шприц и немного влил в новый флакон.       Но тогда вмешалась физиология.       Баки честно высиживал за столом добрых полтора часа, пока Наташа ужинала, и честно ждал, пока раствор подействует. Собственно, он и подействовал: Наташа, напившись кофе, запарилась бороться с сонливостью и утопала спать. Сама, на своих двоих. А как же голова, падающая на его мужественное плечо? А как же героически донести до постели? Баки был ужасно разочарован и обижен на весь мир. Второй флакон пришлось тоже выкинуть, и от этого было окончательно грустно, но только один вечер.       Пару дней спустя Баки выменял у Ванды пульверизатор, которым она опрыскивает цветы, на два пакета маршмеллоу. И никому не нужно знать, что кое-кто по имени Баки Барнс попрятал все запасы этой плюшевой гадости, которые были в Башне. Питера всё равно на учебную неделю сослали к тёте, Клинт добровольно смылся к жене и детям, а кроме них двоих маршмеллоу ест только Ванда. Вот прям сейчас ест, даже не запивает, пока Баки споласкивает пульверизатор от питательного раствора.       Пшиканье пульверизатора оказалось приятнее, чем у дух парфюма. Но Наташа опять сделала ход конём и уснула прямо на диване на плече Тони, который с самого начала фильма заинтересованно подхрапывал. Но сон у этого товарища, как точно знал Баки, очень чуткий, так что если он сейчас попытается забрать своё, Тони обязательно проснётся и устроит допрос с пристрастием. А признаваться пришлось бы не только в краже раствора, но и в том, что прятал маршмеллоу (Ванда сначала всем душу вынула, а потом была отругана за то, что ест слишком много сладкого).       Ладно, в конце концов, Наташа хотя бы спит.       Ещё через несколько дней Баки был почти счастлив — Наташа задремала аккурат на его плече прямо за столом! Он уже готов был приобнять её (для начала), как дверь с грохотом распахнулась и в гостиную ворвался Питер, что-то тараторя на ходу. Зафыркав, Наташа проснулась, услышав его оклик, а потом нахально делала вид, что ничего не было. Баки опять расстроился: между прочим, он целых семнадцать минут двадцать семь секунд боялся лишний раз вдохнуть, чтобы её не разбудить, а она вот так.       Впрочем, Баки повезло тогда, когда он уже не ждал, а капсулы антиусыпления грозились встать поперёк горла. Наташа сначала просто пришла в гостиную, скрасив его одиночество, пока все остальные где-то шлялись. Потом она выкопала из-под горы подушек на полу свой плед со звёздочками, взяла с полки книгу, которую начала читать прошлым вечером, и примостилась рядом с ним на диване.       (И пусть расстояние было… нейтральным, «не на другом конце дивана» для Баки уже равнялось «рядом»)       А спустя ещё часика пол Наташа уснула, выпустив из рук книжку и положив голову на его бионическое плечо. Баки в тот момент показалось, что настолько бешеный темп сердца в его возрасте — это нехорошо.       Осторожно, чтобы не потревожить, он обнял Наташу и встал вместе с ней на руках. Она не проснулась, только чмокнула забавно и уткнулась в его футболку. По пути до её комнаты они даже никого не встретили, что было удивительно, но не важно. Пятница услужливо открыла дверь — Баки даже не пришлось её просить, — и включила ночник, чтобы было видно хоть что-то. Наташа очень удачно переоделась в пижаму заранее, поэтому Баки просто откинул одеяло и уложил её на кровать. Сняв резинку с её волос, он укрыл Наташу и развернулся уходить.       — И что, это всё? — Баки замер в полушаге, сначала даже забыв поставить ногу на пол. — Пятница, заблокируй, пожалуйста, дверь.       Когда он обернулся, Наташа, ухмыляясь, сидела на кровати, скрестив вытянутые ноги и сложив руки на груди.       — Что? Думаешь, ты один умеешь воровать из лабораторий?       Баки обиженно насупился.       — Зачем ты так сделала?       — А ты? — отбила Наташа. — И давай честно, пожалуйста.       — Я просто хотел, чтобы ты хорошо выспалась, — ответил Баки, чуть-чуть выпятив губу. Наташа недоумённо вскинула брови и выжидательно уставилась ему в глаза, пытаясь отвлечься от того, как забавно он сейчас выглядит. — Ладно, сначала я хотел не только этого, но потом случайно увидел, какая ты беззащитная и спокойная, когда спишь…       …это ему сейчас показалось, или Наташа… улыбнулась? Самым краешком губ, но её взгляд смягчился и потеплел.       — Почему ты просто мне об этом не сказал? — негромко спросила она, подтянув ноги к груди и обхватив их руками.       — До этого я обо всём говорил, но тебе это не нравилось, — резонно заметил Баки.       — Хм, наверное, потому что ты говорил про афродизиаки и парализующий газ?       Баки снова нахмурился, а Наташа, взглянув на него, рассмеялась, сползла на подушку и завернулась в одеяло.       — Так я… пойду? — уточнил Баки, ожидая, что она всё-таки разблокирует дверь.       — Иди, — гулко ответила Наташа, — но можешь, если хочешь, конечно, почитать мне сказку на ночь.       Дверь послушно щёлкнула. Баки закусил губу, улыбнувшись.       

***

      Утром Клинт, по обыкновению врубившийся в комнату Наташи без стука и предупреждения, выглядел как типичная мама, заставшая свою единственную дочь спящей в объятиях какого-то парня.