По обе стороны реки Хан

      Иной раз за всем было не уследить.       Телефонный звонок со стандартной мелодией айфона заставил Чонгука отвлечься от созерцания качающего пресс Чимина.       Чон Хосок. Входящий.       Мышцы рук ныли из-за только что сделанных упражнений, но, тем не менее, Чонгук с привычной лёгкостью поднял телефон со столика и приложил к уху.       ― Где Чимин? ― сходу спросил взволнованный Хоби.       Взгляд макнэ вновь метнулся к одногруппнику. У него было ещё два подхода.       ― Рядом.       ― Отлично! ― почему-то голос при этом оставался траурнее не придумаешь. Чего тут отличного? ― Он недавно сидел в телефоне? Где вы вообще?       ― В качалке, как обычно. К чему эти вопросы, хён? ― нахмурился Чонгук и поспешил отвернуться, чтобы мажущий взгляд не спалил лишнего. Надо было отойти немного дальше, чтобы Пак ничего не услышал.       ― У нас проблемы.       Чего-то такого макнэ и ждал. То-то Чимин уже полчаса как давил из себя вежливую улыбку.       ― Что случилось? ― спросил он, отходя к окну. По ту сторону была небольшая не слишком живописная улочка, однако в отражении можно было наблюдать за тем, что происходило в зале. Любые проблемы заставляли сердце биться чаще, а мысли неистово метаться в ожидании.       ― Футболка Чимина стала причиной скандала между Японией и Кореей.       ― Что?       ― Не помню откуда у нас эта вещь, но там вроде как текст об освобождении нашей страны от гнёта и взрыв… я даже не помню когда именно он её надевал. Короче, не суть. Хватай Чимина и валите из публичного места. В темпе вальса!       Новость словно обухом пришибла. Какая футболка? Какой скандал? О чём вообще идёт речь? Чонгук выглядел совсем потерянным.       ― Чимин знает? ― спросил он, сложив в голове хотя бы часть пазла.       Все знали, насколько болезненно Пак воспринимал свои промахи. Он мог успокоить кого угодно, поддержать и словами, и действиями, но как купировать болезненные ощущения самого Чимина не знал никто. Он мгновенно закрывался и отгораживался ото всех, стараясь не показывать своего душевного состояния. На разговор его могли вывести единицы, и в первую очередь Хосок.       Хён выдохнул по ту сторону:       ― Тебе виднее. Новости распространяются быстро. Ему по-любому уже кто-то чирикнул. Пожалуйста, доставь его как можно скорее в общагу. Нам всем будет от этого спокойнее.       ― Ладно…       Когда Чонгук повернулся в сторону Чимина, то сразу понял, что тот знал. Каждую деталь. Как минимум уже полчаса. Он вытирал пот со лба своим белым полотенцем, предоставляемым частным спортклубом, и даже не старался улыбаться. Его взгляд был холодным и равнодушным.       Всё очень плохо.       Как бы Чону не хотелось узнать побольше деталей происходящего, сейчас он не мог найти на это время, им надо было сваливать. Он настоял на завершении тренировки, с улыбкой извинился перед тренером и утащил с собой Чимина, который сразу, как хлопнула дверь в раздевалку, без вопросов пошёл переодеваться.       ― Дома в душ, ― четко сказал Чонгук, распахивая свой шкафчик и вытаскивая сумку. ― Пошли.       ― Чонгук, я…       ― Пожалуйста! ― прозвучало скорее приказом с жалобными нотками паники.       Он пытался держать себя в руках. В его голове уже сложился план.              Они достаточно скоро покинули спортзал и спустились на подземный паркинг, чтобы забраться в любимый Чоном мерседес.       ― Почему мне не сказал? ― спросил Чонгук, пристёгивая ремень безопасности.       Пак поёрзал.       ― Если я скажу, что не поверил в то, что увидел, ты поймешь? ― уточнил Чимин, растекаясь по креслу. Он смотрел как позади них остаются машины, как приближается дневной свет выезда, и мирился с жестокой действительностью.       Мир айдолов, да и шоубизнес в целом, весьма жесток. Казалось бы, любовь фанатов на премии, где наград Бантаны получили столько, что сами не верили, потрясающее живое общение с везунчиками на фансайне Пумы, и целый день за камерами для очередной подготовки бомбезного шоу. А накануне вылета в Японию всплывает, что оказывается один из них посмел надеть патриотичную футболку одного прекраснейшего во всех отношениях корейского бренда. И всё. Пиздец.       Не передать словами, как Пак жалел, что ещё не изобрели машину времени.       ― Я пойму, ― выдохнул Чонгук и улыбнулся своему пассажиру. Это безусловно было похоже на истину. Даже ему не хотелось верить, что с их безупречным поведением и сотнями ограничений, они опять загремели в какой-то скандал. А ведь казалось, что те тёмные времена давно прошли. Но масс-медиа далеко не организация праздников, это улей любителей сплетен и грязного белья. И пускай футболка на фотографии в статье была абсолютно чистой, на неё набросились с ещё большим азартом.       Чимин крутил в руке телефон, не отвечая людям, которые волновались за него. Он хотел дочитать статью, но боялся, что Чон не позволит ему такое удовольствие. Слишком уж они друг друга хорошо знали и привыкли разбираться со всем вместе.       Входящий звонок от Джуна раздался на весь салон авто. Чонгук клацнул по зелёной кнопке на руле и обозначил, что слушает, коротким “м”. Его бы поругать за это, но он машину всё же вёл - из ряда в ряд как раз перестраивался.       ― Чонгук, Чимин с тобой? ― спросил лидер.       ― Да.       ― Отлично! Звонил менеджер, просил не светиться особо, поэтому как закончите - приезжайте в общагу.       Чимин только облизнул губы, а в глазах блеснула улыбка. Указатель на мост Сонгдон висел как раз перед глазами, пока они стояли на светофоре. Они ехали вовсе не в сторону общежития, пускай и ночевали последние пару дней именно там. Догадаться было совершенно не сложно.       ― Как закончим - приедем, ― лаконично сказал Чонгук.       Намджун тоже не первый день знал их. Разумеется. Пару секунд тишины по ту сторону явственно говорили о том, что он заподозрил неладное.       ― Чонгук, ― прозвучало разочарованное.       У них у всех были айфоны. У них у всех были открыты функции определения местонахождения телефона. И конечно же Намджуну ничего не стоило посмотреть где их носит. Странно, что он не сделал этого раньше.       ― Проказники, ― раздался довольный голос Сокджина с его стороны.       Кто бы говорил…       Чонгук крепче сжал руль и хмыкнул.       ― Разворачивайтесь и едьте домой.       ― Что и делаем, хён, ― выдохнул Чон. ― У нас расписание только через три часа. Мы приедем к тому моменту. В Тримедж точно нас никто не достанет.       ― Почему ты в этом так уверен? ― спросил Намджун огорченно. Он слишком хорошо понимал, что в их стране можно подкупить кого угодно. Когда в их стороны вновь оборачивались камеры репортёров, жаждая получить ещё больше сокровенного, нельзя было так беспечно бросать вызов собственной безопасности. Менеджеры не просто так велели ехать домой.       ― Потому что это Тримедж. Если бы там были проблемы с безопасностью, то другие звезды там не покупали бы квартиры.       ― Чонгук, ― раздалось устало.       Сокджин что-то сказал ему на фоне, но сознательно сделал это очень тихо, чтобы парни в машине не разобрали его слов.       Чон бросил взгляд на Чимина, который всё ещё поломанной куклой полулежал на соседнем кресле и пялился в окно. Решение остальных было понятно. Менеджеры привыкли сгонять их в стаю, когда были кризисы. Там была зона комфорта, благодаря чему стоило полагать, что они друг друга вытянут, но Чонгук был уверен, что справится и сам.       ― Так! Едьте домой, то есть в общагу, ― резко сказал Намджун. О, командовал он редко, и чаще всего потому что его либо разозлили, либо смутили. Было больше похоже на второе. ― Тут устроите утешительные потрахушки, вам никто мешать не будет.       Чонгук вмиг залился краской и чуть резче нужного нажал на тормоз, Чимин завалился вперёд, только вот непонятно из-за инерции ли, или же потому что начал беззвучно ржать, откровенно задыхаясь с этого. Он посмотрел на Гука и быстро отвернулся, пытаясь не смущать его ещё сильнее.       ― Причем тут это! ― возмутился Чонгук, его голос стал выше обычного. ― Не собираюсь я ничего такого делать!       ― Ага, мы поверили, ― усмехнулся по ту сторону Сокджин, которого стало так же хорошо слышно, как если бы телефон поставили на громкую связь.       Чон посмотрел правее. Чимин откровенно душил в себе улыбку, сверля взглядом макнэ. Его взгляд так и говорил: “правда что ли?”. И Чонгук из-за этого чувствовал себя побитым.       ― Он надулся, поздравляю, ― резюмировал Пак. Он не хотел выводить его окончательно, просто всё это было очень забавно.       ― Надеюсь, вы теперь поедете домой? ― спросил Намджун. В его голосе звучала улыбка. Им сейчас не помешало бы немного веселья.       Намджун не мог избавиться от мысли, что общежитие и было их домом. Оно всё ещё было его домом, а значит и домом Бантан. Только вот это уже было не совсем так.       ― Ну, судя по всему, Чонгук не намерен менять курс, ― честно сказал Пак. ― Мы приедем, помоемся, перекусим и поедем в здание компании. Я думаю, ничего страшного ведь не случится, если всё это мы сделаем в Тримедж, а не дома.       По ту сторону опять был слышен только едва различимый шёпот.       ― Ладно, ― согласился Намджун, непонятно правда с ними ли.       ― Чимин, ты как? ― спросил Сокджин одномоментно.       Пак передёрнул плечами и встретился взглядом с Чонгуком.       ― Всё хорошо, ― признался он, стараясь придать голосу как можно более позитивный оттенок. Он умел хорошо играть. ― Это всего-лишь футболка, да и более чем уверен, что они просто нашли к чему прицепиться. Всё будет нормально. Рассосётся.       Ему хотелось бы, чтобы два последних утверждения не были так похожи на вопросы. Но он ничего не мог поделать с тем, что очень боялся происходящего - любые скандалы пугали его до чертиков.       ― Ты прав, ― сказал Джин. ― Это просто политика. Ты не виноват в том, что тебя решили использовать в обострившимся конфликте двух стран. Отвратительно, что они вообще это делают!       ― Компания разберется с этим, не волнуйся, ― попросил Намджун. ― Всё будет хорошо.       Чимин тихо угукнул и легко улыбнулся. В его голове крутилась лишь одна полноценная мысль - он очень хотел уединиться. И как можно скорее.              Телефонный звонок от менеджера Чонгук стоически проигнорировал. Ему было не впервой так себя вести. Он делал достаточно полезных добрых дел, чтобы иногда быть жопой для окружающих. На каждом из них это работало.       Звонок от Хосока раздался следом. Макнэ ощущал себя в ловушке, потому что менеджеры явно козыряли, играя на их отношениях в группе.       ― Чим с тобой?       ― Да, ― раздражённо выдал Чонгук. Скорее бы уже доехать, а то покоя ведь не дадут.       ― Нам отменили вылет, так что расписание изменилось. Будет ещё две репетиции.       ― Отменили съемку? ― тихо спросил Чимин.       ― Да. Не больно-то и хотелось. Всё, не опоздайте к началу. И хватит игнорировать менеджеров!       ― Прости, хён, ― отозвался Пак, взглянув на мигающий экран своего айфона.       От пятнадцати минут ведь не убудет? Ему хотелось тишины и покоя, хотя бы четверть часа. Ему нужно было перебороть себя.              В квартире было тихо. Когда они здесь были с Тэхёном, казалось, что комнаты просто рвутся от шума, что все трое производили. То игры на компьютере, то просмотры видео на ютубе на огромной плазме, то гогот с очередной придурашливой шутки. Им действительно было весело втроём. Немного напрягало, что Тэ не отдавал себе отчёта, что двое из троих всё же пара, и им хотя бы иногда нужно побыть наедине. Конечно, Чонгук и Чимин могли себе позволить чуть больше обычного рядом с ним, но всё равно это было бы неприлично. Максимум, на что они решались - поцелуи. Тэхён, однако, любил пялиться.       Это было весело, пусть и не долго.       ― Всё же он очень шумный, ― вздохнул Чимин, снимая с кровати огромную подушку Тата, которую бросил там Тэхён перед тем, как они все уехали в общагу. Как ужасно быстро пролетело время, кто бы мог подумать!       ― Пойдём, ― поманил за собой Чонгук, открывая дверь на лоджию.       Это был самый излюбленный уголок во всей квартире. Большое уютное кресло с видом на реку Хан. В середине дня, да ещё и с облачностью, вид был не таким уж завораживающим, как например ночью, но всё равно он был потрясающим. Чонгук плюхнулся в кресло и притянул к себе на колени Чимина, который, в свою очередь, всё ещё обнимался с подушкой.       Пак умилился этому жесту и поудобнее устроился на его коленях, расслабляясь. Чонгук пах домом и уютом, с ним было спокойно. Он действительно сделал так, что Чимин мог себя чувствовать в безопасности не находясь в общежитии. Ему хотелось верить.       ― Я люблю тебя, ― сказал Чон, а у Чимина мурашки побежали по коже, глаза увлажнились.       Он не хотел расклеиваться, он не должен был показывать этого. Чимин ненавидел ощущение слабости и беспомощности.       ― Что бы ни случилось, ― продолжил Чонгук, крепко прижимая к себе и дыша в основание шеи Чимина. ― Это твой дом. Никто тебя здесь не достанет и не обидит.       Его слова буквально полосовали душу. Пускай и выглядели такими до ужаса банальными, но они внушали доверие, они заставляли плотину рухнуть. Пак сопротивлялся, подавляя дрожь. Он сильный. Он сможет сам себя удержать в адекватном состоянии! И не так уж важно, что это фальшь и неискренность. Он пытался это сделать для себя, потому что ощущать себя разбитым ненавидел ещё сильнее. Ему не хотелось давать волю эмоциям - те были горькими и заставляли признать вину за собой, а за ней естественно шли разочарование и обида. Каждая секунда этого состояния была мучительной!       ― Я очень тебя люблю. Ты потрясающий. Ты умный. Ты безумно круто танцуешь. Поёшь. Ты же знаешь это? ― Чонгук улыбался. Он прекрасно знал, как важно давать поддержку, и что все его слова искренни и от всего сердца. Он действительно восхищался им. Ещё с преддебюта, когда видел как тело Чимина подчинялось своему хозяину, как он мог самовыражаться через танец. Это было фантастическое зрелище. ― Тебя невозможно не любить! Тебе достаточно только улыбнуться, и половина планеты отдаст тебе последние деньги, ― усмехнулся он.       Чимин беззвучно засмеялся и всхлипнул. Объятья стали теснее, даря ощущение кокона и защиты.       ― В любой непонятной ситуации ты всегда можешь притвориться милашкой. И тебе всё простят, ― Чонгук быстро понял, что рассмешить - тоже метод заставить парня выплеснуть эмоции. Слёзы всегда ему помогали, но надо было дать Чимину выплакаться с самого начала, а не тогда, когда станет уже просто невыносимо. ― Тебя все любят.       ― Нет, ― тихо возразил Пак, глотая слёзы.       ― Ладно, не все. Но мы тебя любим. Я тебя люблю. Этого разве не достаточно?       Чимин улыбнулся. Этого было более чем достаточно для него, если бы не ощущение вины, которое грызло изнутри. Он неосознанно их всех подставил! Что если из-за этого случится конфликт? Фиг-то с ними, с деятельностью в Японии, что, если начнутся протесты, митинги. Подвести группу было бы ужасно, но подвести страну - с этим невозможно было бы жить!       ― А если начнётся война? ― прошептал он. Как же глупо это звучало, но в равной степени это так же сильно тревожило его. Из-за какой-то футболки ведь не могла начаться война, разве что косвенно, как подоплека.       ― Ничего такого, ― честно возразил Чонгук. ― Никакой войны. Политики со всем разберутся, и компания тоже тебя защитит. Нас всех. Всё уладится.       ― Надеюсь.       ― Точно. Абсолютно точно! Веришь?       Чимин поднял на него взгляд и кивнул. Он верил. Действительно было глупо думать, что этот скандал может так далеко зайти. СМИ любят утрировать и преувеличивать. Бантаны очень влиятельная группа и постоянно на слуху, конечно, всё будет обставлено так, будто они виноваты. Это неизбежно. Надо было взять себя в руки. Собраться. И поцеловать мягкие родные губы.       Чонгук тотчас ответил взаимностью, углубляя поцелуй.              ― Как утешительные потрахушки? ― озвучил Хосок шутку дня.       ― Иди нафиг, хён, ― буркнул Чонгук.       Когда в этой группе перестанут так быстро распространяться сплетни, он возможно станет самым счастливым человеком в мире!       ― Никак, а у тебя? ― радостно улыбнулся Чимин, заходя следом в зал.       ― О, извини, мой секс происходит только с нашей хореографией и вашими мозгами, ― всплеснул руками Хоби, отзеркаливая улыбку.       ― Фу, мозгофил!       ― И у нас только намечается акт, ― поиграл он бровями.       Чимин хохотнул и поплёлся к кофемашине. Если бы тут ещё и диван был вместо обычных офисных стульев, он бы тут жил. Но, быть может поэтому, тут и были только стулья.       Ворвавшийся в помещение Тэхён, в лучших традициях драмы, замер как только вживую увидел Чимина. Просканировал его с головы до пят и уже спокойно пошёл в том же направлении. Каждого из них интересовало его состояние.       ― Крепитесь, по наши души сейчас нагрянут менеджеры, ― информировал Юнги, заходя в зал для практики. Джин зашёл следом. Довольный такой, словно вот уж у кого был секс.       ― А ты его не хочешь про утешительные потрахушки спросить? ― ухмыльнулся Чимин. Коли тут ещё не было стаффа, отчего бы и не поязвить на злобу дня.       ― Кого? Юнги? ― тотчас принял игру Хоби. ― Боюсь, что его секс, как и мой, стабилен, но никак не утешает. Шуга, как новая песня?       ― Потрясающе! ― сарказмом за версту воняло. ― Я её выкинул.       ― Видишь, сегодня его поимели. Печально.       Мин явно шутку не понял. Возможно он ещё не знал об “утешительных потрахушках” и Чонгук решил, что будет сегодня любить именно его. Остальные были больно противными.       Зашедший последним Намджун запнулся о порожек и улыбнулся публике. Это даже комментировать не имело смысла. Они привыкли и даже не обращали внимания. Вот если бы упал, там можно было бы позлорадствовать как лучшим друзьям. А так, даже не интересно.       Последние минуты спокойствия перед приходом менеджеров прошли в приподнятом настроении. Дальше началась работа.              До вылета в Японию осталось всего пару часов. Джин и Тэхён игрались с тенями на шкафу, которые были такими яркими в восходящем солнце. Чем ещё можно было заняться в общежитии в ожидании выезда?       ― Так, Намджун сказал, что не собирается переезжать? ― резюмировал Тэ.       Не очень-то приятно было знать, что из-за тебя твои друзья несчастны. Чонгук, Чимин и Хосок отбыли из общаги первыми. Тэхён пережил это и принял за данность. Стало несколько тише без них, да и ванная одна теперь постоянно была свободна. Во всем свои плюсы, но и без минусов не обошлось.       ― Именно. Он боится тебя оставлять одного. Боится, что ты будешь скучать без нас, ― вздохнул Джин, выбирая фотографию в твиттер.       ― Да ладно, вы же будете рядом совсем, ― разумно заметил Тэхён. ― Да и если что в одном городе вроде живём.       ― Ты ему об этом скажи, а не мне, пожалуйста. Я-то и так это знаю.       ― Но он же вроде твой парень, ― хмыкнул Тэ.       ― Он не мой “парень”, ― возразил Сокджин. ― Он мой партнёр. Это разные вещи. И он волен сам выбирать где и как жить.       ― В чем разница-то? ― Тэхён не понимал, почему этот вечно придумывал странные названия самым обычным вещам. Почему Намджун и Сокджин просто не могли быть нормальной парой? Почему у них было столько правил, которыми они обложились, словно защитным кругом от окружающих. Зачем?       Джин молча дооформил пост и вернул всё своё внимание собеседнику. Им ещё минут тридцать нужно было тупо коротать время.       ― Когда вырастешь и заведешь семью, я тебе расскажу.       ― Хён! Не беси. Это будет лет через десять, если не дольше.       ― Нет, ну вдруг.       ― Смешно. Объясни.       В коридоре раздался шум, начали вытаскивать их чемоданы в холл.       ― Если бы он был моим парнем, то я имел бы право ревновать и считал бы его своим. Но однажды он должен будет завести семью, как и я. Потому что от нас этого ждут, а мы не можем подвести наши семьи. Поэтому он просто партнёр.       ― И ты его любишь.       ― Да. Очень.       ― Тебе же сердце разобьёт, если он кого-то другого полюбит, ― заметил Тэтэ.       С этим сложно было спорить. Это случится. Так должно было стать, но быть может, до этого момента ещё есть некоторое время, когда они будут принадлежать только друг другу.       ― Однажды так и будет, ― печально вздохнул Сокджин. ― Но я буду рад за него и его семью. Уверен, это будет прекрасная девушка!       ― Ты фаталист?       Хотел бы Джин строго сказать нет, но… иногда он не мог врать другим людям, что успешно делал сам с собой. Он знал, что его сердце будет разбито, но готовился к этому, как мог.       ― Намджун любит тебя до невозможности! ― признал очевидное Тэхён. ― Никто тебе и в подметки не сгодится. Какая в черту девушка? Прекратите ломать комедию, просто любите и не выдумывайте себе рамки.       Сокджин нахмурился и цыкнул. Этот мелкий слишком много себе позволял. Он обожал с Тэхёном дурачиться, но серьёзные темы ненавидел обсуждать за чересчур прямолинейное самовыражение. С Тэ было тяжело, он не принимал усреднённое слово “надо”. Он имел совершенно иные отношения с родителями и едва ли находил себя должным носить звание “хорошего сына”, ему было плевать на такие высокие понятия. Его просто любили. Сокджин же считал, что опозорить семью, лишиться их одобрения, было бы концом света. Он бы не смог пережить.       Они бы никогда не приняли сына гея. Или даже бисексуала, что уж. И пускай он хоть трижды миллионер, но отношения деньгами не решаются. Как и принятие в их обществе.              Честно говоря Чимину было страшно ехать в аэропорт. И чем ближе подступал момент, тем ниже падала уверенность. Как его проводят тут, как его встретят там. С учётом новостей из Японии он вообще лучше бы не ехал. Слишком страшно за каждого из них. Фанаты часто доставляли проблемы в аэропортах, а тут ещё и не знали, что ожидать. Жуть!       В самолете он прилежно держался Хосока, даже фото сделал, как благодарность за то, что тот больше остальных возился с ним и не давал окончательно забраться в панцирь самобичевания.       ― Видишь, всё хорошо, ― подбодрил его тот, когда они пристегнули ремни.       ― Так много людей, ― тихо заметил Чимин.       ― Как и всегда.       Пак качнул головой. Он видел разницу. Он знал разницу. Да и Хоуп её знал.       ― Прекрати так себя вести, ― пнул его главный танцор с недовольной улыбкой. ― Всё же хорошо. Никто тебя не даст в обиду!       Хосок бросил быстрый взгляд на мелкого, притаившегося под панамкой, и лишь убедился в своей правоте:       ― Особенно из-за какой-то футболки, о значении которой не то, что ты не подумал, да никто даже не заметил!       ― Сраной футболки! ― поддакнул Юнги, сидя сбоку от них.       ― Давайте сожжем её? ― поступило радикальное предложение от Тэхёна.       ― Кстати где она? ― спросил Джин, поддавшись вперёд, чтобы видеть всех парней по возможности.       Чимин задумчиво посмотрел в сторону Чонгука. Кажется они не перевозили её. По крайней мере Пак не помнил, чтобы видел её недавно.       ― Наверное в общаге, ― доложил он.       ― Вот и хорошо. По приезде уничтожим, ― потирая руки заявил Тэ.       ― Она дизайнерская, ― попытался возразить Пак. И вообще-то она ему нравилась. Он знал её смысл и по-своему гордился им, всё же освобождение Кореи - это история его родины.       Странно всё это было.       ― Если не хочешь, мы не будем её трогать, ― успокоил его Хоби, пытаясь взглядом присмирить энтузиазм Тэ.       Чимин только пожал плечами и закрыл глаза. Он собирался весь полёт проспать, поддержка ребят всё же помогла ему расслабиться. Впереди был Токио, где их могли встретить как угодно, вплоть до протестов, но загоняться наперед не было смысла. Им всего-лишь надо было пережить это волнение и надеяться на хороший исход.              В тишине салона машины, Чимин смотрел в окно и любовался видами города. Ему было очень неспокойно. До концертов оставалось всего-ничего, но политика - дело тонкое. Демонстранты, споры, угрозы. Он боялся этого всего, особенно из-за того, что могли пострадать люди. Конечно, компания сведёт на нет ситуацию, концерты состоятся, максимум - сорвётся пару съемок, что намечались после. Он думал о том, как себя подать, что делать, чтобы не стало ещё хуже. Придется ли извиняться. Если да, то как? Какими словами. Всё это крутилось у него в голове, напрочь отсекая удовольствие от красивых видов, мелькающих перед глазами.       ― А я так надеялся, что Токио останется навсегда источником только приятных воспоминаний, ― со вздохом сказал Чонгук.       Пак встрепенулся и посмотрел на младшего. Тот сидел рядом, на соседнем сидении, сложив руки на груди, в своей дутой куртке из-за которой походил на воробья (черного) и в дурацкой панамке, закрывающей от остальных направление его взгляда.       ― Не думай об этом так, ― с трудом выдавил из себя Чимин, потому что сам в это не верил. ― Та поездка навсегда будет лучшей. Не сомневайся.       ― Будет ещё лучше.       ― Вероятно, будет, ― мягко улыбнулся он. Чонгук дулся. Это было мило. Особенно потому что дулся он не из-за того, что у них едва не сорвался график из-за какой-то фигни, а потому что это случилось накануне поездки в Токио, который он практически превознёс до уровня “волшебного”.       Та их поездка и вправду была волшебной. Они оба знали почему. Все в группе знали почему. И даже родители и некоторый стафф невольно тоже были посвящены. Ну что поделать, если пёрло от одних только воспоминаний.       ― Не грузись из-за этого, ― Чимин положил между ними свою открытую ладонь. Он мог лишь гадать, заметил ли Чонгук, который всё ещё сидел тут в своей дурацкой панаме. Казалось, что он пялился в окно, однако мгновением позже его рука так же мягко и незаметно опустилась на кресло, чтобы прикоснуться к чужой. Их пальцы тотчас переплелись, позволяя ощущать тепло. Токио оставался волшебным городом.              Бантаны были настолько шумными, что их приезд в отель всегда был ощутим. Не столько потому что они звёзды мировой величины, о, если бы. Просто они были неугомонными и готовы были творить всякую фигню где угодно.       ― Чшшш! Я по телефону говорю! ― зашипел Джин на младших. Хосок угорал с очередной шутки макнэ, Чимин сгибался пополам, сотрясаясь всем телом, Юнги посмеивался рядом, Тэхён пытался понять, что вообще у них произошло, что они ржут, а Намджун тем временем подошёл к стойке, чтобы начать регистрацию вместе с менеджерами. Иногда проще было делать вид, что он вообще их не знал. Не то, чтобы помогало, но попытка - не пытка. Видимо стафф был того же мнения, поэтому даже замечания не делал.       ― Можно я завалюсь к тебе? ― спросил Тэхён, ткнув Чимина в бок.       Пак всё ещё веселился, но посмотрел на него, стирая слезу с глаза, поинтересовался в ответ:       ― Что-то случилось?       ― Нет. Просто хочется с тобой побыть. Поговорить, ― Тэ пожал плечами.       Чонгук на фоне медленно двинулся в их сторону. Пак посмотрел на обоих и кивнул, давай своё согласие.       ― А потом я приду к тебе, ― пообещал Чимин Чонгуку.       Чон кивнул, придерживая рукой свой огромный рюкзак.       Им всегда брали семь номеров. Иногда они пользовались ими всеми, но чаще всего один пустовал. Чимин зачастую даже не заходил в свой, довольствуясь номером Чонгука. Сколько было раз, когда их на этом подстебывали остальные ребята. Чигуки и правда были словно два слипшихся банных листа. Это выглядело чудно, ведь здесь же были Намджун и Сокджин, в любовь которых верили все, потому что застали её зарождение, и эти двое прекрасно умели обходиться друг без друга. Чтобы Джин и Намджун поселились в одном номере? Да красный снег должен был пойти, не иначе. Но это вовсе не значило, что они не заглядывали друг другу в гости.       ― Имей совесть, я тоже хочу иногда его себе забирать, ― пробурчал Тэхён, надувшись.       ― Эй, я ещё здесь, ― сделал ему замечание Пак.       ― Вот ещё! ― возмутился Чонгук, в котором собственник заговорил. ― Ты и так с нами жил три дня!       ― И что? Вы сами не выгоняли, значит вам было удобно.       ― Тебя невозможно выгнать, ― мило улыбнулся Чимин и пошёл на зов Намджуна регистрироваться.       “И вот что это было?” ― не понял Ви. Это он так мягко намекнул, что ему бы совесть не позволила его выгнать или, напротив, сказал, что ни в коем случае не хотел его выгонять?       ― Вам было неудобно со мной? ― спросил он вслед.       Чонгук ничего не ответил, проходя к Чимину. Юнги же подошел к Тэ сбоку и тихо выдохнул:       ― А как ты думаешь?       ― Но они ничего не говорили, ― тотчас начал оправдываться расстроенный Тэ. Он думал, что они отлично провели время, да они шумели до поздней ночи, рубились в игрушки и спали втроем на кровати, потеряв счет времени. Но ему, правда, не показалось, что что-то было не так.       ― Они тебя слишком любят. Конечно, они тебе ничего не скажут.       Юнги посмотрел на него и в попытке хоть как-то подбодрить, дотронулся до локтя. Ему больно было видеть Тэхёна таким. Песочные замки младшего рушились на его глазах, и не сказать, что он не был сам виноват, однако оттягивать неизбежное открытие считал ложью. Они вместе прошли регистрацию и одними из последних подошли к лифтам, чтобы доехать наверх. Тут были парни из стаффа. Юнги подошел поближе к одногруппнику.       ― Не грузись. Они тебя любят. Они рады были тебя видеть. Но, сам посуди, с тобой они не могли сделать всё, что могли бы получить будучи наедине, ― он говорил тихо, шипя, что приходилось прислушиваться. Тэхён даже немного склонил голову, чтобы лучше слышать.       ― Они могли бы сказать…       ― Ты не успел им настолько надоесть, чтобы они тебя выставили за дверь. Но приехать к ним в медовый месяц… мог только ты, ― с усмешкой закончил он.       Тэхён тотчас распрямился и устало вздохнул. Что правда, то правда. Ему было слишком одиноко, чтобы не принять их приглашение, он не думал, что мог им помешать, потому что эти двое и так постоянно обнимались и миловались. И этой любовью они были рады делиться с кем-то ещё. Тэ ощущал, что его любят, ему очень понравилось у друзей дома, однако Юнги был прав, у них должно было личное пространство, где они могли никого не стесняться.       ― Ты же, хён, и сам этим воспользовался, ― лифт медленно поднимался на нужный этаж. ― Ты жил отдельно.       ― А ты разве не хочешь жить отдельно? ― спросил Юнги, выгнув бровь. Вообще это его довольно сильно интересовало. Уговор был таков: он мог бы спокойно отправиться к себе, когда Тэхён будет пристроен.       ― Я не хочу быть один.       Мин задумался. Лифт дзинькнул, предупреждая об открытии дверей - они прибыли на нужный этаж. Юнги сжал в руке карту-ключ и посмотрел на ковролин коридора впереди.       ― Ваш номер в той стороне, ― предупредил менеджер.       Юнги кивнул и последовал за ним. У него помимо Тэхёна было ещё дофига забот, вроде собрать за сегодня передвижную студию и всё же успеть зарисовать мысль. Но даже когда дверь за их спинами захлопнулась, слова Тэ всё не выходили у него из головы. А хотел бы он сам жить один? За столько лет парни всегда были рядом с ним, они были его семьей. Конечно, он следил за их жизнями и их развитием, но всё же, если так посмотреть, он не был один. Довольно часто кто-нибудь из них обязательно приходил к нему, чтобы отвлечь от дел и просто спросить как дела. Они надоедали, были шебутными и иной раз и вовсе невыносимыми, но всё же эта забота была само собой разумеющейся.       В новом доме было несколько этажей, большие изолированные пространства и простор для манёвров. Первым делом нужно было озаботиться спальней и кухней. С этим было не сложно. Юнги не стремился навести безумную красоту, но у него и без этого было полно шмоток и всяких побрякушек, чтобы комнаты выглядели не совсем уж пустыми. Свою любимую кровать из общаги перевозить он даже не думал, она столько его радовала именно в этом сумасшедшем доме, что думать о переносе попросту не хотелось. В новом жилище и мебель должна быть новой. На втором этаже было две спальни, он выбрал ту, что дальняя. На первом этаже были кухня с гостинной и ещё одна комната, которую он определил под студию. Именно поэтому ему так понравился этот домик, когда он выбирал. Тут было место и гостей принять, и поработать, и парковка сразу под домом. Удобненько. Однако за какие-то пять дней разве охватишь сразу всё? Студию он оставил напоследок.              ― Ты начал обставлять студию? ― толкнул локтём лидера Мин. Его всю ночь эти мысли не отпускали.       ― Какую студию? ― не понял Намджун. Он часто подтормаживал в первый час после пробуждения. Хотя некоторые, вон, вообще старались не говорить в этот же период времени.       ― Вашу с Джином. У него в квартире?       До Джуна больно уж долго доходило. Они успели набрать еды у шведского стола и уйти к остальным. Удивительное дело: за обеденным столом уже сидели все остальные мемберы кроме Сокджина.       ― Доброе, ― прошептал Чимин, махая им палочками.       ― Угу, ― кивнул Чонгук, морщась.       Оставалось только гадать, как их так рано из кроватей выдернули.       ― Утро, ― улыбнулся Хосок.       Тэхён только кивнул, поглощая свой завтрак. Он сидел рядом с Чимином, что в принципе говорило о том, что они не рассорились за ночь. Признаться, Юнги несколько опасался этого. Они могли.       ― Я не переезжаю к Джину, ― твёрдо заявил Намджун, ставя на стол тарелку.       Все тотчас посмотрели на него настороженно.       ― Почему? ― озвучил общую мысль Шуга.       Джун поднял взгляд на Тэхёна, зафиксировал полное непонимание, и сел за стол. Почему ему всё время приходилось объяснять очевидное?       ― Потому что я не переезжаю с общаги.       ― Но вы же жили вместе, и тебе вроде как понравилось у него, ― влез Хосок.       ― Ага, поверхности обрабатывать, ― выдал спокойно Намджун, говоря это как привычную подколку, понятную только избранным. Чимин замер. ― Я не вижу смысла создавать у него мою студию. То, что я туда иногда буду уходить, не означает мой переезд. Я остаюсь в общаге.       ― Как же ты любишь сложности! ― возмутился Хоби, осуждающе.       Джин как раз появился в столовой при отеле. При нём никто не хотел бы продолжать этот разговор. Намджун посмотрел на Чимина, ожидая увидеть на его лице понимание сказанного ранее, но вместо этого нахмурился на шушуканье между младшей парочкой. Чонгук с улыбкой оттолкнул от себя наседающего Чимина и сам потянулся сказать ему что-то на ухо. Подозрительно шкодливые улыбки были на их губах.              Очень важно было разрешить конфликт до начала концерта. Как бы парни не храбрились, но их труд был воплощением эмоций в первую очередь, а значит, любые сомнения могли испортить праздник. Тринадцатого числа, за пару часов до начала концерта Биг Хит сделал своё заявление, снимая всю ответственность со своих артистов. Арми приняли его. Последние пару часов до самого шоу Бантаны провели в комнатах ожидания и гримерках.       Японские фанаты всегда отличались менталитетом. Они были куда более сдержанными и потому казались спокойнее других. С одной стороны это было хорошо, с другой - оставалось ощущение, что чего-то не хватает. Поэтому на японских концертах ребята старались больше шутить, больше вести диалог. Зал всегда был полным, поэтому да, было по-другому, но тоже здорово. Они много дурачились, пищали и улыбались, они отдавались что первый день, что второй. Именно за это они любили концерты, за возможность увидеть тех, кому их музыка западает в сердце, увидеть отклик. Бешеный адреналин, безумная энергетика, слаженность и ощущение правильности происходящего. Они отлично подготовились, чтобы расслабиться и насладиться ситуацией. Это были тяжелые, но такие замечательные четыре часа.       ― Всё, можно выдохнуть, ― объявил Хосок, когда они вошли в гримёрку по завершению второго концерта.       ― Ага, ― в промежутках между водой, поддакнул Тэхён и рухнул на ближайшее кресло. Расслабляться было ещё рановато, они всё ещё были на публике, вокруг мельтешили камеры, менеджеры, стафф. Нужно было сделать фото.       ― Как дела? ― спросил Чимин у нуны. Это был конкретный вопрос.       ― Всё хорошо, расслабься, ― заверила женщина с улыбкой. ― Твои показатели в полном порядке. Вы отлично выступили.       ― И о футболке…       ― Никто больше не говорит.       Чимин выдохнул всем телом и кивнул, промакивая рукавом собственный лоб. С них текло, будто под дождь попали. Неудивительно, что во время концертов так хорошо жир уходит. Масса бы ещё не уходила вместе с ним…       ― Давайте финальное фото! ― позвала всех нуна.       Парни тотчас побросали все свои дела, позволили навести красоту на своих лицах и сгруппировались на диване, рассматривая слоганы концерта. Эти забавные листовки зачастую едва не разбивали сердца. Искренние послания арми, признания и благодарности. Невозможно было не любить концерты.       ― Раз, два, три!       Несколько кадров с фирменными кривляниями и объятиями, а после ещё какое-то время они позволяли себе откомментировать встречу с фанатами. Да, конечно, хотелось поскорее помыться, переодеться в свежую одежду, у кого-то скотч мешался, у кого-то ноги гудели (ладно, не у кого-то, практически у всех), но всё равно не поделиться эмоциями было просто невозможно. Единственное: слишком долго сидеть было нельзя - был шанс не встать.       И, наконец, в гримерке, они остались одни. Как только последняя толстовка или футболка была сдана, парни благополучно отправлялись в душевые, где уже никто их не слушал. Но и там они продолжали восторгаться, рассказывали о тех арми, что позабавили их, сетовали на ошибки или другие сомнительные моменты, жаловались на всякие мелочи. Они слишком хорошо знали болячки друг друга, чтобы объявить что-то новое. Чонгук как обычно рвался помогать Чимину с шеей, особенно это круто звучало прямо в душе, когда остальные прекрасно понимали, чем всё могло закончится, и умирали от звуков поцелуев, которые всё равно были слышны сквозь воду. Конечно же их пытались остановить.       ― Когда вы двое научитесь приличиям? ― спросил Хосок, как раз став сегодня тем самым добровольцем. Хоби вовремя запалил Чонгука в попытке перебраться из дальней кабинки в ту, что по центру. Очень сложно было противиться убивающему взгляду и напутственному: “пиздуй откуда вышел!”. Остальные злорадствовали, а Чимин просто улыбался.       ― Пьём? ― спросил Сокджин, когда они уже переодевались в нормальную одежду.       Чимин и Чонгук синхронно дакнули.       Намджун только головой покачал. Хотя чему было удивляться? Эти трое вечно устраивали сходки. Если они так расслаблялись, то флаг им в руки.       За столько лет они изучили привычки друг друга и знали минимальные потребности. Хосок предпочитал вечера после концертов проводить в ютубе, пересматривая фанкамы (профессионализм тут и битой не выбьешь), Юнги часто предпочитал морально разлагаться, Намджун быстро вырубался, зная как важно быстрее восстановиться, Чимин, Джин и Чонгук любили поболтать на ночь глядя, развлекая себя алкашкой, а Тэхён, когда как.       Юнги смотрел за весёлыми сборами троицы и невольно думал о словах Тэ. Почему ребенок, который сознательно изолируется в играх, говорит, что не хочет быть один? Что за противоречие? О каком именно одиночестве речь, если он сам не идёт на контакт? Тэхён всегда был загадочным ребёнком!              После двух дней концертов у ребят наступил перерыв, пустоту заполнил полнометражный фильм об их прошлых концертах. Первый опыт кино. Парни с удовольствием посмотрели его, даже не подозревая, что на следующий день услышат колоссальные цифры по просмотрам. Очередной повод удивляться и обожать Арми. Последующее извинение от Биг Хита и вовсе прошло мимо, потому что даже в туре они продолжали усиленно готовиться к грядущим выступлениям на премиях. После удивительных цифр ещё больше хотелось поразить, вдохновить и просто заставить потерять дар речи. Их оружие - создавать потрясающие шоу! Что ж, самое время было выложиться на полную!       Два дня Хендшейк ивента пролетели как во сне. Эйфория захлёстывала. Всё вернулось на круги своя. Релиз клипа на ранее вышедшею песню в коллабе с Аоки был воспринят с привычным шумом и откликом. Вот была их колея, именно так они жили, создавая, вкладываясь и получая безумный отклик. Мечта любого творца! Идеальный симбиоз!              ― Он не хочет быть один, ― озвучил волнующую его мысль Юнги. Как бы всё хорошо ни шло, всё равно оставались подводные камни и нерешенные вопросы.       Хосок хмуро постучал пальцами по столешнице. Меньше чем через неделю они должны были вернуться в Корею. Им сказали, что они могли отдохнуть пару дней, съездить куда-либо, и конечно же сразу поднялся вопрос "куда?" Свободное время неизменно хотелось провести с пользой. Чимин и Чонгук, разумеется, собирались запереться в своей квартире и по их выражению “просто выспаться”. Останавливать их никто не собирался, а то “просто выспаться” они могли и в общаге, а это чревато. Хосок уже успел узнать, что его родители будут дома, поэтому ему не терпелось провести выходные с семьей. Намджун опять упирался, а Сокджин из-за этого ходил мрачнее тучи. Неудивительно, что его это расстраивало.       ― Я могу предложить Тэ пожить со мной, ― вдруг предложил Хоби. ― Мои родители будут только рады.       Юнги криво улыбнулся и качнул головой:       ― Это не так. Не нужно жертвовать своим отдыхом с семьей ради кого-то из нас.       Хосок не считал это жертвой. Скорее напротив, он считал это вполне себе решением проблемы! Почему нет? У него трёхкомнатная квартира, сестры не будет, а родители спят в одной спальне. Он вполне мог выделить комнату для Тэ!       ― Вам будет неудобно, ― продолжил настаивать Юнги. ― Не мешай всех в кучу. Чонгук и Чимин уже попались на эту удочку. Тэхёна, конечно, жалко и не хочется обидеть, но вплести его в свои планы не такая уж и хорошая идея.       ― Но Намджун…       ― Придурок!       ― Ага, ― устало согласился Хосок.       Лидер уверенно готов был принести себя в жертву. Он был уверен, что они с Сокджином справятся с любой бедой, потому что они оба достаточно волевые. Но всё равно его действия и решения ранили, а это уже отражалось на всех.       Тэхён тоже понимал, что вообще происходит. Его это раздражало, по-правде, но в то же время и по-своему ублажало. Эти люди не хотели оставлять всё, как есть, о нём заботились, его любили. Хосок всё равно озвучил своё предложение, но Тэ отказался, тоже уяснив для себя, как важно давать друзьям личное пространство.              Они весело провели концерт в Осаке. Хосок до этого много баловался с фильтрами. У всех было приподнятое настроение, а потому шоу получилось просто отменным. Их внутренние конфликты оставались внутренними для работы. Даже поссорившись они научились отрабатывать на публику так, чтобы люди даже не подозревали о том, что между ними произошло. День был чудесным!       Джин и Чимин сразу после концерта остались наедине в номере первого. Это не было так уж ново, потому что Чонгук время от времени предпочитал действительно выспаться между концертными днями. Да и парни не афишировали очередную попойку. Сегодня они не пили. Чимину нужно было поговорить, потому что та ситуация, что складывалась, его начинала волновать всё больше. Он каждый день спрашивал Тэхёна, не придумал ли он чем себя занять, и каждый раз слышал совсем не тот ответ, который его бы удовлетворил. Где были все друзья Тэ, когда они были так нужны?       ― Я всё больше склоняюсь к мысли, что просто сам свалю куда-нибудь на эти пару дней, ― на выдохе сказал Сокджин. ― И мне будет не так обидно, и Намджуну будет спокойнее, и Тэхён под присмотром.       Пак задумчиво покрутил в руке палочки для еды.       ― А в этом есть смысл!       ― Надо только прикинуть куда бы рвануть, ― закусив губу, сказал Джин.       ― Так, скатайся на рыбалку, ― выпалил первую попавшуюся мысль Чимин. ― Ты же вроде её любишь…       Вот уж чего он никак не мог понять, помимо страсти к машинам, так это страсть к рыбалке. Всё что угодно, но не это.       ― Точно! Надо Юнги позвать! ― разулыбался старший и тотчас полез звонить упомянутому мемберу.       То, как Мин и Джин годами сожительствовали, могли практически не общаться, но при этом с какими-то магнитными свойствами притягивались - было просто невероятной загадкой. Им было очень комфортно друг с другом в первую очередь потому что они оба умели очень внимательно молчать.       Через пять минут они уже договорились, и даже что-то успели забронировать, а Чимин только на рамён отвлёкся. Очень быстрые ребята.       ― А у Намджуна ты спросить не хочешь? ― на всякий случай уточнил Пак.       ― Зачем? ― откинув телефон на стол, спросил Сокджин и взялся за свою еду. ― Пусть попробует нас остановить…       Пак с улыбкой покачал головой и закатил глаза.       Куда страшнее шумных младших была бесшумная уверенность старших в безнаказанности. Они никогда не спрашивали, потому что были твёрдо уверены в том, что фиг их кто вообще сможет остановить. И всё в рамках приличия.              В полночь с лишним в коридоре было весьма сумрачно. Джин посмотрел по сторонам и уверенно захлопнул дверь своего номера. Пустые коридоры успокаивали. Он поправил черную толстовку и крепче сжал содержимое её карманов. Они не могли требовать номера рядом друг с другом, как это регулярно делали чигуки, поэтому нередко сталкивались с тем, что приходилось немало пройтись, чтобы оказаться в номере партнёра. Широкую ладонь резала чужая карточка. Всё ещё никого.       Намджун тотчас распахнул глаза, стоило двери открыться. Он медленно повернулся в её сторону и усмехнулся.       ― Я включу свет? ― спросил Джин, проходя в номер.       ― Пожалуйста, ― отозвался заспанный голос.       Они оба порядком устали за сегодня, концерты всегда выжимают соки. Джуну бы спать без задних ног, но куда уж там, после сообщения от старшего о его желании заглянуть.       ― Ты хоть подремал? ― спросил тот, садясь на кровать, рядом с лидером.       Комнату освещали прикроватные бра, не особо-то разгоняя сумрак.       ― Да, ― улыбнулся Намджун, смыкая пальцы вокруг чужого запястья.       Они старались не слишком часто заходить друг к другу, но всё же это не означало, что они не хотели этого. Иногда так хотелось чужих объятий или даже поцелуев, а иногда и большего. Одна мысль о том, что они могли поделиться этим друг с другом отгоняла глубокий сон.       Сокджин улыбнулся, ощущая как большой палец Джуна скользит по внутренней части запястья, разгоняя мурашки.       Это было удивительно видеть изнанку. Даже для них самих, живущих по обе стороны. Буквально пару часов назад Сокджин видел крутого рэпера, державшего внимание гигантского стадиона, ощущал безумную энергетику зала и наслаждался ей. Косметика, одежда непременно меняли человека, делая его внешность привлекательнее, но Джин не мог ни на что променять вот такого чистого и мягкого Намджуна, лежащего под сбитым одеялом и с нежностью смотрящего на него самого. Такой сильный контраст. Они все хотели, чтобы любили их настоящих, а не тех, кем они предстают перед толпой. Но как возможно полюбить то, что сокрыто от камер? Далеко не всё можно было показывать, и этому был повод радоваться.       Джин медленно наклонился вперед и тотчас был втянут в поцелуй, позволяя лидеру творить всё, что тому заблагорассудится. Намджун притянул его за покрытый капюшоном затылок и прикусил за верхнюю губу. Он обожал этого мужчину во всех его ипостасях, даже когда тот был без мейка и в большущей черной толстовке, чем-то напоминая дементора.       ― Вы не пили сегодня? ― спросил Джун, открываясь от его губ и заглядывая в глаза.       ― Нет, мы только ужинали, ― качнул головой Сокджин, скидывая обувь и забираясь сверху.       Намджун подцепил край толстовки хёна и потянул вверх через голову. Когда черная ткань упала на пол рядом с кроватью, эти двое вновь были вовлечены в поцелуй. Руки гуляли по голой коже, ощупывая, осматривая, проверяя.       ― Не увлекайся, ― попросил Джин, позволяя чужим губам гулять по изгибу своей шеи. ― Завтра на сцену.       ― Не волнуйся, я знаю, ― вздохнул Намджун, продолжая целовать. ― Скорее бы оказаться дома.       ― Кстати об этом.       ― Что на этот раз? ― Джун перехватил одну из рук хёна и переплёл пальцы, второй же придерживал за талию. Сокджин удерживал вес своего тела на оставшейся свободной, желая хоть как-то видеть собеседника, а не лежать мордой в матрас (до этого у них ещё дойдёт).       ― Мы с Юнги сразу после приезда поедем на рыбалку.       Они оба знали, что тем самым идут поперёк желаний своего партнёра. У них всё было слишком хорошо договорено, чтобы сомневаться хоть в чем-то, а потому оставалось только играть на нервах. Они уступали и входили в положение, им хотелось мира, хотя один по сути был тем ещё бунтарём, а второй творцом, способным перевернуть всё с головы на ноги. Желание сделать всё правильно не позволяло изменить своей тактики.       ― Ясно. Хорошо, ― расстроился Джун. Ему хотелось поскорее оказаться в родных стенах с любимым человеком. Только вот любимый человек всеми силами пытался поменять те самые стены…       Сокджин показательно вздохнул и вздрогнул от настырной руки, стягивающей с него штаны. Прикосновения были беспощадные, ладонь тотчас накрыла пах, заставляя застонать.       ― Может мы с Юнги сможем решить проблему с Тэхёном. Если я смогу его уговорить жить в общаге, думаю… мы решим… этот вопрос, ― теряясь через слово, продолжал свою мысль Джин. Рука поверх боксеров нажимала на возбуждение, заставляя бездумно пялиться в изголовье кровати.       ― Попробуй, ― согласился Намджун, продолжая выводить его из равновесия. Сейчас ему больше всего хотелось получить законную дозу любви и ласки, ради которой Джин и пожаловал в его обитель, разогнав зачатки сна.       Он целовал шею, слегка царапая зубами, а ладонь беспощадно сжимала чужой член, заставляя издавать прелестные жалобные звуки. Намджуна нельзя было назвать собственником, но в том, что такого Сокджина никто кроме него не увидит, он не сомневался. Такой Джин только для него и с ним, только наедине в их спальне. Ни для кого более, ни с кем более. Только его!              Небольшая яхточка покачивалась на волнах в полной тишине. Настоящий рай, где можно расслабиться и забыться. Юнги смотрел за своей удочкой и отбивал на мягком подлокотнике навязавшийся мотив. В таких местах идеи приходили сами собой. У него на телефоне даже была специальная прога на такой случай, чтобы записывать звуковые интерпретации. У каждого в их группе были целые библиотеки звуков и мотивов, но у рэперов, разумеется, они были объемнее. Рядом сидящий Сокджин уже минут двадцать залипал в свой “устаревший” айфон и активно с кем-то чатился.       Они вернулись в Корею.       В осенне-прохладную Корею, где вопрос с жильём всё ещё стоял весьма остро.       ― С Джуном переписываешься? ― спросил Юнги, понаблюдав за своим соратником в тихой деятельности.       ― Да. Упрямый блин, ― устало вздохнул Сокджин и бросил жалобный взгляд на Мина.       ― Всё ещё сопротивляется переезду?       ― Как обычно. “Пока Тэхён не будет иметь возможность тоже отправиться “домой” ни о каком переезде не может быть и речи”, ― процитировал он своего парня. ― И с одной стороны да, потому что это Тэхён, он сам не справится, а с другой стороны это соседний дом! Там пешком три минуты не считая лифта!       Юнги потёр лицо и шумно выдохнул. Он устал. Чертовски устал от этих бесконечных махинаций, от того, что все спотыкаются об эти “но” и в итоге не могут просто расслабиться. Что зимой так было, когда была ссора из-за контракта, что весной и летом эти альбомы и тур. Им нужно было место, где они могли бы просто отдохнуть. От всего! От ответственности в первую очередь. Сраная задачка на определение места жительства.       ― Хосок опять завёл шарманку о том, что Тэ должен приехать к нему на эти несколько дней.       ― У него же там родители, ― напомнил Юнги.       ― Ага, и собака, и он в онлайне появляется только чтобы Тэхёна попытаться уломать. Иногда мне кажется, что мы все слишком драматизируем. Он ведь большой мальчик…       ― Он может жить со мной.       ― Ему… что? ― Сокджин опешил.       Мин смотрел вдаль, не замечая, как дергается его удочка, и медленно моргал.       ― Он может жить со мной, ― повторил он. ― У меня дом. Есть несколько свободных комнат. Я не против.       Чтобы Мин Юнги добровольно приглашал к себе Тэхёна жить? Да там про гостить уже стоило бы удивиться, но жить?       ― Жить…? ― тихо переспросил Джин.       ― Да, почему бы и нет? Я привык к вам, к нему. Пусть живёт со мной. Нам обоим будет не так одиноко.       Сокджин даже не пытался выглядеть менее потрясённым. Он думал, что удастся отговорить Юнги переезжать, что тот просто оставит всё, как есть, и попробует сдать свой дом, чтобы иметь лишнюю прибыль. Признаться, многих пугала перспектива увидеть Мина в замкнутом пространстве с кроватью и студией. Был шанс, что его потом можно будет найти в предобморочном состоянии по причине банального вдохновения.       ― Он будет визжать от радости, ― только и смог сказать Джин.