Язык любви и музыка

      В Японии сейчас осень. Прекрасное время года. Листья золотым водопадом спускаются на землю, застилая собою дорожки.       В Йокогамской старшей школе уже давно закончились уроки, но некоторые учителя всё ещё преподают для оставшихся учеников.       Достоевский, мягко улыбаясь, выпроводил из своего кабинета брата и сестру Акутагав и спокойно вернулся к своему столу, присаживаясь и внимательно рассматривая новые ноты. Он предпочитает играть на виолончели, но и пианино тоже неплохой инструмент. — Excusez-moi, — раздаётся хорошо знакомый голос где-то у дверного проёма, — Не отвлекаю Вас, Фёдор? — мужчина в ушанке отрывает свой взгляд от нот и ошарашенно смотрит на пришедшего учителя французского языка. — Рандо, — в миг его губы расплываются в приветливой улыбке, и он поднимается с места, — Рад Вас видеть, — брюнет быстро раскладывает бумаги по стопкам и приглашает мужчину присесть напротив его стола, — Присаживайтесь. Стул можете взять из аудитории, — Достоевский поправил свою ушанку, подходя к подоконнику, на котором стоял термос с горячим чаем, — Не хотите выпить чаю? Иван был так любезен, оставив его мне, сказав, что это маленькая расплата за новый чайный сервиз, — до ушей доносятся копошения.       Фёдор редко принимает других учителей в своём кабинете, особенно, после случая с Дазаем, что пришёл в его обитель и начал впихивать ему какие-то грибы. — Я не откажусь от чашечки чая, Monsieur le président~, — усмехается Артюр и сидит в ожидание учителя музыки.       Рандо — это лишь некий псевдоним, приклеившийся к французу, после одного из приколов учителя философии. Да. Осаму ужасный шутник из-за чего большая часть учителей обходит его кабинет стороной. Последняя его шутка была над Куникидой Доппо — учителем математики. Ох, никто не завидовал тогда шатену, которого пытались убить канцелярией.       Из воспоминаний о прошедших днях Рембо был выведен стуком небольших каблуков о паркет, что выдавало их обладателя с ног до головы, заставляя того улыбаться своей лукавой улыбкой. — Чем же обязан Вашему визиту, Рандо? — учитель музыки осторожно присел на своё компьютерное кресло, продолжая улыбаться и смотреть на чуть встревоженного Рандо. — Sweetheart, — начал учитель французского, замешкавшись и потупив немного взгляд, отведя его от Фёдора, — Я бы хотел послушать Вашу игру на виолончели.       Русский ухмыльнулся, делая глоток чая и чуть откидываясь на спинку своего кресла. Неплохое предложение. Так он сможет размяться и проверить свою сноровку. — Хорошо, — кивает Достоевский, растягивая свои тонкие губы в улыбке и поднимаясь с места, — Я сыграю для Вас, Рандо.       Брюнет быстрыми шагами направился к стойке со своим излюбленным инструментом. Он осторожно провёл рукой по грифу виолончели, задевая фалангами пальцев тонкие, плотно натянутые струнки. Аметистовые глаза радостно блеснули, когда до ушей доносится еле уловимый звук.       Мужчина осторожно подошёл к шкафу, на верхней полке которого, лежал смычок. — Ах, — выдохнул Фёдор, в попытке достать нужную ему вещь, но безуспешно, — Не могли бы Вы помочь мне? Я не достаю до верхних полок.       Артюр кивнул, подходя к учителю музыки. Ему хватило лишь протянуть руку, чтобы достать смычок и протянуть его Достоевскому, что благодарно кивнул.       Миг и учителя уже сидят напротив друг друга, слушая прекрасную игру на виолончели.       Тонкие, длинные пальцы обхватывали смычок, что проводился по струнам музыкального инструмента, наигрывая какую-то невесомую мелодию, но довольно запоминающуюся.       Так приятно сидеть в компании любимого человека и слушать хорошую игру на виолончели, улыбаясь друг другу. Но всему приходит конец. Брюнет прекратил игру и отложил смычок с виолончелью, осторожно перемещая инструмент на другой стул. — Ну, — начал мужчина, поправив свою ушанку и поднявшись с места, — время уже подходит к вечеру. Я предлагаю отправиться по домам, Рандо.       Француз согласно кивнул, заправляя прядь своих длинных волос за ухо и поднимаясь со стула. — Спасибо за игру, préférés~, — мягко произнёс Рембо, прежде чем выйти из кабинета, оставляя Фёдора в состояние шока и неопределённости.       Но неожиданно уголки его губ приподнялись, а сам учитель лишь прикрыл глаза, начиная собираться домой. — Всегда, пожалуйста, préférés, — кто бы мог подумать, что ему подвластен французский язык. Но эти знания пригодились для Достоевского.