Я хочу к тебе поближе

      Это глупо и как-то по-детски. Всего лишь пьяная игра, в которую Чонгук безоговорочно проиграл. Он должен понести наказание, как настоящий мужчина, который держит слово. Хены смеются, как пьяные школьники в подворотне из-за вирусных видосиков на Ютубе, трогают свои надорванные животики и чокаются с горкой наполненными соджу стопками, проливая излишки напитка на разбросанные в одноразовые тарелки закуски. Не смеется только Чонгук. Ему, двадцатипятилетнему младшему шкафу (в небольшой компании друзей старший по мебели Джин-хен), достаточно уважаемому молодому человеку, нужно сотворить дичайшую глупость.       — Так и быть, обрежешь лицо, но это максимум, что мы можем тебе позволить...       Заливистый смех старших.       Юнги вообще никогда не стоит притрагиваться к алкоголю. Это давно еще понял младшенький. Есть черта, по сторонам от которой топчутся совершенно разные люди. Трезвый, непробиваемый хен, которого вообще ничего кроме работы в адвокатской конторе не интересует. И пьяный милашка, готовый хохотать и отпускать шуточки ночи напролет, если в стопку еще есть чего подлить.       Что до Сокджина, то тут чертить ничего не нужно. Что пьяный, что трезвый, сонный или злой. Все его предложения строятся с участием глупых дедовских каламбуров. К этому нужно привыкнуть. А если общаешься с ним давно, или столько, сколько вся их компания вместе (а это история длиною в жизнь, между прочим), то сам не замечаешь, как под ребрами щекочет и на смех пробирает, стоит старшему заговорить. И смех этот, кстати, у него заразный, и лекарства от этого нет.       Из туалета прибегает последний собутыльник – Тэхен, и хлопает младшего по плечу мокрой от воды ладошкой, якобы подбадривая. А Чонгук агрится, провожая самого близкого по возрасту друга недовольным взглядом, но ничего не говорит, а только вздыхает, вздыхает и вздыхает (помножьте на много).       — Ты сам сфоткаешься, или тебе помочь? — играя бровями, Тэ отправляет в рот кучку острых копченых кальмаров и закрепляет порцию несколькими глотками светлого нефильтрованного. Это единственный алкоголь, который он может перенести, не потеряв сознание. Правда, в неизвестном никому, да и ему самому, количестве.       — Вот еще, — фыркает раздосадованный Гук, растягиваясь в мягком кресле.       — Наверняка у тебя уже есть пара провокационных фоточек, Чонгук. Зуб даю, что найду что-нибудь у тебя в компе под грифом «Совершенно секретно».       — Осторожнее, хен, если твоя улыбка тебе все еще дорога, — наконец младший улыбается, позволяя себе сыпать угрозами в адрес своего хена.       — Ну, теперь-то такую папочку тебе придется завести, — встал на защиту и своего хена Юнги (адвокат же).       Теперь улыбаются все.       Парни тусуются еще около часа. Первым уютную квартирку высотки в центре Сеула покидает Юнги, заранее позаботившись о такси. Но его приходится практически вытаскивать из-за стола и провожать прямо до машины, так как тот продолжает убеждать всех, что не вызывал он никакое такси, и в стопке у него еще не пусто, и время детское.       — Хен, второй час уже, а завтра понедельник, — тянет Гук и пытается отцепить загребущие лапы старшего от поручня в лифте.       Таксист морщится, когда замечает две синхронно мотающиеся фигуры, но все же помогает Гуку усадить непослушного адвоката в автомобиль. Тот расплачивается с водителем сам и накидывает сверху еще несколько тысяч, понимая, что вытаскивать хена таксисту придется уже одному. Бедолага.       Когда Гук возвращается (прошло без малого 20 минут), Сокджин уже сбежал к себе, в квартиру на два этажа ниже, успев быстренько раскидать со стола беспорядок. Они давно догадались во время пьянок использовать одноразовую посуду, которую можно просто выкинуть.       А Тэхен поет в душе, где обычно застревает почти на час. Он уже несколько дней живет у младшего, так как никак не соберет депозит на квартиру, которую хочет арендовать. Он работает фотографом, и на днях вот-вот должны оплатить последнюю свадебную фотосессию, гонорар там приличный. Но сначала следовало бы отправить молодоженам сами фото, с чем тот почему-то тянет.       Гук парень чистоплотный, и спать заваливаться, источая перегар буквально каждой клеточкой кожи совсем не хочется. Он роется в карманах джинсовки и находит почти пустую пачку золотого Парламента, берет одну сигарету и топает на балкон. Единственное место, куда еще не ступала тэхенова нога. Высота нешуточная, на семнадцатом-то этаже.       Чонгук затягивается и валится на потрепанный плетеный шезлонг, который привез со старой квартирки из пригорода. Курит он редко, на работе вообще не балуется. Но сегодня, сейчас, грех не затянуться. Хотя нехорошо в любом случае. Шут его знает.       — Я правда это сделаю? — говорит он сам с собой, стряхивая пепел в жестяную банку из-под консервированных ананасов. — Надо купить новую сим-карту, для начала...       Что удивительно, через несколько минут Гук слышит, как Тэхен копошится внутри. Отправив в «пепельницу» окурок, он идет в квартиру, оставляя дверь открытой. В нос резко бьет запах спиртного, словно Чон и не участвовал в попойке.       — Сегодня ты быстро.       Тэхен, разгуливая с голым торсом и полотенцами на мокрой макушке и бедрах, буквально поглощает холодную воду, что откопал в холодильнике.       — Тебе же на работу завтра, — объясняется быстро и двигается в сторону «своей» комнаты. Никто не знает, зачем Чонгуку двухкомнатная квартира. Видимо, для таких вот случаев.       — Не поговорил с Юнги?       Почему-то этот вопрос Гук не может оставить до завтра.       — Хотел, но вы с Джином вернулись с бухлишком, и он быстренько слился.       Прямо в младшего прилетает мокрое полотенце, которое тот чудом успевает поймать. Тэ трясет мокрой макушкой и тихо хмыкает.       — Мне кажется, ему не нравится, что ты живешь у меня.       — Не придумывай. Ему по барабану.       На этом Тэхен все же покидает гостиную, бросая тихое «спокойной ночи».       Чонгук с минуту ковыряется в собственных пальцах, рассуждая о непутевых друзьях. Об одном очень влюбленном и другом подозрительно безразличном (удивительно безразличие к конкретному персонажу).       Водные процедуры у Гука не занимают много времени. И через 10 минут он уже стоит обнаженный возле зеркала, непривычно для себя самого пристально свою тушку разглядывает. На бедрах висит последнее сухое и чистое полотенце, а в руках мобильный, с активной камерой, но пока заблокированный.       — Я правда это делаю? — снова вступает он в разговор с самим собой. — Ладно, на трезвую голову я точно не осилю.       В принципе, сделать фото не так страшно. Правда полотенце придется убрать, и кадр этот неизвестному человеку отправить. Просто открыть чат и скинуть это добро на голову первого попавшегося оператора.       Чонгук тряпку с бедер стягивает и придерживает в районе паха, прикрывая лишь самое драгоценное. Та меж мускулистых бедер свисает, отпусти – упадет.       Как-то это все немного сознание будоражит, словно еще пара бокалов крепкого алкоголя, Гук краснеет в лице и дышит прерывисто, что чуть асимметрично расположенные кубики пресса волной под кожей бронзовой ходят.       Снимок, второй. Достаточно.       Чонгук выдыхает так, словно закончил отчет, над которым мучился неделю. Штаны спальные быстренько на голое тело нацепляет и, закинув шмотье в корзину для грязного белья, идет к себе, надеясь, что фотки вышли смазанными и что в приглушенном свете ванной и не видно толком ничего.       Но как назло снимки четкие и достойные, что можно гордиться. Такой сомнительный повод для гордости, конечно. В случае Чонгука так точно.       А засыпает он с мыслью, что весь сегодняшний день — это просто какой-то сон? И утром он его не вспомнит. Вечер следующего дня. Чат с оператором > Введите сообщение: Номер 010-ХХХХХХХХХ: «У вас сайт лагает, как исправить? Постоянно ошибка на главной странице..»

Оператор Чимин: «Здравствуйте : ) Меня зовут Чимин! Буду рад вам помочь!»