Думай позитивно

      У меня пригорает яичница к сковородке, когда мать с таинственным видом проскальзывает на кухню и останавливается прямо за моей спиной. Я ее появления не слышу, занятый тем, что пытаюсь вилкой отскрябать пригоревший белок со дна. Когда понимаю, что вместо белка теперь один чернок, а отмывать его придется минут пятнадцать, то с досады бормочу себе под нос: - Блять, а. - Лёша!       Я от неожиданности пугаюсь, так что не могу определить, звучало это укоризненно или воодушевленно. Обернувшись через плечо, обреченно обещаю: - Да я помою все.       Мама уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но я смутил ее или еще что, потому что она вдруг растерянно моргает и сжимает губы. А потом садится за стол, где жужжит мой ноут с недописанным рефератом. Я все еще занят у плиты, надеясь отыскать хоть что-то съедобное в сковородке. Рядом в кастрюльке второй день стоят холодные слипшиеся в один комок макароны, которые вгоняют меня в тоску. Я вздыхаю. - Слушай, - пытается привлечь мое внимание мама; я мычу себе под нос, - помнишь, я тебе рассказывала, что с одним мужчиной переписываюсь?       Я хмурюсь, пытаясь припомнить. Мыслительный процесс идет с натяжкой - я сплю по три часа всю неделю, пытаясь закрыть все долги по учебе, накопленные за семестр. Голова думает о десяти вещах одновременно, шесть из которых даже не об учебе, и это замедляет процесс.       После паузы, сдавшись, колупаю себе холодные макароны в тарелку и поворачиваюсь, чтобы хотя бы отрезать сыра. При взгляде на мать в голове наконец-то отыскивается нужная информация: - А. Ага. Юра? - Юра, - с довольным видом подтверждает мать.       Я сажусь на свободный стул, пододвинув к себе ноут. Макароны едва лезут в глотку, но жрать хочется адски. Я уже почти забываю про то, что мама тут, но она снова говорит: - Он в пятницу придет к нам на ужин. Ты не против?       Я удивленно поднимаю слезящиеся глаза на мать. Та смотрит на меня вопросительно, будто ожидая одобрения или того, что я внезапно закачу ей сцену. Пожав плечами, как можно более лояльно отзываюсь: - Да нет, только за.       Мама расцветает. Встав, она даже слюняво чмокает меня в лоб, притянув к себе за уши. - Отлично!       Я морщусь для вида, а через двадцать минут уже забываю про разговор.

***

- Пиздец, едва не завалил меня, сука! - машет Грачик рукой, неуклюже задевая стакан, который ебается со стола прямо на пол.       Хорошо, что стакан пустой, а на полу - ковер, поэтому осколков нет. Иначе бы все тут перерезались. Грачик уж точно - он бухой в говно. Я так, в какашечку. - Ты уже в четвертый раз про это говоришь, - морщится Ира.       Она почти не пьет, потому что, в отличие от нас, у нее послезавтра еще один экзамен. Сидеть трезвым в кругу бухих друзей, как известно, не так уж и весело. Я поднимаю стакан, пока она не видит, и аккуратно ставлю обратно на стол. Мы бухаем у нее дома.       Грачик пьяно фыркает. - Да это, ебать, вообще мясо было, у тебя прост Таврина не было, бля, он б тебя еще это, бля, как спросит, нахуй, про комитет, этот, бля... - Временный, - подперев щеку рукой, подсказываю я.       Грачик щелкает пальцами в мою сторону. - Да! Когда его, бля, создали, а? Третьего марта? Нихуя! - орет он, перекрикивая музыку. - Таврин грит, что второго, бля, ночью, сука! Понятно!       Мы с Ирой беспомощно переглядываемся. Бухой Грачик был невыносимым, только если ты сам не был набуханным до той же кондиции. Тогда становилось как-то по хуям. - Я на журфаке учусь, долбоеб, - беззлобно напоминает Ира. - Нет у меня твоего Таврина.       Грачику до лампочки. Он продолжает балаболить дальше про все вопросы с экзамена, которые только может вспомнить. Я чувствую, как в кармане вибрирует телефон. Встав, ухожу на кухню и закрываю за собой дверь, чтобы было не так громко. - Алло? - Лёша, ты где? - слышится мамин обеспокоенный голос. - Я до тебя дозвониться не могу! - А, да я это, - подхожу к окну, уставившись на снегопад на улице, - у Иры. - Почему ты у нее-то? - повышает мать голос с досады. - Сейчас Юра придет, мы же договаривались, что ты дома будешь.       Вспомнив, я ударяю себя рукой по лицу и так и жмурюсь в ладонь, матерясь одними губами. - А, я это, - справившись с собой, все же обещаю, - щас приеду через десять минут.       Мама молчит недобро. Поняла, видимо, что я забыл обо всем, но драть меня не начинает. Наверное, дома схлопочу. - Ладно, - сухо соглашается она. - Шевелись давай. - Ага.       Я отключаюсь и еще минуту залипаю в окно все так же с рукой у лица. Снег кружит лениво и сонно. Я успеваю покурить, а потом выхожу обратно в комнату. Ира поворачивается ко мне, а Грачика нигде нет. Квартира у Иры крошечная, однокомнатная, и я слышу, как друг блюет в туалете. Сев на стул, ерошу себе волосы на затылке. - Бля, я совсем забыл, что мамке обещал на ужин прийти. Она своего мужика сегодня позвала, у меня вообще из башки вылетело.       Пока набираю такси, Ира чуть расстроенно хмурится - она ожидала, что я останусь у нее на ночь. Или учуяла, что от меня воняет сигами, - запах сиг она не переносит. - Ты с концами? - я только киваю с телефоном около уха, и она мученически склоняет голову набок. - Тогда этого долбоеба с собой забирай, я его одна тут не вывезу.       Жестом показываю ей "ок" и щупаю за коленку. Ира смотрит в телевизор, где идет очередной музыкальный клип, а я - на ее лицо. Щеки у нее слегка розовые от алкоголя. Я заказываю поездку на полчаса.

***

      Домой приезжаю только через час. Грачик хоть и поблевал у Иры, но трезвее от этого не стал, так что пришлось его одевать. А потом домой отвозить. А там раздевать и в постель укладывать. Короче, таксист потребовал доплаты, но я даже не разозлился. Закрытая сессия делала меня отзывчивее и добрее.       Взгляд у мамы почти полыхает от негодования. Недовольный блеск ее глаз красиво гармонирует с блестящими серьгами и блестящей кофточкой. Полный блеск. Я виновато улыбаюсь, пытаясь быть не таким пьяным, как на самом деле. - Чего так долго-то? - буркает она вполголоса, закрывая за мной дверь. - Юра уже минут сорок назад приехал. - Извини, - каюсь я, пытаясь справиться с ботинками. - Грачика эвакуировал.       Настроение у матери предпиздодательное, поэтому шутки она не понимает. - Что?       Я вздыхаю. - Егор напился, я его отвозил. - А, - отзывается мать и подозрительно приглядывается ко мне. - Сам ты тоже, смотрю, наклюкался?       Справившись только с одним ботинком, я выпрямляюсь и с честным видом показываю крошечное расстояние между пальцами. Вот настолечко, хочется пошутить мне, но мать опять не поймет. Хорошо, что нос у нее заложен практически все время - запахов она не чувствует от слова совсем.       Мама хмыкает. - Давай быстрее. Мы тебя ждем.       Я киваю и еще минуту вожусь со шнуровкой на обуви. Пока стягиваю с себя куртку и шапку, замечаю чужой куртец на вешалке. За это время в теплоте меня опять развозит, кажется, даже сильнее, чем у Иры. Раздевшись, я сразу, как есть, иду на кухню. Там накрыт стол и вообще все очень празднично. Незнакомый мужчина заинтересованно оглядывается в мою сторону. Я даже не смотрю на его лицо, сразу уставившись на еду. Мать, едва я двинулся к столу, замолкает на полуслове и командует: - Руки-то помой хоть. - А, - вспоминаю я и поворачиваюсь к раковине.       Плюсы маленькой кухни - от стола до раковины один разворот. Я мою руки. Снова разворот. На кухне свет мягкий, а едой пахнет так вкусно и заманчиво, что мне кажется, будто Новый год уже наступил. Я сажусь за стол. Руки вытереть не обо что, так что ладонь у меня мокрая, когда мы с Юрой в первый раз обмениваемся рукопожатием. Получается крепко. Я смотрю на него. - Здравствуйте. - Привет, - просто произносит он.       Юрий - ебаный качок. Плечи у него здоровые, а мускулы накачанные. Еще он загорелый (зимой-то), и одет прилично - в белой рубашке. На лицо вроде норм. Я даже теряюсь на секунду, думал, мать какого-нибудь додика приведет. Где она такого заарканила - загадка.       Мама, почему-то взволнованная, представляет меня: - Это мой сын, Лёшка.       Будто и без того понятно не было, что я за хрен такой. - А это Юра, - теперь указывает она на мужчину. - Я про него тебе уже говорила.       Юра, разглядывая меня, слегка вздергивает бровь. Получается у него как-то насмешливо. Очевидно, понимает, что я бухой и накуренный. Мне похуй. - Приятно познакомиться, - с ироничной усмешкой комментирует он.       Я накладываю себе картоху в тарелку. Только сейчас понимаю, как хочется есть. - Мне вас дядя Юра звать? - уточняю сразу.       Мало ли. У мамы с ним вроде все серьезно. - Лучше просто Юра, - поправляет он. - И на "ты".       Я на секунду встречаюсь с ним взглядом. - Понял.       Мама наблюдает за нами с таким взволнованным воодушевлением, что мне даже хочется предложить ей пару капель корвалола. - Ну как сдал экзамен? - хватается она за первое, что приходит ей в голову.       Мы уже с ней говорили об этом по телефону днем, но мне не сложно рассказать еще раз. К тому же она, судя по всему, хвастается мной перед своим мужиком. Ей нравится так делать. Я тот самый сын маминой подруги, только на самом деле не такой успешный по жизни и вообще.       С набитым ртом я сообщаю: - Хорошо. На четыре.       Никто из них не ест, так что я понимаю, что все уже отужинали. Мне все равно. Я налегаю на котлетосы. Юра, наблюдая за мной, интересуется: - На кого учишься?       Поднимаю взгляд на него. Я примерно знаю, какие вопросы он будет задавать. Обычная процедура. - На историка. - Нравится? - Ага. - Кем работать будешь? - Историком. - Типа учителем? - Ага. - Класс. Есть у меня знакомый учитель. Химию, правда, преподает, но один хрен в школе.       Я только киваю без удивления. У сорокалетних всегда так, есть один знакомый в любой ситуации. Я, правда, не знаю, сколько Юре лет, но, скорее всего, сорокетник или около того. У матери принципы, она с мужчинами моложе себя не водится.       Какое-то время они с мамой обсуждают, как в нашей стране хуево живется учителям. Мама говорит, что я могу работать репетитором или типа того. Меня мое будущее не ебет, в моей тарелке салатик заебись.       Юра снова смотрит на меня. - С друзьями отмечал?       По его ебальцу понимаю, что он хочет меня подстебнуть или смутить. Меня это даже не отталкивает. Выглядит Юра так, что сразу ждешь от него что-то такое. - Выпили по пивчику, - соглашаюсь я и немного привираю.       Взгляд у матери возмущенный и неодобрительный. Ей вообще похуй, когда я там с друзьями нажираюсь и где-то на ночь остаюсь, но ей, видимо, снова хочется показать меня с лучшей стороны. Типа отличник, зожник и вообще любимый сына, вырастила вот, любуйся.       Я, вероятно, тоже должен задавать какие-то вопросы Юре, но состояние у меня такое отупелое и расслабленное, что ничего придумать не могу. Про зарплату мне спрашивать как-то неловко даже бухому.       Юра опять берет все в свои руки. - Девчонка-то есть? - Есть.       Обиделась наверняка, что я уехал, но я правда забыл. Ей же лучше - есть время подготовиться, а не ебаться со мной. Я бы все равно повез Грачика домой, а потом отрубился бы у него же. Или Грачик бы отрубился у Иры дома. Она приличная, когда трезвая, трахаться при Егоре не стала бы. Я ее знаю.       Юра хмыкает вроде бы одобрительно. Я ему, похоже, нравлюсь. Или мне так кажется. Сам я насчет него еще не определился. Хочется спать.       Мама влезает в наш вопрос-ответ: - Лёша, ты Новый год отмечать где планируешь?       Я пожимаю плечами. До кануна уже меньше, чем неделя, а мы с друганами объебываемся, как всегда. Тридцать первого, скорее всего, определимся, у кого бухать будем. - Пока не знаю. - Просто я к тому, - переглядывается мама с Юрой, - что мы с Юрой договорились и хотим вместе отметить у нас. Ты не против?       И опять это "против-не против". Иногда мне хочется, чтобы она уже прекратила так осторожничать со мной в плане мужиков. Жизнь ее, ебись с кем хочешь. Главное, чтоб мужик норм был, но мать не дура, кого попало в дом водить не будет. - Да нет. Классно.       Надеюсь только, что она не заставит нас вдвоем елку ставить, а то это будет пиздец стремно. Хотя чего это я, мать никому не доверяет в плане украшения елок. Это ее тема.

***

      Новый год я отмечаю с друзьями в складчину снятой хате. Алкоголя больше, чем еды, и на улице метет так, что фейерверки пукают в основном по телевизору. Цены под Новый год взлетели будь здоров, так что снятая квартира так себе и спальных мест не хватает, под утро все спят как попало.       Мне повезло, я успел отрубиться в кровати в числе самых первых.       Рядом со мной спит Юля, Жека и Витек. Грачик нашелся в ногах. Я кое-как выбираюсь из тел. Еще в спальне слышу, что в гостиной работает телик, хотя уже светло. Где-то часов одиннадцать утра. Я зеваю.       Весь диван занят храпунами. Среди них нахожу Иру, у нее смазалась вся помада. Столик рядом заставлен пустыми бутылками, воняет, как после хорошей бухаловки. На стуле возле дивана, подогнув под себя ногу, сидит Илья-политолог, пялит в телик и жует сухарики со столика. Меня он замечает, но ничего не говорит. Я жмурюсь на солнечный свет. Глаза болят. Лампочки в люстре, кстати, тоже горят. Я щелкаю выключателем.       Во рту будто кто-то наблевал. Может, даже я. Не особо помню, на самом деле, но башка особо не болит, только руки немного дрожат и сушняк. - Сколько времени? - интересуюсь хрипло, садясь на свободный стул рядом с Илюхой.       Девки на диване храпят, как мужики. Я ищу какую-нибудь бодрящую жидкость на столе. Есть только теплый апельсиновый сок. Морщусь. - Девять сорок шесть, - вытащив телефон из кармана, сообщает Илюха.       Я удивленно морщу лоб. - Нахуй ты так рано проснулся? - спрашиваю, забыв, что сам проснулся в это время.       Илюха, продолжая точить сухари, смотрит на меня. По телику идет повтор Уральских пельменей. Я их терпеть не могу. - Я не ложился еще. Да и негде. - К Тохе лег бы, - хмыкаю, кивком указав на Антона, который тихонечко сопит в обе дырочки у стенки на полу. Под голову у него запихана куртка.       Илья оглядывается на него. - Он домой собирался, - поясняет он. - Пока мобилу искал, отрубился.       Мне на самом деле тоже хочется свалить домой и даже похуй, что первыми сваливают только уебки. Уборка там, хуерка, коллектив, все дела. Я бы уехал, если бы не Ира. Подожду, пока она проснется, свалим вместе.       Проведав кухню, я даже нахожу пару забытых кружочков колбасы и помятую сижку. Больше еды, кроме заблаговременно купленного на всех дошика и недопитой водки и иже с ней, нет, так что ставлю воду кипятиться.       Уйти доспать бы, да не хочется втискиваться к Жеке, Юльке, Витьку и Грачику. Придется тусить с Ильей, хоть мы и не особо контачим.

***

      Домой я возвращаюсь к половине второго. Дверь закрыта на ключ на случай, если бы я приперся рано утром, пока мать бухая спит. Руки уже не дрожат, но я все равно чувствую себя неважно. Снова хочется жрать.       Пока разматываю с себя одежду, прислушиваюсь к звукам. Тихо. Интересно, мать спит еще?       Разувшись, я выхожу из прихожей в зал, через который лежит путь к моей комнате. Когда из кухни, в которую тоже можно попасть через зал, выходит Юра в одном обмотанном вокруг бедер длинном сером полотенце, я останавливаюсь как вкопанный. Во-первых, совсем забыл про него. Во-вторых, вообще-то уже почти три часа, хули он тут делает. И в-третьих, на руках у Юры татухи, а грудь накачанная, что пиздец. Я даже обзавидовался слегка, так, на дольку-полторы.       Юра усмехается при виде меня. Волосы у него все еще влажные. - Здорово, Алексей. Как отметил? - Э-э, - теряюсь я. - Да ничего. Хорошо отметил. - Мы с твоей мамой тоже хорошо отметили, - ухмыляется он, придерживая полотенце на бедрах.       Ага, ебались всю ночь, известное дело. Под водочку самое то. Или винчик, что там пьют состоятельные взрослые люди, я не знаю. - Круто, - хмыкаю нейтрально. - А она где? - Моется, - коротко отвечает Юра и добавляет: - Там еды осталось на две пехоты. Иди наверни, если в состоянии. - Попозже, - отвечаю и скрываюсь у себя в комнате.       Забавно, что я еще ни разу не встречался с Юрой трезвым - то пьяный, то на отходняке. Едва раздевшись, валюсь в кровать. Сплю до вечера, а когда просыпаюсь, Юры уже нет.       Еды действительно до пизды много.

***

      Я тухну дома на каникулах, зависая за ноутом, когда в комнату заруливает мать. Сначала она поливает полудохлые цветочки на подоконнике, потом садится на мою кровать. Я замечаю это краем глаза, так что слегка освобождаю уши от наушников, чтобы слышать, если она вдруг что-то скажет. Скинув пальцем скатанный носок с развороченной постели, мама кривит лицо. - Фу, уберись уже, а то как свинота. - Ладно, - отзываюсь механически, щелкая компьютерной мышкой.       Мама в мечтательной позе продолжает сидеть на кровати, вытянув ноги и покачивая носочками. На лице у нее улыбос. Это делает ее моложе лет на десять, несмотря на то, что на голове у нее сплошной колтун, а домашняя одежда вся какая-то в пятнах и вообще хуй пойми в чем. Впрочем, я сам сижу в одних трусах и носках, так что заткнулся бы, модник хуев. - Лёша? - зовет меня мама таким же мечтательным голосом. - М? - мычу. - Как тебе Юра?       Я даже разворачиваю к ней голову.       Как мне Юра? Я видел его два раза. Полубухой и полудохлый. Как он мне? Хуй его знает. - Вроде норм, - говорю и, заметив мамин взгляд, добавляю: - Хороший мужик. А че?       Лицо у матери - сплошь мечта и юность. Так светится, что даже подпаленную бровь не заметно. - Да вот, - неопределенно вздыхает она с улыбкой на губах. - Говорит, мы с тобой похожи очень.       Ну как сказать. То, что мы оба светлые, еще ни о чем не говорит. Я - в отца родного, а мать просто крашеная. Оттого и волосы хуйня хуйней, но ей же не скажешь. У нас, правда, глаза еще одного цвета - карие, но у бати тоже карие были, поэтому непонятно, в кого у меня. Больше мы вроде ничем с ней не похожи. - М, - мычу. - Клево. - Лёша? - зовет она снова. - М? - Как ты смотришь на то, если мы с Юрой съедемся?       Я все еще смотрю на мать, поэтому поворачивать голову снова нет необходимости. Брови мои против воли выгибаются. - Ммм, - мычу я в замешательстве. - Куда?       Мать моргает. - Как куда? К нам.       Я немного расстраиваюсь. Уже представил, как буду владеть хатой один, типа пиздец крутой, не то что Грачик, лошара, с предками живет. Мама, видимо, замечает мое огорчение. - Его сюда по работе перевели, он комнатушку снимает. Я с тараканами жить не буду. - С чего ты взяла, что там тараканы? - Юра рассказывал.       Я чешу глаза. После нескольких часов за ноутом уже болят. Старею. - Ну, - подумав, тяну. - Ладно. И когда он к нам заселится? - Через две недели, если все получится. У него там дела какие-то квартирные.       Морщу лоб. - Понятно.       Сказать мне больше нечего.

***

      Юра переезжает через три недели. Я за это время успеваю выйти на учебу и проучиться полторы недели. Когда возвращаюсь вечером с пар, уже в подъезде чую неладное. За нашей дверью лает собака.       Дверь закрыта на щеколду изнутри, так что я вытаскиваю из скважины ключ и громко стучусь. Лай усиливается. С недоумением я проверяю, в свою ли дверь долблюсь, но все правильно. Так и стою со сложным ебалом, когда дверь мне открывает Юра. Уже с порога вижу несколько запакованных коробок в прихожей. За его ногами бешено лает собака. Я опасливо кошусь на нее. - Привет, Алексей, - приветствует меня Юра и сердито пихает собаку ногой. - Да уймись ты, достала.       Понятно. Юра заехал, а меня никто и не предупредил. Хотя, может, мама и говорила, да я запамятовал, как обычно.       Меня хватает только на красноречивое: - Э-э...       Юра с полумычания понимает меня. - Да ты не бойся, - дружелюбно отзывается он. - Она не кусается, просто у нее стресс на новом месте. Сам понимаешь.       Собака лает как одержимая. Она и рычит, и кидается, и виляет хвостом одновременно. У меня никогда не было собаки, так что я не знаю, что это значит - она мне рада или хочет отгрызть мне яйца. На всякий случай я жду, пока Юра оттеснит ее ногой подальше в коридор, чтобы я смог зайти.       Пока я раздеваюсь, Юра уходит. Собака остается, но на расстоянии, и все не затыкается. Мне она не нравится. У меня мгновенно возникает головная боль от ее лая.       Пиздец, мрачно думаю я, пока снимаю ботинки. Мама специально не стала говорить, что Юра притащит с собой псину? Я ебнусь, если она такая громкая двадцать четыре на семь. Ладно сейчас, но во время зачетов я нервный, хочу въебать даже детям во дворе. Не за крики, просто.       Я прохожу в зал потерянный, как нежданный гость. Слышу, что Юра разговаривает с мамой на кухне. Покосившись на собаку, я обхожу ее крюком и закрываюсь у себя в спальне. Тут же пишу Ире.

________________ Ира, 19:56

пиздец заехал мамин ухажер, привез с собой собаку, я чет ахуел даже

________________

      Ира редко отвечает в ту же секунду, так что я не жду ее. Переодевшись в домашнее, выхожу из комнаты. Собака уже успокоилась и теперь мирно лежала возле тумбы с теликом. Была она не особо большой и с черной шерстью. На породистую не похожа, но я не шарю в этом. Пока она лежит, я решаю подружиться с ней, раз уж она досталась нам в бонус, но едва я успеваю наклониться к ней, она вдруг с рычанием кидается на руку. Я шарахаюсь в сторону. - Вот сука, - бормочу хмуро.       Юра, который до этого сидел прямо на полу спиной ко мне и возился с чем-то, оглядывается. Собака, ворча в мою сторону, уползает к нему. - Что ж ты к ней сзади-то лезешь, - хмыкает он. - Спереди руку надо дать понюхать и снизу. Тогда познакомитесь.       Ой, блять, хочется сказать мне. Мне похуй, дядя Юра. - Понял, - бросаю и ухожу на кухню, прикрывая за собой дверь.       Мама, напевая, моет овощи в раковине. Заметив меня краем глаза, она улыбается. - Что-то ты поздно, - замечает она. - Я решила рагу приготовить, но в холодильнике солянка есть. - Ага, - говорю я и зажимаю маму в углу возле раковины. - Ты почему не сказала, что он с собакой?       Мама морщит лоб. - Нет? Не говорила? Странно, я думала, что говорила тебе.       Врет. Я мать всю жизнь знаю. Понимала, наверное, что если против Юры я ничего не имею, то против собаки могу взбунтоваться. Я животных вообще не люблю. Нахуй они нужны, кормить еще, говно убирать за ними.       Один хрен, сейчас уже ничего не сделаешь. Что я, пойду угрожать Юре? Закачу истерику, чтобы выбросили собаку на улицу? Я все-таки не гондон.       Недовольно вздохнув, я отхожу. - Я гулять с ней не буду, - предупреждаю сразу.       Мама философски замечает: - Тебя никто и не просит.       На этом и порешали.

***

- Уже слышал, как они ебались? - ржет Грачик вполголоса.       Я недовольно смотрю на него. Грачику все одно - лишь бы кто-нибудь ебался. Наблюдая за преподом, который ходит от одной стены аудитории к другой, навевая своей лекцией на всех сон и тоску, я таким же полушепотом отвечаю: - Двести раз. Они только полночи коробки разгружали.       Уж не знаю, чего там Юра такого притащил. Утром я не обнаружил ничего нового, кроме собачьей миски на кухне и чужой зубной щетки в стаканчике в ванной комнате. - Че ебало-то скукурузил? - интересуется Грачик. - Ты же говорил, он норм. Как его? Юрец. - Да норм, - соглашаюсь. - Он с собой собаку притащил. - Че, в натуре? - Ага. Знаешь, как зовут? - Как? - Чернуха.       Ну типа жизнь чернуха и собака под стать. Ну вы поняли. Ну смешно же.       Грачик ржет. Препод поворачивает голову в нашу сторону. - Грачев, - гаркает он. - Ты долго там бубнить будешь?       Мы затыкаемся. Быстро снова становится скучно. - Лёха, можно вопрос интимного характера?       Не отрывая взгляда от своих каракуль в тетрадке, я разрешаю. - Вот когда они поженятся, ты будешь Юрца батей звать?       Я не понял, почему это вопрос интимного характера, но Грачику, видимо, просто хочется доебаться до меня. - Ну через лет тридцать, может, и начну.       Вдруг у мамы с ним великая и большая любовь. Чернуха уже сдохнет к этому времени, а я, может, даже привяжусь к мужику. Почему нет? Думаю позитивно. - А папочкой его звать будешь?       Я поднимаю на Грачика глаза. - Долбоеб? - спрашиваю риторически. - Просто интересно. - Грачев! - гремит по всей аудитории.       Мы затыкаемся.