Думай позитивно

      Я широко зеваю, так, что даже слезы выступают. Едва перевалило за полседьмого, а я не спал до трех. Вся моя жизнь в мешках под глазами.       Зажмурившись, чтобы избавиться от влажной пелены, кидаю хмурый взгляд себе за плечо. Дорога перед домом совершенно пустынна. У ног валяется спортивная сумка с вещами, рядом - сложенная палатка. Солнце приятно пригревает макушку, но я все равно не удерживаюсь от недовольного ворчания: - Ну че, бля, где.       Юра, перебирая что-то в пакете с жуткими шуршащими свойствами, поворачивается ко мне, потом тоже коротко осматривает дорогу. В руке у него маринованное мясо в еще одном пакетике. - Уже подъезжает, - говорит он, но без особой уверенности, так, чтобы я отъебался.       Я вздыхаю, мысленно подсчитывая, сколько бы еще минут смог поспать, если бы не стоял сейчас здесь. Юра считывает мое недовольное ебало на раз-два и хмыкает: - В дороге поспишь.       В дороге мне не спится, вот в чем проблема. Максимум, на что хватает - немного подремать, чтобы потом еще заиметь эффект ваты вместо мозга и песок в глазах, полный класс. И это с учетом того, что тебя не шмонает на поворотах туда-сюда. А если по гравийке ехать - это сразу пиздец.       Неприспособленный я человек, не знаю, почему до сих пор жив.       Юра тем временем играет в тетрис, перекладывая продукты в пакете так, чтобы ничего не выпало. По ощущениям мы едем не на два дня, а на неделю как минимум. Но это, скорее всего, оптическая иллюзия - большая часть сожрется сегодня же.       Наблюдая за Юриными шебуршаниями (соседи на первом нас, вероятно, ненавидят), я снова выражаю сомнения: - Надо было мяса больше брать.       Я, правда, не вкинул ни копейки за это все, м. Зато у Грачика палатку одолжил, она у него заебатая, большая и все дела.       Когда из пакета снова что-то выкатывается, Юра вздыхает. Выпрямившись, он чешет в затылке и сообщает: - Нам с тобой хватит.       Понятное дело, что это не на всех еда, но ладно. Раз дядя Юра такой заебатый, то и порции на глаз определять наверняка умеет. Я, конечно, буду грустить, если останусь голодным.       Когда во двор заруливает серый хендай, я ни на что особо не надеюсь, но направляется он в нашу сторону, так что это, наверное, за нами. Юра, впрочем, шевелиться начинает не раньше, прежде чем машина останавливается перед нашим подъездом. Выходит горбоносый мужик, чтобы открыть багажник. Разговаривать с Юрой он начинает еще раньше, чем успевает поставить обе ноги на асфальт. Я молча наклоняюсь за спортивной сумкой и палаткой. Когда и то и другое оказывается в багажнике, протягиваю мужику руку. Его зовут Сергей (Юра все время кличет его Серегой), я тоже представляюсь: - Алексей.       Мужик кивает, хотя мое имя ему, наверное, известно. Юра продолжает пиздеть, как заведенный. Я лезу на заднее. Может, все-таки удастся подрубиться. Впрочем, там ожидает сюрприз - девчонка лет пятнадцати косится на меня с не очень радостным лицом. Я теряюсь. - Эм. Привет. - Привет, - коротко отвечает она.       Не похоже, что ей хочется иметь со мной какие-либо контакты, так что я с облегчением не ввязываюсь в знакомство. Так. Никто не говорил, что среди нас будет девочка. Не то чтобы мне не плевать, но все же. Все нажрутся, будут нести хуйню, чтоб за три версты слышно было. Пузо свое волосатое чесать. Потом перегаром вонять. Ей норм будет? Хотя возможно, ее никто и не спрашивал. Просто была тема, что до какого-то возраста мать меня тоже везде с собой таскала и ей было глубоко похуй, что я никуда не хотел с ней ходить. Может, и здесь так же.       Как хорошо, что я такой старый и независимый.       Еще несколько минут уходит на то, чтобы Сергей покурил, пока Юра ему что-то втирает про работу. Я подумываю тоже вылезти, подымить последний раз перед дорогой, но мне лень. А потом уже поздно - Сергей возвращается на водительское место, Юра тоже садится. В салоне сразу виснет табачная вонь. Мужик поворачивается к нам. Скользнув по мне взглядом, он смотрит на свою, как я смог догадаться, дочь. - Все нормально? - интересуется он и, когда та кивает, снова переводит глаза на меня: - Там у тебя под ногами чай где-то. - Вижу, - опустив глаза, киваю я и передаю полупустую бутылку. - Спасибо. Это Лёша, - поясняет он дочери. - Ага, - говорит она.       Ее имени я так и не узнаю, и мы, наконец, трогаемся. Поспать мне не удается - Юра с другом пиздят всю дорогу в полный голос, а девчонка сразу затыкает себя наушниками, которые отлично пропускают агрессивный панк. Мне остается только залипать на городские пейзажи. К счастью, когда выезжаем из города, в салоне виснет молчание, и я умудряюсь задремать, даже несмотря на приглушенный панковский шум слева.       Когда прихожу в себя, в окне пролетают одни деревья. Растерев глаза, я кидаю взгляд на девчонку - она все так же слушает музыку. Сергей негромко говорит про какие-то пожары, то и дело вставляя усталое "ой нахуй". Я молча пересекаюсь с Юрой взглядом в зеркале. - Проснулся? - хмыкает он, когда Сергей затихает.       Я, прищурившись, зеваю и ерзаю. Жопа начинает поднывать. - Ага. Долго еще? - Половину уже проехали, - отвечает мне Сергей.       Я проверяю время на телефоне и удивляюсь, обнаружив, что проспал почти два часа.       Такими темпами и до шестидесяти доживу.

***

      Колени благословенно хрустят, когда я разминаю ноги. После пыльной дороги водой пахнет так остро, что не могу перестать смотреть на поблескивающее озеро. Оно ерундовских размеров, так, лужа какая-то, а не озеро, противоположный берег рассматривается без особых проблем. Если туда приткнется кто-нибудь отдыхать, мы, вероятно, будем мешать вечерком под пьяным душком.       Юра успевает вытащить все вещи из багажника, пока я топчусь на месте, так что пользы от меня никакой, когда огибаю хендай. Рядом с нашими сумками на земле обнаруживается еще складной мангал и пара кресел, тоже складных. Вера (ее имя я узнал в пути) так и не вылезает наружу. Жутко хочется курить. - Ну все, - закрывает Сергей багажник. - Там, вон, рядом с деревьями удобное место. Трава притоптана, сразу увидите. - Ага, - щурится Юра на солнце; припекает будь здоров. - Надеюсь, в этом году обойдется без клещей.       Это к тому, что в прошлом он подцепил сразу двух за одну прогулку по парку. Вот такой Юра лох. Хотя при этом его пронесло - лох с нотками везения. - Да мы вроде тут не цепляли ни разу, - отзывается мужик и переводит взгляд на меня. - Ты-то не боишься?       Я пожимаю плечами. - У меня страховка есть.       Сергей хмыкает. - Правильно. Ладно, все, мы поехали. Звоните, если что. Ловит хуево, но ближе к дороге можно дозвониться.       Уже потянувшись за сумками, я напрягаюсь и снова выпрямляюсь, недоуменно уставившись на Сергея. Юра жмет ему руку, я делаю то же самое, даже не пытаясь совладать со своим сложным ебалом. Сев в автомобиль, Сергей уезжает, оставляя нас наедине с вещами и озером. Я прослеживаю за ним взглядом.       Так, нахуй. Я не понял. - Ну и что, блять, происходит? - сразу решаю разобраться.       Юра даже ради приличия выкрутиться не пытается. Наебал меня и радуется. Что за жизнь у человека.       Взяв мангал, он кидает на меня неебически довольный взгляд. Я обвешиваюсь сумками, как мул. Для кресел рук не хватает, придется вернуться за ними. Мы направляемся в сторону нужных деревьев. Уже отсюда вижу, что тенек под ними заебатый. - Отдых происходит, - отзывается Юра, и мне хочется ему переебать, но руки немного заняты. - Это я понял. Куда они уехали?       Я-то размечтался, что вот сейчас устроимся, накроем себе поляну, нырнем в водичку. Красота. А тут Юра, блять, снова муть наводит. - Обратно в деревню, - поясняет он. - У Сереги дела там, они баню перестраивают.       Ему как вообще, нормально, что он нас отдыхать привез, а самому ишачить на участке надо? Мда. - Я думал, они с нами останутся. - Он завтра вернется после обеда. Вечером с ним же домой поедем.       Я отчего-то заранее знаю ответ, когда мрачно спрашиваю: - Кто-нибудь еще приедет?       Юра останавливается. Сгружает мангал. Смотрит на меня. На озеро. Снова на меня. Вдыхает полной грудью с бездумной полуулыбкой счастливого человека. - Не-а.       Конечно. Ну конечно, блять. А нахуя. - Ахуенно.       Я тоже сваливаю с себя все добро, приглядываясь, где лучше поставить палатку. Ловлю Юрин внимательный взгляд. Он нарывается: - Злишься? - Нет. Просто думаю, как бы тебе поленом уебать.       Я ведь ему правда поверил, ни на секунду не заподозрил, что хуйня какая-то. Юра, видимо, смекнул, что на мужиков с работы я еще клюну, а на лав-трип на двоих - господи прости - нет. - Не злись, Алексей, - успокаивает меня Юран. - Я Толю звал, но он не смог. Только мы с тобой такие счастливчики.       Юре действительно везет, что у меня состояние благодушное. Я больше думаю о том, как бы побыстрее в воду нырнуть и шашлыков заточить, чем о разборках с ним. А еще покурить, господи, как же хочется курить. Не знаю, на что он рассчитывал со всей этой историей, только если Сергей заподозрит нас в пидорских связях - я вообще не виноват. Видит бог, я наебанный и судьбой обманутый. - Да похуй, - закрываю тему. - Давай разбирать все, жрать хочу - пиздец.       Пока Юра делает дела, я спускаюсь к воде и закуриваю. Блики слепят, сверху палит. Казалось бы, зачем в августе такая жара стоит, но сейчас это заебись. У меня руки чешутся поскорее стянуть с себя футболку и нырнуть.       Докуриваю, возвращаюсь. Выкидываю бычок в подготовленный Юрой мусорный пакет. Сознательный гражданин и чистоплотный. Я ему помогаю. - Как вода? - интересуется он, возясь с мангалом.       Я жму плечами. - Хуй знает. Не трогал.       Больше мы особо не говорим, занятые каждый своим. Добравшись до продуктов, я, правда, застываю, пораженный осознанием в самое сердце. - Это что, - Юра даже вздрагивает, потому что я стою прямо за его спиной, - никакой водки не будет?       Водка на природе - это аксиома. Мы ее не брали, и я решил, что за алкоголь отвечает кто-нибудь другой. У меня и мыслей не было, что может быть иначе. Куча народа, детей нет, женщин нет, можно и прибухнуть. А тут что получается. Детей нет, женщин нет, народа, блять, тоже нет. И водки нет. Нахуй я приехал, спрашивается. - Чтобы ты нажрался и утонул? - интересуется Юра.       Да, именно так. Завались со своей пассивной агрессией. - Нет. Хули мы делать все время будем?       Ладно сейчас, пока мы устраиваемся. Потом будет еда. Какое-то время уйдет на озеро - плавать я люблю. Там уже, считай, вечер. И что? Прохладные травить? Вдвоем, блять. Устроим соревнование, у кого самая всратая история. Победителю отсос под открытым небом. - Природой наслаждаться.       Я тяжело вздыхаю. Если природой и наслаждаться, то только в животном ужратом состоянии. Ладно, шучу. Специфический взгляд, но Грачик бы разделил, если бы тут был. Вот уж у кого все шансы утонуть в нетрезвом виде. - Бля, - вспоминаю я. - Скажи Сереге, чтобы он мне сиги взял какие-нибудь. У них же там есть магазин? Деньги отдам.       А то пачка у меня вскрытая и полупустая, я, дурак, забыл в магазин за самым важным забежать. Если бы тут еще кто был, можно было бы не париться - стрельнул и все. Да у того же самого Сергея. Но он приедет только завтра, я до этого времени все скурю, а потом до вечера таскать у него как-то не очень. Говорю как человек, у которого постоянно все стреляют.       Проблемы курильщика.       Юра одаривает меня скептическим взглядом. - У тебя целая пачка. - С чего целая? - я даже демонстрирую ему. - До вечера бы хватило.       Юра качает головой неодобрительно. Зож так и сочится из всех щелей. А я что? Мне похуй. Если его тело это храм, то мне и табачного ларька хватит.       Юра ставит кресла возле мангала так, чтобы было видно озеро. Я падаю в одно из них. Шатается, но в целом удобно. Я подставляю лицо солнцу, закрыв глаза, но когда на меня падает тень, приходится вернуться в мир. - Что? - щурюсь в Юрину сторону.       Тот, стоя над душой, проводит пальцами по подбородку и кивает в сторону неразобранной палатки. - Чего уселся-то? Палатку поставить надо.       Я оглядываюсь в ее сторону. - Сейчас, что ли?       Я думал, этим можно заняться попозже. А пока травкой под ногами насладиться, в воду залезть, и все вот это самое. Приличный туризм, так сказать. - Да. Я пока с едой что-нибудь придумаю.       Ладно. Если Юрцу это так принципиально. И ради еды я готов что угодно сейчас сделать.       Нехотя встав, стягиваю с себя футболку. И без того спина взмокла. А так, может, загар чуть выровняется. Загорел я по уебанским традициям - белый живот, смуглые руки. Про лицо и ноги уж не говорю.       Кинув футболку на кресло, ловлю Юрин взгляд. Выгибаю брови. - Че?       Тот только головой качает и отворачивается. Ну хули, я тогда тоже пойду руки займу. Палатка жрет неприлично много времени, хотя я палаточных дел мастер - куда бы мы ни выезжали, с этой хуйней вечно меня запрягают. В этот раз идет туго, Юра издалека даже интересуется: - Все нормально?       Спокойно, я профи. А хуйня выходит, потому что Юран пялится. У меня выебоны скромные, лишнее внимание не любят. И от помощи гибнут, а Юра выглядит так, будто вот-вот готов ее предложить. Я отворачиваюсь с самым хмурым неприступным ебалом. - Да.       И один справлюсь.       Юра не лезет в кои-то веки, и еще через несколько минут все у меня готово. Выпрямившись, я вытираю пот со лба и закидываю внутрь сумку с вещами. И скидываю с себя шорты, направляясь к воде. - Пойду нырну, - отвечаю на немой Юрин вопрос.       Бережок заебатый, песчаный. Лучше только в воде. Отойдя подальше, сразу ныряю. От холода сначала передергивает, но потом самый смак. Я выныриваю, отфыркиваясь. Юра кричит: - Ну как? - Заебись, - вытянув руку над собой, показываю большой палец.       А потом опять ныряю. Воистину заебись.

***

      Я как раз вылезаю из воды в третий раз, когда Юра возвращается в наш лагерь. Слетевшая резинка осталась где-то в озере, поэтому волосы липнут к лицу. Я загребаю их ладонью на затылок и заодно подтягиваю сползшие плавки. Юра улыбается, глядя на меня. - Дозвонился? - меня передергивает от капель, которые щекотно сползают вниз по коже. - Ага, кое-как. Ловит отвратительно.       К слову, Юры не было минут пятнадцать или около того. Интересно, до куда он уебал, чтобы связаться с Серегой. Тут обнаружилось, что у нас питьевой воды не так много, поэтому Юре пришлось ему звонить. Ради моих сигарет он вряд ли бы пошел. Кстати об этом. - Сказал про сигареты? - Сказал, - он едва глаза не закатывает. - Наплескался уже?       Я, весь в мурашках, нежно распластываюсь по расстеленному покрывалу, чтобы обсохнуть. Я бы и на траве валялся, но Юрец предусмотрительный, взял всякое по мелочи. Даже спрей от комаров не забыл, что тут говорить. - Ага, - прикрываю глаза рукой, чтобы солнце не слепило. - Сам-то планируешь, нет?       Я уже все тут исплавал, только до противоположного берега не добрался - слишком лень. А Юра еще ни разу в воду не залез. Как так вообще.       Рядом со мной что-то падает, так что я приоткрываю один глаз. Шорты. Поднимаю взгляд выше, на возвышающегося надо мной Юрца. - Как раз собираюсь. Не присоединишься? - Я только вылез. - Ну как хочешь.       Приподнявшись на локтях, я провожаю Юрину задницу взглядом. Если бы он не качался, ебал бы его кто-нибудь? Перевернувшись на живот, снова закрываю глаза. Вот бы пивка сейчас. С этими мыслями я, сытый и разнеженный, засыпаю.       Просыпаюсь от того, что кто-то шерудит в моих волосах. Ну как "кто-то". Несложно догадаться. Юрины пальцы зарываются поглубже, проводят ногтями по коже. Не так приятно, как это делает Ира со своими когтищами, но тоже кайфово. Я все еще лежу на животе, затылком к Юре, но его тело ощущаю боком. Рука, на которую я положил голову, затекла. - Мм, - разлепляю я ссохшиеся губы. - Прекрати. - Не нравится?       Вздохнув, я переворачиваюсь к нему. Юра лениво на меня поглядывает, абсолютно сухой. И сколько я спал? Телефон в палатке, даже время не проверить. - Кто-нибудь увидит, - зеваю я, растирая заспанное лицо ладонью. - Кто? Мы одни тут.       А как же бог? Бог все видит.       Ладно, не смешно. - Кто тебе сказал. Вдруг на противоположном берегу кто-нибудь смотрит на нас в бинокль.       И такой. Ага-а, пидоры. Так-так-так. И звуки заряжаемого ружья. - Делать ему больше нечего.       Юра, правда, перестает к моим волосам приставать. Я снова вдыхаю полной грудью. Воздух приятный. - Долго я спал? - Да не очень. Минут двадцать.       Какое-то время мы просто молча лежим. К руке понемногу возвращается чувствительность. - Надо было колонку брать, - делюсь вслух. - Музыку бы включили.       Не то чтобы мне в тишине плохо. И сомневаюсь, что у нас с Юрой одинаковые вкусы, учитывая, что каждый раз он просит меня вырубить всю хуйню, что я включаю вне наушников. Он вообще музыку никогда не слушает. Ну ладно, хуй с ней. Звуки природы тоже хороши. Вон, Юра сопит - оводов, сволочей, прихлопывает. - Ты и так постоянно ее слушаешь, - ворчит он. - Пусть хоть тут уши отдохнут.       Да-да, к сорока оглохну. Ну, у меня есть еще почти половина срока. Не так уж и плохо.       Я поворачиваю голову к Юре. Тот смотрит на меня в ответ. Лежим так близко, что различаю мельчайшие морщины на его лице. - Что? - спрашивает он. - Шашлыки когда делать будем?       Я для чего сюда, собственно, приехал. С бухлом не получилось, но хоть с этим проблем быть не должно. - Можем сейчас. - Давай.       Я поднимаюсь первым, чтобы подымить. Юра встает следом, чтобы разжечь мангал. Стою рядом, наблюдая, как он возится, и пускаю дым прямо ему в лицо. Сначала получается не специально, а потом увлекаюсь. Вообще я так не делаю, все-таки это по-скотски, но Юра даже не дергается, так что мне интересно, на сколько его хватит. Потом он, правда, очень терпеливо говорит: - Лёша.       Я ухмыляюсь.       Что, переебать мне хочешь? Давай. - С мясом-то все нормально? - вспоминаю я резко, забеспокоившись.       Жарковато все-таки, а оно лежит там. Где-то. И столько времени уже прошло. - А что с ним будет? - бормочет Юра, пытаясь раздуть пламя. - Неси давай.       Метнись кабанчиком, как говорится. Ну, я и не против. Сигарету тушу, недокуренную, оставляю в пустом пластиковом стаканчике, чтобы вернуться к ней потом. Экономия, хули.       Несу мясо, по пути пытаясь определить, плохо ему или не очень. Хочу заняться им сам, но Юра отбирает, так что ладно. Он сегодня ответственный за еду. Я падаю в кресло, развернув его так, чтобы видеть Юру. Он раскладывает кусочки на решетке. Вид неебически важный. - Надо было пиво брать, - в который раз жалею я об утерянных возможностях. - Хватит ныть, - ну давай, давай, обзови меня, ты же хочешь. - Алкоголик. - Не алкоголик, а культурный выпиватель.       Юра очень выразительно смотрит мне в глаза, оторвавшись от мяса. - В прошлый раз ты так культурно выпил, что до дома не дошел. - Прошлый раз был сто лет назад, - хмурюсь, но для выебонов атмосфера слишком безмятежная, так что я тут же улыбаюсь. - И сейчас-то ты тут. - Ага. Уйдешь куда-нибудь в лес, - Юра тоже садится в соседнее кресло. - И где искать тебя. - Хули я в лесу забыл. - У тебя спросить надо.       Все, ужратый один раз - ужратый навсегда. Теперь Юра мне это до гробовой доски будет припоминать вместе с матерью. Будто сами такой хуйней не страдали. Никакой справедливости.       Какое-то время мы молча наблюдаем за мясом. Юра переворачивает решетку. - А че там с рыбалкой-то, кстати?       Юрец, наморщив лоб, кидает на меня взгляд. - А что с ней? - Ты же рыбачить планировал вроде, - я оглядываюсь в сторону озера и сдуваю с лица мешающиеся волосы. - Удочек нет. - Совсем? - Нет, наполовину, - ядовито отзывается Юра.       Ха-ха, блять. - Может, у Сергея нашлось бы что. - Он не рыбачит.       Как так, имеет свой участок в деревне, рядом озеро - и не рыбачит. Вон, Юра, который все лето провел в городе, и то увлекается. - Купи себе собственную и ходи. У нас же рядом река.       Сомневаюсь, что там что-то приличное водится, но я не специалист. Мужики постоянно с удочками там стоят, впрочем. Так и представляю себе эту картину: Юра шароебится с утра пораньше в воскресенье, берет Чернуху и съебывает на весь день. Красота. Я едва уговорил его сюда собаку не брать, и он бы все равно взял, если бы мама на нас обоих не наорала. Нервная она с утра. Особенно по выходным. - Надо бы, - вздыхает Юрец. - У меня раньше была, но я оставил, когда переезжал.       Такая вот грустная история.

***

      Небо бледнеет, перетекая в сиреневый, с тонкой прослойкой розового на горизонте. Вечер. Вместе с этим похолодало - я сижу одетый, даже куртку накинул. И мошка́. Ебучая мошка - она везде. Никакой спрей от нее не спасает.       Юра сидит рядом. Мы молча пялимся на закат, два ебаных романтика. Ира бы оценила, она такое тоже любит. Я сытый, довольный, слегка уставший, но это приятная усталость. После такой спится лучше всего.       Сейчас бы на грудь принять и можно умирать - лучше уже не будет. Но если снова об этом вслух скажу, Юра точно меня в озере утопит. Он мою тягу к спиртному почему-то болезненно воспринимает, не знаю, что у него за заебы такие. Вместо этого я закуриваю. И недоуменно кидаю на Юрца взгляд, когда тот протягивает ко мне руку. - Че? - Сигарету дай, - спокойно просит он.       Я тупо гляжу на него. - Зачем?       Настолько заебал воздух портить, что он сейчас возьмет и потушит? Не надо. У меня три штучки осталось, мне надо как-то растянуть до прихода Сергея. - Затянуться.       Это звучит настолько всрато, что я даже отпускаю пару нервных смешков. - Чего, блять? Затянуться? - Да.       Юра, устав ждать, наклоняется с кресла и выдергивает зажженную сигарету у меня из пальцев. Я ахуеваю. Молча смотрю за тем, как он делает затяжку. Внутри исподтишка копошится интерес, но Юрец даже не давится.       Да и глупо, наверное, было бы ожидать, что он закашляется? Только как-то неожиданно.       Я так ничего и не говорю, пока Юра не протягивает мне сигарету обратно. Он тоже молчит. Тогда я даю себе волю: - Какого хуя. Ты ж не куришь.       Юра, довольный жизнью, ежится в кресле. - Раньше курил. Лет десять, - вспоминает он. - Потом бросил.       Я опускаю глаза на сижку, отмечая влажный след там, где Юра зажал ее губами. Затягиваюсь. - А сейчас че было?       Юра пожимает плечами. - Иногда начинаю. Покуриваю месяц периодически и снова завязываю.       Я морщу лоб. Нормальная у Юры такая тактика. Курит периодически, пьет периодически, члены в себя принимает тоже периодически. Почему бы и нет. Главное, всего в меру. - Может, ты еще героин долбишь периодически, - я поглядываю на него.       Юра смотрит на меня как на долбоеба. Что? Думаю, у него в загашнике болтается еще несколько ахуенных фактов о себе. - Никогда не принимал. И тебе не советую.       Я хмыкаю. - Я бедный студент. Откуда у меня деньги на героин.       Ради чего я на самом деле пошел на работу - чтобы накопить себе на герыч.       Юра вздыхает. Я передаю ему сигарету еще пару раз, и каждый из них не могу перестать пялиться на него. Грешным делом даже хочется его в десна задолбить, но я сдерживаюсь.       Убив очередную мошку на щеке, тушу бычок и оставляю в стаканчике. В другой, железной, кружке у меня холодный чай, я делаю глоток. Юра тоже утеплился, но все равно сидит в шортах. Одна из штанин у него задрана так, что видно шрам на бедре, ближе к внутренней стороне. Зацепившись за него взглядом, я какое-то время разглядываю рубцовую кожу. Шрам выцветший, но все равно выделяется. Забавно, что о его существовании я узнал, только когда Юра сам рассказал. Он ведь дома постоянно в штанах ходит, вечно закрытый, вечно замерзший.       Юра замечает мой взгляд. - Что? - Откуда шрам? - кивком подбородка указываю на него.       Видеть-то я его видел, но не более. Пиздатые истории о его возникновении Юра мне не рассказывал. Самое время, я считаю.       Юрины глаза опускаются механически, и какое-то время он безразлично изучает свое бедро. Потом раза два проводит по шраму большим пальцем почти машинально, будто почесывая. Я слежу за этим. На Юрино лицо лезет улыбка. - Получил от одного хорошего человека.       Я выгибаю бровь. Думаю, выразительно - Юра даже усмехается себе под нос. - Да ну? - Нет, правда. Хороший человек был, - он переводит взгляд на воду, его палец продолжает ласково поглаживать кожу.       Туда-сюда, туда-сюда. От вида крови или увечий меня никогда не выворачивало, но сейчас отчего-то становится не по себе. Я отворачиваюсь, тоже уставившись на озеро. - Был? - уточняю, и голос сразу сухой от мыслей о чьей-то смерти. - Ты его угандошил, что ли.       Юра морщится. Я нарочно слегка грубый и нетактичный - мне неловко говорить о мертвых. - Нет. Он живой, - прямо-таки акцентирует он, настойчиво посмотрев мне в глаза, и повторяет: - Живой, здоровый и все хорошо у него. Жизнь развела.       Я слегка меняю положение в кресле и звонко убиваю комара на колене. И доебываюсь: - С чего ты взял, что у него все хорошо, если вас жизнь развела. Может, у него все плохо. И он не здоровый.       И не живой. Сомневаюсь, что они друг другу весточки шлют, справляются о самочувствии и все прочее. Но об этом я не говорю, потому что Юра и без того выглядит так, будто сейчас пинком в озеро загонит. - Чуши не неси, пожалуйста. - А че... - нахмурившись, начинаю я, но на полмысли решаю, что мне вообще-то похуй. - Ну ладно. Так что насчет шрама?       Юрец чешет подбородок, проводит ногтями по челюсти. На меня не смотрит, а я пялюсь вполне откровенно. Вид у него слегка отрешенный, будто я ненароком триггернул его. Он молчит целую вечность - под открытым небом у мыслей ход размеренный. Вздохнув, я сам начинаю залипать на воду, иногда отгоняя насекомых.       Юра вдруг шевелится. Я кидаю на него взгляд. Он продолжает так, будто не было этой неясной паузы в десять минут: - Долгая история.       Да, именно этого я ждал столько времени. - Ну хули, трави, - даю добро, если Юра его ждет.       Он, видимо, ждет, а может, и нет. В любом случае, издает смешок. Тяжелый, с легкой грустью. Ностальгия ебанула, наверное. - Глупо получилось на самом деле, - говорит. - Смеяться будешь.       Я только руку к сердцу не прикладываю. - Не буду.       Юра мне не верит, по всей видимости, но продолжает, прямо-таки выпаливает, следя за моей реакцией: - Что тут рассказывать. Был у меня друг. Жутко хотел потрахаться со мной, но не знал, как сказать об этом. Мы выпили как-то раз. Я предложил. Он воткнул мне нож в ногу. Чуть-чуть артерию не задело. Я попал в больницу. Месяц на больничном, потом переехал в Екатеринбург. Я тогда в Зиме жил.       У меня столбняк и непонимание. Хороший человек был, как говорится. Хуйня приличная, я оценил. - Че, - запинаюсь и негодую: - Ты че, всем встречным-поперечным поебаться предлагаешь, блять.       Неудивительно, что в него нож воткнули. Долбоебством за версту несет. Вот так по пьяни предлагаешь другу потрахаться, а потом переезжаешь в другой федеральный округ. И еще мне что-то предъявляет после этого. - Нет, конечно, - тянет Юрец улыбос, как после пиздатой шутки. - Только тем, кто хочет.       Выдержав паузу, чтобы он проникся, я тяну: - Когда настолько хочешь, чтобы тебя в жопу выебали, что ебашишь ножом.       Хотя это Юра хочет, чтобы его в жопу ебали. Но тот бедолага об этом не знал, я так подозреваю. - У меня чутье, - возражает Юрец. - Чутье, - повторяю я, издевательски скривив ебало. - Да.       Это настолько отбито, что я даже рыгаю от возмущения. И наезжаю: - Ты долбоеб?       Чутье, блять. Это звучит-то по-уебански. У Человека-Паука тоже было это самое. Боюсь представить, какой пидорас укусил дядю Юру, чтобы у него такие суперспособности открылись.       Юра, кстати, ничего не отвечает, только брови выгибает. Из той серии, когда посреди спора просто сливаешься, но все еще с острым чувством, что оппонент не прав и пошел нахуй вообще. Продолжая думать о его словах, я сползаю вниз по креслу, закрыв лицо ладонями. - Сука, ну и бред, - стону глухо. - Чутье. Серьезно, блять. Это ты типа пидоров на расстоянии чуешь? - Тебя же почуял. - Слышь, блять, - я кидаю на Юру суровый взгляд, отняв руки от лица. - Ну и че, подвела тебя пидорская чуйка. - Когда?       Хочешь обо мне что-то сказать, мать твою. - Тогда.       Юра несогласно качает головой. - У меня с этим проблем нет. Если сомневаюсь, не лезу. А там прямо... - он так и не заканчивает, внезапно добавив: - К тому же, я хорошо его знал. - И все-таки он в тебя пырнул ножом. - Он оказался не готов, вот и все. - Вот и все, блять, - издеваюсь я. - Это ты проебался, а не он не готов оказался. Он просто нормальным был.       Юра тяжело вздыхает. У нас с ним сплошные несостыковки с терминами. - Не был он нормальным, как ты выражаешься. Я два года за ним наблюдал, пока не убедился. Иначе бы не стал к нему лезть.       Я молчу какое-то время, пытаясь понять, что меня смутило. Потом доходит. - За ним ты два года наблюдал, а за мной и несколько месяцев хватило?       Да-да, свожу все темы к себе любимому, почему бы и нет. Просто я не понимаю этой хуйни. Я что, больше пидор? Учитывая, что до тех пор, пока вся эта дичь с Юрой не произошла, я никаким боком к этой теме не относился.       Дрочил, конечно, на разное. Но это давно было.       Юра, поставив локоть на подлокотник, подпирает кулаком щеку и с интересом косится на меня. Снова затянув ублюдочную паузу, сообщает: - А тебя прощупать легче оказалось. У тебя ни семьи, ни детей.       А у того чувака еще и дети были? И жена. Класс. - У меня Ира, - бормочу.       Юра только брови выгибает, мол, ну да, ну да, затирай мне тут. Справедливо. - К тебе когда-нибудь приставали сектанты? - спрашивает он вдруг.       Я даже теряюсь. Видимо, заметно, потому что Юрец добавляет: - Свидетели Иеговы какие-нибудь. На улице, например. - А, - лоб морщу. - Ну было пару раз.       Одно время они еще ходили по подъездам в надежде попиздеть с кем-нибудь на квартире. Помнится, однажды по глупости я даже им открыл. Мелким был, благо, мамка тоже дома была, быстро разобралась со всей хуйней.       Еще бы знать, к чему Юра сейчас про них вспомнил.       Словно прочитав мысли, он поясняет: - Прежде чем к кому-нибудь подойти, они тоже прощупывают.       Думаю, им вообще не принципиально, к кому приебаться. Главное, выполнить план. Но предположим. - И? Тоже ищешь внушаемых?       Юра качает головой. - Не в этом дело. У них просто есть это... виденье. Я про это. Видят людей. Вот и я тоже вижу. - Че ж ты в Иеговы не ударился? - фыркаю. - С такой проницательностью.       Юрец лыбится. - Другие интересы. - И что, - перебиваю я его. - Ты вот такой ахуительный, щелкаешь людей на раз-два. Много пидоров в своей жизни нашел таким способом? - Удивишься, - хмыкает Юран.       Ну давай, удивляй. Жду с нетерпением. - Почти все время везло, за исключением нескольких раз. Но в целом все как-то мирно проходило, если я ошибался. Только один раз дошло до поножовщины.       Юра Вижу-Пидоров-На-Расстоянии. И че все говорят, что у нас им плохо живется? Он вот заебись двигается по жизни. Но это, наверное, из-за того, что шифроваться умеет. Опасный тип. - Так звучит, будто ты всегда только с мужиками ебался, - озвучиваю свои сомнения. - Ты же женат был. - С женщинами тоже отношения были, разумеется. Но с ними постоянства больше. - А парни, типа, на одну ночь? - Вроде того. - Ясно.       Юра молчит немного, разглядывая меня. Закат прогорел, мы темнеем. - Обиделся? - Делать вот нехуй.       Сейчас бы обижаться на Юру за то, что у нас несерьезные отношения, о боже мой. А еще он ебет мою маму. А я состою в отношениях с хорошей девушкой. И таких пидорасов земля носит, как так.       У меня внезапно тяжелые думы. Юра молчит. Уставившись на свои искусанные ноги, я все-таки пересиливаю себя: - Пока ты у нас жил... у тебя был кто-нибудь еще? Кроме меня.       Поднимаю глаза, вглядываясь в Юрана. Он расслабленный. Я пока тоже. - Нет, - отвечает он не сразу.       Пиздит. По-любому. Доказательств нет, но если поймаю - уебу. Не за себя, за все хорошее.       Я хмыкаю и снова отворачиваюсь. - Знаешь, кого ты мне напоминаешь? - Мм? - Когда я был женат, - Юра прерывается, чтобы сделать глоток чая, - у жены был племянник. Взрослый. Максим. - Ты его ебал?       Сразу уточню, чтобы понятно было, откуда ветер дует. - Можно и так сказать.       М. Ну да. Истории про еблю - ради чего мы здесь все собрались. - У тебя фетиш на ебание родственников или че, - бурчу я недовольно, плотнее запахиваясь в куртку.       Понятно, короче. Я не исключение, оказывается, как же так. Юра, мудак, просто кинкует на то, чтобы его ебали родственники мужского пола со стороны супруги. Хотя они с моей мамой не расписаны. Пока что. Зато он двинулся дальше - этот Максим был всего лишь племянником, а я, блять, сын. То есть если они с мамой решат все-таки пожениться, получится, я ебался со своим отчимом. Что за пиздец, а. - Так вышло, что он с нами какое-то время жил, - включает Юра игнор. - И я ловил его за всякими вещами. Прощупал в нем...       Ага. А потом он тебя прощупал. Изнутри, да прямо, блять, с изнаночки.       Я сжимаюсь от отвращения. От Юрца или от себя, а может, от этого Максима - непонятно. Только зашкварище полное, и чего Юра сейчас добивается. - А я тут при чем? - хмурюсь. - А ты меня в то время напоминаешь, - поясняет Юра негромко, и голос у него хрипит.       Я напрягаюсь. Разворачиваюсь к нему, а он все это время на меня пялится, до сих пор подпирая голову рукой. - Я тогда тоже... много чего не знал. Дергал себя по мелочам.       Я не понимаю, какое между нами тут сходство. - Ты и до этого с парнями ебался, - огрызаюсь.       Была же молва, что он пидором еще в школе был. Или когда там, во время учебы, в общем. А сейчас рассказывает так, будто Максим был переломным моментом, после чего он ударился во все пидорские. - Да, - соглашается Юра. - Но тогда я не был женат. А с Максимом... он не особо хотел спать со мной. Но ему было интересно. Он даже с девушками сексом не занимался, не то что с кем-то еще.       Я вконец путаюсь. Больше похоже на то, что я должен напоминать Юре Максима, а не его самого? Что за бред, блять. - Он все время боялся, что нас застукают. - Классно. А я тут при чем, - повторяю, начиная злиться.       Мне его рефлексия в хуй не уперлась. Я сюда приехал не для этого. Ебучая Юрина биполяр очка. Снова он в режиме несения хуйни, как в старые добрые, когда я под него еще не прогибался. - А я тогда тоже думал, что это на время. Все-таки семья есть, любимую женщину нашел. А оказалось, не такую уж любимую.       Это как-то относится ко мне и Ире? Или, может, к нему и маме. Я психую. - Хуйню какую-то гонишь. Завались, а.       Юра как пьяный, стеклянный и неприятный. Гнет свое: - Про нас никто так и не узнал. Только с женой как-то не заладилось после этого. Поначалу всегда так. У тебя с Ирой ведь тоже не все хорошо, да? - Тебя ебет, блять? - И бухаешь ты, чтобы не думать об этом. - Заткнись. - Думаешь, это из-за меня? Если бы все у тебя нормально было, ты бы никогда не согласился. - Заткнись нахуй.       Я пинаю Юрино кресло, жопа горит. Конечно, блять, давай, скажи, какое я чмо ебаное, перекладываю всю ответственность на тебя. Ты же никаким боком тут, только разглядел, - прощупал, блять, - что у меня по жизни все не класс и не заебись и решил вмешаться. Помочь, ебать, или что. Нет лучше влагалища, чем очко товарища. - Че ты развел тут, блять? - быкую.       Юра моргает. Он в адеквате, но какой-то мерзкий, сука. Будто наебашился водяры и не в себе. Но водки ни капли - нигде. - Мы разговариваем. - Это ты хуйню городишь, - вконец разнервничавшись, я встаю с кресла, роняя кружку с чаем. - Че еще? Забота мне нужна, ласка, блять. А тебе меня баловать хочется, заебись ты устроился, нахуй.       Выкрутился. Я молодой, я тупой, у меня сперма вместо мозгов, а Юра пиздец мудрый тип, ахуенный психолог, нигде не пропадет. - Давай, ебать, - выплевываю ему в лицо, нависнув сверху, - расскажи, какие у тебя планы на жизнь. Или типа ты мать поебываешь, меня и решил, что у тебя все ахуенно?       Юре не страшно, он даже не нервничает. Ему похуй, что я его слюнями забрызгиваю. Спокойный настолько, что я ему уебу сейчас.       Он тянет улыбос.       Он говорит: - Это ты меня поебываешь, Алексей.       Все, сука. Допизделся.       Я злой, я мудовый, Юру мне не жаль - пизжу его по ебалу. У меня рука тяжелая, запястье тут же отдает резкой болью. А Юра, сука, валится вместе с креслом на землю.       Не жду, пока он поднимается, огибаю его сразу и ухожу. Не из-за того, что боюсь ответочки - это все хуйня, может, хоть раз Юра бы мне по-мужски уебал, самооценку повысил. Я в шаге от того, чтобы ногами его запинать, поэтому шагаю от него подальше.       Уходить особо некуда, да и не дебил же я - уебывать в леса на ночь глядя. Вместо этого лезу в палатку. Может, хоть успокоюсь немного. По-хорошему надо было бы к воде спуститься, побрызгать себе на лицо, остудиться. Но там Юра рядом, и пошел-ка он нахуй, черт ебаный.       Я ищу свой телефон, связи нет, проверяю время. Даже за девять не перевалило, класс.       Из палатки так и не выхожу. Знаю, что это по-ущербному, типа я пиздец обидку кинул, надо же. Но ничего не могу с собой поделать. Так и сижу. Потом, расправив спальник, ложусь.       Слышу, как Юра ходит, что-то делает. Плеск воды - наверное, умывается. Он приходит только через два часа. У меня сна ни в одном глазу, я все еще злой и накрученный. К Юре лежу спиной, он возится сначала что-то, припер какие-то вещи. Потом укладывается. Сопит тихонько. Шуршит чем-то. Я чувствую затылком его взгляд. Он знает, что я не сплю. - Если успокоился, выеби меня уже, что ли. Хоть помиримся с тобой.       Это последняя капля. Не поворачиваясь, я цежу: - Я тебя убью, сука. Отъебись.       Юра хоронится. Как всегда, на шаг впереди.