Думай позитивно

- Да? - Пизда, Егор, - приветствую я его. - Давай нахуяримся.       Грачик молчит. Я слышу, как он сопит в трубу. Тон у него сразу деловой и заинтересованный: - Когда? - Сегодня.       Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. - Ты завтра не работаешь?       Грачик мыслит масштабно, мне в нем это нравится. Хотя какой еще смысл тут можно вложить? Нахуяриться - это сразу с обхватом следующего дня. Думаем о последствиях заранее, забиваем хуй, спокойно выдыхаем. Все как у людей. - У меня смена с четырех.       Как-нибудь воскресну. Вонь мертвецкая останется, но попробуйте найдите в понедельник живого человека. - Ладно, подлетай, - тянет Егор. - У меня загасимся? - Если можно. - Можно, хули нет.       Все чин по чину, договариваемся, тепло прощаемся. Быстро моюсь, бреюсь, одеваюсь. Настроение так себе, хочется накатить и выпасть из гнета. Пока топчусь в комнате в поисках чего-нибудь, чтобы завязать волосы, заглядывает мать. Кидает на меня оценивающий взгляд. - Куда-то собрался?       Очевидно. Вон, какой я красивый, будто иду к Егору сосаться, а не пьянствовать. Странная какая-то мысль, пидорская, совсем не в моем вкусе. - Лёша. - М?       Делась куда-то моя резинка. Или это тоже по-пидорски? Хуй с ней, может, я последнюю в озере проебал. Ира расстроится этому факту или она предвидела? У нее же это самое. Женская дальнозоркость. Или вроде того. Она говорила о чем-то таком, только симптомов я не припомню. - Я со стенкой разговариваю или что.       Мать где-то на стадии предраздражения. Я поднимаю на нее глаза. - Что?       Она стоит в дверях с таким лицом, будто мне снова четырнадцать и я натворил какую-то хуйню. Мне в такие моменты бывало стремно, и я гасился постоянно, не отвечал и все такое, а она смотрела на меня и смотрела, и смотрела этим своим возмущенно-рассерженным взглядом, пока мне не становилось настолько плохо, что приходилось сознаваться. Теперь ей придется вечность меня взглядом дырявить, чтобы я раскололся. О чем она вообще спросила? - Ты здесь, со мной? - она даже пальцами щелкает тут и там; я морщусь. - Куда идешь, говорю. - К Егору. - Зачем? - Угадай. - Я серьезно. - Я тоже. - Лёша. - Да что? - Скажи мне. - Ну угадай. - Да еб твою мать, - ругается она.       Да, мам, именно так. Вот догадалась ведь сама уже, а все равно требует с меня что-то. Для чего? С какой целью? Чтобы в очередной раз во мне разочароваться? Извините, я заебался. - Ну выпить собираемся, - говорю все же, чтобы наш разговор не затянулся на века.       У мамы досада и неприятие. Возмущается она так искренне, что в предразражение впадаю и я. - Опять? - Что "опять", - я глаза прикрываю.       Резинки так и не нахожу, так что рука тянется к волосам каждую минуту, чтобы поправить. Падают на глаза, собака. Рассовываю деньги по карманам, телефон, еще что по мелочи. Так, вроде ничего не забыл. В любом случае, все равно завтра вернусь, невелики потери.       Разворачиваюсь, мать - в сторону, выхожу из спальни. Та приклеивается ко мне, неодобрение тянется за ней шлейфом. На диване царствует Юран, я прохожу мимо. - И когда тебя ждать? - хмуро наблюдая за тем, как я обуваюсь, недовольно интересуется она.       Так и не уходит, я начинаю злиться. Хули приебалась ко мне? Я две недели не пил, а так носится со мной, будто я квартиру заложил и еще чего похуже сделал. Пусть Юре высказывает за всякую хуйню, будут оба друг друга контролировать, ага. - Завтра приду. - Тебе же на работу, - вспоминает она. - Отстань, а.       Я ожидаю, что мне сейчас пропиздина вставят, потому что мама терпеть не может, когда ее затыкают. Но она молчит, только сопит осуждающе. Ладно-ладно, все, мне стыдно. Довольна? Я выпрямляюсь. Оглядываю коридор и хмурюсь. - Где палатка?       Пытаюсь говорить так, чтобы это не звучало как наезд, но... Ладно, кого я обманываю, ни черта я не стараюсь. Спокойствие расшатанное, поскорее бы глотнуть чего горячительного и расслабиться. - Я убрала.       Я вздыхаю и смотрю на мать. Видимо, достаточно тяжело и заебанно, потому что она уступает: - Нервничать только не надо. Принесу сейчас.       Она уходит, я остаюсь. С моего положения видно включенный телевизор, залипаю в него. Интересно, у Грачика дома кто-нибудь есть? Можно позвать Антона, если он вернулся в город. Или Кристину, она невыездная, так что в любом случае согласится. Хотя не знаю, как-то не располагает компания. Друзья друзьями, но с ними только веселиться и отрываться, а у меня сейчас потребность посидеть унылой говной в углу. С Грачиком в этом плане вообще заебись, он к моей заебанной роже давно привык, переваривает меня в любом состоянии.       Мама, наконец, тащит палатку. Отобрав у нее на полпути, я комментирую: - Ну и зачем убирала, она же тяжелая.       А у матери спина больная, и хочется ей тяжести всякие таскать. С пакетами из магазина та же история - наберет пять штук тяжеленных и тащится домой, как Иисус на Голгофу. Нет, чтобы меня припрячь - что я, откажу ей, что ли. Нет, все сама, так быстрей, чего я тебя дергать буду. Ладно сейчас еще Юра появился, его она постоянно гоняет. А я чем хуже, собственно. Не понятно. - Я откуда знала, что ты сегодня пойдешь, - ворчит она и вместо прощания бросает: - Сильно не пей только, ладно? - Да-да, - морщусь и выхожу на лестничную площадку.       Свободен.       До Егора дохожу быстро, минут за пять. Вызваниваю, ему лень спускаться, он швыряет из окна ключи. Едва не попадает мне в голову, неловко смеется сверху. Поднимаюсь, дверь уже открыта, Егор трется в коридоре. - Не убил? - интересуется первым делом. - Ну как видишь, - кидаю я на него выразительный взгляд и опускаю мешок.       Грачик тут же липнет к нему глазами. - Палатка? - Ага, - я продолжаю смотреть на него, но он не торопится. - Ну? - Что? - не понимает тот. - Мы в магаз идем? - А. Не. У меня есть кой-чего.       Кивнув, я разуваюсь. Егор уносит палатку, я прохожу внутрь. Везде уже горит свет, хотя на улице вроде еще не настолько темно. Никого больше нет, я заруливаю на кухню. Откуда-то из другой комнаты Егор кричит: - Я думал, ты сегодня отсыпаешься.       Это он к тому, что после поездок куда-либо я весь день сплю. Не знаю, что со мной не так, но рубит всегда конкретно. Или, может, он думал, что я на озере пил как не в себя? После такого сон необходим, это точно. Но не в этот раз. Время ахуительных историй, Егор. Готовься. - Да я поспал уже. Мы приехали часов в пять.       А выехали в три. Я даже удивился, чего это мы так быстро приехали обратно, если туда добирались часа четыре. Оказалось, что стояли в пробке из-за ремонта дорог, которую я успешно проспал. Всем советую, нервы сразу целые и прочее хуе-мое.       Егор появляется на кухне. - Ты ж говорил, вы прямо до самого вечера там.       Ну да, я так и думал. Только вот после вчерашнего как-то не расслаблялось, мы с Юрой особо и не разговаривали. Дождались Сергея, он пришел часов в двенадцать, до трех посидели, нырнули пару раз, поели и поехали. Вот и все. - Пять - это уже вечер. - Ну да, в десять спать пора все-таки, - хмыкает Грачик и ставит передо мной пустую на четверть бутылку. - Самогонка, короче. И сало достану сейчас. - А мы даже не на даче, - комментирую, закуривая.       Такой стол у нас обычно там образуется, вот ассоциация и прилипла. Хотя не так уж и часто Егор к себе туда зовет - этим летом, например, я ни разу у него не был. Хотя оно понятно, мы работаем, а по выходным дачу родители занимают. Егору интересней кутить на пустой хате, чем там вместе с ними. - Ага, - охотно соглашается он, нарезая сало на кусочки. - Это батя с дачи привез. Мамка его чуть не ебнула, когда увидела.       Я хмыкаю, наблюдая за движениями ножа. - Они где, на работе? - Батя да, мамка на даче до среды осталась. Там у теть Наташи др, они решили оттопыриться. - Хорошее дело, - тяну; Егор ставит на стол разделочную доску с салом.       Он садится напротив, кидая на меня оценивающий взгляд. - Че свежий такой? - Мы не пили. - Да ладно? - удивляется Грачик. - Почему?       Сказать ему, что мы с Юрой там вдвоем были или это как-то подозрительно? Хм. - Нас было трое человек, - решаю пойти по безопасной дорожке. - Юра не пьет, другой мужик на машине. - Вы же ночевали там, - недоуменно хмурится Грачик и разливает. - Одну стопочку-то можно для хорошего сна.       Да, пропизделся я, что уж тут. Что б такого придумать, так и не соображаю, вместо этого просто жму плечами. Но Егору не так важно, под меня он не копает. Да и с чего ему это делать? Он-то не знает, что с Юрой муть беспросветная. - Ладно, - решает Грачик, пододвигая мне рюмку. - Надо исправлять.       Зрит в корень, одобряю.

***

- Тебе фэнтези-метал или поп про любовь?       Я кидаю на Егора недоуменный взгляд. - Чего?       Тот, не отрываясь от телефона, добавляет: - Или кантри-рэп? Кто вообще составляет эти подборки, - бормочет он себе под нос. - Ну так че?       Я морщусь. - Заебал. Включи уже что-нибудь. - Мм, - издает Егор задумчивый звук и втягивает нижнюю губу так, что вместо рта одни усы. - Только громко не получится, сосед ебанутый прибежит опять.       Я даже жду какую-нибудь новую приколюху про ебанутого соседа, с которым Грачик воюет, кажется, класса с девятого, но он молчит. Жаль. Я бы послушал. Все еще с теплотой вспоминаю, как года три назад сосед вызвал ментов из-за того, что Егор вечером громко слушал порнуху без наушников. Моя любимая история.       Егор тыкает в экран с довольным видом, по кухне гремит реклама. Он поднимает на меня растерянный взгляд с таким видом, будто ему в душу плюнули, и разочарованно стонет: - Да сука. Как же заебало.       Я издевательски усмехаюсь. - Че, нищеброд, на подписку две сотки жалко? - Лёха, я зачем буду тратить свои кровные на то, что могу бесплатно получить, - здраво рассуждает он. - И вообще, иди ты нахуй.       Мы выпиваем, закусываем. Сало вкусное. У меня стойкое ощущение, что все это через пару часов окажется в унитазе, но руки тянутся, зубы пережевывают, все нормас. - Кстати, - воодушевленно начинает Грачик, - мне тут недавно одна девчонка написала. Переписывались с ней дня два, она вообще норм, я такой думаю. Ну все, щас позову ее куда-нибудь, задружим с ней, тыры-пыры. Зову такой, все, договорились. И тут буквально вечером перед этим выясняется, что она школьница. И я такой - у-у, сука, ну как так.       У Егора вместо лица две грустные скобочки. У меня мозги уже поплыли, поэтому я не очень всекаю, в чем проблема. - И? Илья же, который, ну, этот. Деменев. Он же постоянно со школьницами тусуется. - Он со взрослыми школьницами тусуется, - возражает Грачик и точит орешки, ей-богу, не знаю, откуда он их достал. - Им там семнадцать-восемнадцать, ну нормально, короче. А этой шестнадцать. Шестнадцать, Карл. А она так выглядит презентабельно, я бы вот ни в жизнь не догадался. Обидно, пиздец.       Жизнь идет, Грачик все еще объебывается с фотками девушек. То по возрасту не попадает, то в жизни совсем другая. Зуб даю, что эта школьница не видела нынешнего Грача, иначе бы не стала ему писать. Он же лысый и усатый. Дед, сто лет, пиздит за коммунистов, любит, когда чешут брюшко. Питается светлым нефильтрованным. Иногда ссыт в уши, но в целом к лотку приучен.       Так, все, куда-то не туда. - И че, ты слился? - Конечно, - фыркает Егор. - Знаю я их, сначала все из себя такие, а потом чуть что не так задел, и все. Ушла по-английски, накатала заяву, и сиди, грей жопой нары. Не докажешь же нихуя.       Ну да. С такой-то рожей я Грачу тоже не поверил бы, что он невинный, доброй души человек, а не какой-нибудь растлитель малолетних. - Сказал, чао, сладкая киса. Напиши мне годика через два, я обязательно приду. - Всрался ты ей через два года. - Тебе лишь бы насрать, да? - Да, - соглашаюсь и ударяюсь затылком о календарь, который висит прямо за мной.       Он падает, приковывая взгляд Грачика, я тоже верчусь. Ну сука, уже в пятый раз за сегодня. У меня дыхание спирает, пока за ним нагибаюсь - трудно дышать под таким углом да под таким градусом. - А потом, - продолжает Грачик, - пишет мне еще одна. Тоже школьница. И я такой ну еб твою мать, вам че медом намазано? Ну эта постарше, правда, была. Зато тупая - пиздец. - А тебе какая нужна? - я пытаюсь отдышаться, вешая обратно блядский календарь, он не хочет вешаться. - Мне нужна умненькая. Или которой хотя бы смешно с моих шуток. - Даже мне с твоих шуток не смешно. - Так ты тоже тупой.       А, ну ясно. - Короче, ты опять слился. - Да. Таким неприступным себя чувствую, - вздыхает Егор и смеется. - Ебать я недавалка. - Ты поставь в профиль свое нынешнее, - я кручу ладонью возле лица. - И никто тебе больше не напишет. Никакие школьницы.       А то Егор хитрый, конечно, заманивает наивных девочек фотографией, которой уже второй год идет. Он там еще молодой, свежий, полный жизненных сил. Не то что сейчас. - Нет. Тогда все увидят. - В этом и смысл, нет? - я внезапно икаю, и Егор, конечно же, моментально идет в атаку: - Че, все, упился? Пьянь.       Я хмурюсь. Мне с ним в дебаты вступать не хочется до одури, пусть лучше пиздит о своем, рассказывает всякое, я послушаю. Выбираю легкий путь, путь слива: - Иди нахуй.       Егор уже кривит ебало, чтобы возмутиться, но тут внезапно тоже икает. И замолкает, уставившись на меня. Я, помолчав, хмыкаю: - Че, пьянь?.. - Да все, завались, - морщится Грачик и наливает еще. - О чем мы там говорили?       Я вяло плечами жму, Егор вспоминает: - А. Ты кому-нибудь говорил, как я выгляжу?       Мне почему-то кажется странной ситуация, в которой я буду обсуждать с кем-то его внешность.       Хотя чего это я. - Ну Ире показал твою фотку.       Егор даже хмурится, метнув на меня взгляд из-под бровей. Типа я сфотал его нелегально, пока он спал, и устроил массовую рассылку, как порядочный ублюдок. - Какую? - Которую ты сделал еще, - я тянусь за телефоном, чтобы показать, и замечаю пропущенный.       Ира звонила. Мм, и зачем, интересно узнать. Ладно, подождет пять минут.       Открыв фото, я протягиваю телефон Грачу. Тот, взглянув, смеется. - А, это. Я думал, ты удалил. - Как тебя такого удалить красивого, - бормочу и делаю знак, чтобы он вырубил музыку.       Он убавляет громкость до минимума. Можно было бы, конечно, в другую комнату уйти, но мне так лень вставать. Я такой тяжелый, а ноги такие ватные. - Кто?.. - Егор вопросительно выгибает брови, кивком указывая на телефон, который я уже приложил к уху. - Ира.       Он только кивает и теряет ко мне интерес. Я обильно выдыхаю пьяные пары, подпирая голову рукой. Жду, пока Ира ответит на звонок. - Алло, - наконец звучит ее голос. - Привет, - помолчав, отзываюсь я заторможенно. - Чего звонила? - Ты в сеть не выходишь, - поясняет она, вроде бы возмущается, но не уверен. - Куда пропал? - Да вот, - отвечаю неопределенно. - А что?       Ира паузу выдерживает покрепче Юриной. Сегодня он так выразительно молчал, пока мама суетилась вокруг него. Ну, в смысле, увидела его заплывший глаз, и все, началось. Не знаю, что он там ей наплел, мне было поебать, я сразу ушел. Один хуй, она ко мне не цеплялась по этому поводу. Насочинял ей с три короба, значит. Хули ему. - Ты пьяный, - и сразу у Иры напряг в голосе.       Опишите себя в двух словах. Жопная боль. Мне подходит. - Ну да, - соглашаюсь, потому что а смысл пиздеть. - Я ж говорил, что на природу еду.       Не знаю, зачем я это сказал, но типа аргумент не въебаться. Вдруг сработает, мало ли. - И что? Ты же приехал уже. Или ты еще не протрезвел? - добавляет она. - Типа того.       Это не так, но похуй. Слишком долго объяснять.       Егор тем временем скучает. Подперев двумя руками лицо, он масляными глазками смотрит на меня. Свободной ладонью я хлопаю его по морде. Не сильно, так, чтобы отстал. Он забавно давится от возмущения, чуть не навернувшись со стула. - Чего хотела-то? - возвращаюсь я к Ире. - Я думала, ты придешь ко мне, - бурчит она. - Давай завтра приду. - Завтра ко мне мама на неделю приезжает. - А.       М, Ирина мама, которая меня терпеть не может. Не знаю, что я ей такого сделал, мы виделись-то всего пару раз. И я всегда был приличным, даже хуйни не нес, улыбался где надо. А, ну да, я же для нее бесперспективный. Какие перспективы у человека, который кончает от того, что его по щекам отхлестали? Даже возразить нечего. - Ты где вообще? - прислушавшись, вцепляется Ира.       Услышала, наверное, как Грачик тут пытается меня в ответочку отхуярить. Я отбиваюсь, как могу, у меня даже все дыхание сбилось. Зато Егор отхватил еще пару раз. Лошок, блять. - У Егора. - Что вы там делаете?       Я ловлю взгляд Грачика и, выгнув брови, обращаюсь к нему: - Что мы делаем? - Ебемся. - Он говорит, что мы ебемся.       Странно как-то Егор это делает. Понятно, почему у него так долго девушки нет - я бы тоже не обрадовался, если бы меня пиздили вместо того, чтобы ебать. Ах да. Постойте. - Вы совсем там упились? - буркает Ира. - Нет пока что. - Я слышу. - Приходи к нам.       Вдруг она ждет, пока я ее позову. У Иры занимательные заебы - она никогда не говорит, что хочет присоединиться, а потом предъявы кидает, что ее никто не позвал и вообще все козлы и муделы. Казалось бы, просто скажи, что тоже хочешь. Нет, что я буду навязываться. Бля, сложно. - Не хочу. - Ну смотри сама, - вздыхаю. - Пока тогда. - Ага. Пока.       Голос у Иры не предвещает ничего хорошего, и отключается она сразу же. Понятно, какой бы обходительностью я ни страдал, все равно окажусь в черном списке. Репрессии со всех сторон, сталинизм конкретный. - Че она? - интересуется Грачик, как только я избавляюсь от телефона. - Придет? - Нет, - качаю головой. - Разозлилась, по ходу.       Нет бы позвонить мне пораньше, предупредить. Я бы пришел. - Что за проблемы? - мнется Егор. - Раньше же сидели все вместе.       Да хуй знает, Егор, хуй знает. Я тоже помню эти времена, когда мы зависали втроем. Ира даже к себе впускала иногда. И ничего. А потом ее как перемкнуло. Занесла, наверное, Грачика в пожизненный чс и не хочет с ним бухать. Не знаю, может, он ее в личку доебал с чем-нибудь не тем. Он может. - Черт ее знает.       У Грачика из рыла дым, я тоже тянусь к пачке. Прислушиваюсь. - Че за хуета играет? - Слышь, хуета, - бычит тот. - Это Рианна. - Включи нормальное. - Лёха, - бессильно вздыхает Егор, - ты со своей унылой рэпчиной заебал. Дай оттянуться хоть раз по-человечески.       Я допиваю самогонку на дне рюмки и, поморщившись, прочищаю горло. - Без бита и жизнь не та. - Хорош пиздеть. По-любому по ночам втихомолку слушаешь Эда Ширана и дрочишь. - Ага, под Адель. Которая хеллоу, итс ми. - Пиздец ты вспомнил, - хмыкает Егор. - Под нее грустно. Не встанет. - Тогда под Руки Вверх. - Уже повеселей.       Да я вообще веселый парень, хули мне.

***

      Я разлепляю глаза. Жарко, в руках подушка. Голова болит, сука. И сушняк. Но в целом живой. Пытаясь наскрести слюну во рту, чтобы смочить горло, перекатываюсь на спину.       Комната Грачика. В бок тычется обмылок телефона. Я его нащупываю и выуживаю на свет, а потом еще с минуту изучаю трещину, рассекающую экран по диагонали. И что это такое, блять. Так и не вспомнив, в какой момент я умудрился разъебать телефон, вздыхаю и время смотрю. Семь ноль шестнадцать. С какой целью я проснулся, спрашивается.       Опустив телефон на грудь, я уже смыкаю глаза (те смыкаются очень охотно), но, помучившись минут пять, снова открываю их. Очень уж хочется отлить, нестерпимо. И вода, господи, мне бы глоточек-другой.       Опустив ноги на пол, я едва не ловлю инфаркт. Там обнаруживается Грачик - лежит возле кровати пластом, на животе. Спит крепко, даже не просыпается, когда я его случайно пинаю по хребтине. Вроде сопит. И как я его с самого начала не услышал?       Я осторожно перешагиваю через него. Под Грачом даже подушки нет. Нахмурившись, решаю, что с ним делать. Потом все-таки приседаю на корточки, чтобы растолкать. - Егор.       Он вне зоны доступа. - Егор, блять, - я толкаю сильнее, голос хрипит.       Тот перестает дышать, давится воздухом. Веки вроде дрожат. - Мм? - Ты че на полу спишь?       Я все понимаю, Грачик гостеприимный, все дела. Отдал мне свою кровать на растерзание. Но там в зале диван, как бы.       Егор приподнимается на локтях и растирает лицо. Вид у него убитый. На скуле ярко-малиновое пятно. Глаза он так и не раскрывает. - Че? - Тебе норм на полу? - Да, - недовольно отзывается он, отворачиваясь и укладываясь снова. - Отъебись.       Получается невнятно, но посыл распознаю и отчаливаю. Ну, я бы тоже не обрадовался, если бы меня разбудили в такой момент. Но у него же все тело затечет, я волнуюсь. Ладно, похуй. Сейчас бы поссать.       Поглядев на друга еще немного, я выпрямляюсь. Первым делом добираюсь до туалета, мельком смотрю на свою опухшую рожу в зеркале. Приятного мало. На кухне обнаруживается Грачиков батя. Я теряюсь. - Здрасьте.       А то он так смотрит на меня выразительно. Жует бутеры с маслом и... огурцом? Я плетусь к графину с водой. Пустая бутылка из-под самогона очень красноречиво стоит в центре стола. - Привет, Лёшка, - отзывается тот дружески. - Чего так рано подорвался?       Ему приходится подождать моего ответа - я выглыкиваю всю воду, прежде чем мой рот освобождается. - Да домой надо. - В такую рань? - удивляется Олег Вадимович. - Мне на работу. - Сочувствую. Мне теперь только завтра, - делится он и предлагает: - Есть будешь?       Я с содроганием смотрю на еду и качаю головой. Олег Вадимович только хмыкает. - Чаю выпей хотя бы, - советует он. - Полегче станет.       Мне это никогда не помогало, но ладно. Олег Вадимович просто любит попиздеть, не хочет, чтобы я уходил. У них на кухне нет телевизора, скучно ему тут сидеть в одну харю.       Ну ладно. Я, в принципе, никуда не тороплюсь. А про дом сказал, потому что... ну, не знаю. Мне каждый раз неловко ползать в похмеле, пока у Грачика дома родаки. У них сразу такие ебла хитрые, понимающие. - Ага, - тяжело вздыхаю и тянусь за кружкой.       Пока наливаю, Олег Вадимович интересуется: - Егор живой? Я заглядывал к вам, он там на полу валялся.       Мне немного стремно, никак не могу привыкнуть к Егорову бате. Хотя мы знакомы уже миллион лет и я даже несколько раз бухал вместе с ним. Плюс он еще такой доброжелательный мужик, ни разу ебало при мне не скривил. Однажды у них на даче я затоптал почти все кабачки, а потом уснул на полу в бане. И он только поржал на утро. Еще разбудил так ласково.       Мда. - Ну. Да. Он спит, - коротко обозначаю я, опускаясь на свободный стул. - М, - так же лаконично реагирует Олег Вадимович и снова тычет в меня обкусанным бутербродом. - Точно не хочешь?       Я, бледный, отрицательно мотаю головой и отпиваю крошечный глоточек. Маленький-маленький. Короче, мочу губы. Чай у них тут какой-то хитровыебанный, зеленый с привкусом блевотины. Мать у Егора угорает по такому. Мне от этого не легче. - Как тебе самогонка?       Я кидаю взгляд на Олега Вадимовича. Вид у него очень заинтересованный, профессионально-придирчивый. Сам гнал, что ли. - Неплохо, - помолчав, добавляю: - Под сало вообще заебись.       Тот довольно хмыкает. Потом пускается в долгий рассказ, как он эту бутылочку добыл у своего дачного друга Витька, который гонит самогон в подвале втайне от жены. Я растерянно заглядываю в телефон и провожу пальцем по новой царапине. Спустя еще пару минут на кухню приходит Егор с хмурым помятым ебалом. - О, - комментирует его батя. - А мы как раз о тебе говорили.       Вообще-то говорил один Олег Вадимович и не про Егора, но ладно. Тот бурчит что-то невразумительное и липнет к графину. Там пусто. Грачик отчаянно сопит, а потом, притронувшись к горячему чайнику, чуть не плачет. - Воды нет холодной? - поворачивается он к нам.       Я ловлю взгляд Олега Вадимовича. Он видел, что это я все выпил, но не выдает. Хороший все-таки мужик. - Из крана попей.       Егор страдающе мнет лицо, потом матерится, когда заливает себе футболку, согнувшись над раковиной. Я исподтишка наблюдаю за ним. У меня в животе холодная вода-водица, но стыда нет. Каждый выживает как может. Прости, Егор. Надеюсь, твой батя унесет этот секрет с собой в могилу. - Вон, чай себе налей, - опять говорит Олег Вадимович. - Не хочу, - морщится Егор и садится на еще один стул.       Выглядит он даже хуже, чем я. На лице у него отпечатался ворс от ковра. Ярко-малиновое пятно все еще не сошло. - Че не спит никто, - недовольно буркает он, почесывая ногу.       Я уже готов ответить, но Олег Вадимович спокойно посылает его: - Иди спи. Не знаю, че ты выполз. Мне же сейчас противогаз потребуется среди вас двоих, - он даже встает, открывая окно.       Грачик кидает на батю заебанный взгляд. Стаскивает с бутерброда кружочек огурца и без аппетита засовывает его в рот. Олег Вадимович, вдруг озабоченно промычав себе что-то под нос, уходит из кухни. Егор фыркает ему в ответ, но я не улавливаю сути. Постукивая пальцами по кружке, спрашиваю: - Он давно пришел?       Егор дергает плечом и водит пальцами по пятну на лице. - Часа в три где-то.       Я хмурюсь. - Он с ночи, что ли?       Как-то рано для конца ночной смены. Грачик качает головой. - Не, он у Степана сидел на юбилее. - А, - тупо отзываюсь я. - Я чет даже не слышал.       Егоров батя ебаный кудесник. Поработал, побухал, вернулся посреди ночи, встал в семь утра, похавал огурчиков - и сам как огурчик. И просто мы с Егором, которые легли спать в полпервого. - Ты нихуя не слышал, - вздыхает тот. - Развалился на всю кровать, туша, блять. Не сдвинуть.       И что, поэтому ему пришлось лечь на пол и проспать так всю ночь? Хм. Ладно, в этот раз мне немножко стыдно. Капелюшку. - Прости. - Да ладно уж.       Посидев еще немного, я собираюсь домой. Грачик удивляется: - Уже, что ли? - Да.       Он хочет что-то сказать, но мнется. Потом отмахивается. - Пиздуй куда хочешь.       Золотые слова.

***

      Пачка шуршит, пальцы в чипсах с сыром. Чернуха бьет меня лапой по коленке. У нас с ней зрительный контакт, и в глазах ее уже минут пять читается "дай мне тоже, сука". Ага, только в такие минуты приходит дружить ко мне, а в остальное время я нахуй иду. Хотя не то чтобы я жаждал с ней хорошо проводить время... Короче говоря, животным ты друг, только когда кормишь. Че смотришь, собака? Я все про тебя знаю. И с Юрой ты дружишь тоже из-за этого, а не потому что он пиздатый. - Дай ты уже ей.       Я нервно оборачиваюсь. Мать взяла моду незаметно вкрадываться в мою комнату. Именно вкрадываться. Сейчас дверь была приоткрыта, потому что приперлась Чернуха, а мне было лень встать и закрыть. Но я все равно услышал бы, если бы мама вошла, потому что она гулко пятками стучит, когда ходит. А тут тишина, блять. И она за спиной внезапно.       Пытается меня поймать на чем-нибудь не том? Ну-ну, мам. - Нет.       Она стоит и неодобрительно смотрит на меня в дверях. Я вопросительно выгибаю брови. - Тогда не дразни ее. - Я не дразню.       Она сама приперлась, алло. Я что, виноват, что Юра ее не воспитывал, вот она и выпрашивает вечно, че там по жрачке. Ладно хоть не лает. - Я мыться пошла.       А, так вот в чем цель ее визита сюда. Предупредить, что она занимает ванную комнату где-то на пару веков, чтобы я имел возможность посетить все стратегически важные места заранее. Ну хорошо. Я уж думать начал о разном. Зачем она вообще так часто начала заглядывать в мой клоповник? И эти ее косые взгляды. - Поздравляю.       Мама делает то свое лицо, когда я ебать шутник нашелся. Ничего не ответив, она уходит и даже прикрывает за собой дверь. Еще бы собаку с собой забрала.       Я снова отворачиваюсь к ноуту, но там ни черта интересного. Состояние снова ничегонеделательное. Наверное, устал с работы, но не уверен. Я бы лег спать, но надо подождать хотя бы еще два-три часа, чтобы это было не так тупо.       Доев чипсы, вытираю об себя пальцы. Какой же я мерзкий. Дел в сети у меня так и не появляется, так что комкаю опустевшую пачку и встаю. Заодно сгребаю другой мусор со стола, чтобы выбросить все сразу. Что тут у нас? Пять грязных ватных палочек, которыми я от скуки в ушах ковырялся, пара кружек, пустая бутылка из-под минералки. Бумаги какие-то скомканные, листы... Я быстро разворачиваю один такой и пробегаюсь глазами по написанному. А, что-то с учебы. Ну нахуй, все в мусорку.       Снова расправив пакет из-под чипсов, я пихаю весь мусор прямо туда. Походив по комнате, нахожу шесть пустых сигаретных пачек. Три из них с раком горла и единично со слепотой, инсультом и пародонтозом. Выбери своего бойца.       Больше выбрасывать вроде нечего (плюс еще две пластиковые бутылки у кровати), так что прибираю это все к рукам и выхожу из комнаты. На кухне Юра скептически наблюдает, как я пытаюсь затолкать все бутылки в переполненный мусорный пакет. - Не влезет, - вставляет он. - Влезет.       Не влезает. Сука. Еще и хуйня какая-то вывалилась на пол вместе с моими бутылками. Выпрямившись, я ловлю Юрин взгляд. Даже изо рта у него пахнет "яжговорилом". - Дай пакет, - вытягиваю руку, хмурясь.       Раз он все равно там стоит рядом с пакетным хранилищем. Юра дает. Я расправляю. Потом мою руки и, мельком оглянувшись, замечаю, что Юра все еще на меня пялится. - Че? - Ничего. Мыло справа лежит. - Да похуй.       Я и моющим средством воспользуюсь, мне не принципиально. Главное, чтобы не воняло.       У меня даже руки высохнуть не успевают, когда Юра доебывается, выйдя следом из кухни: - Все, ты успокоился?       А иначе что, блять, выебать себя снова предложишь.       Я оборачиваюсь с выгнутой бровью. Кидаю взгляд в сторону ванной комнаты. Вода там еще шумит вроде, но вдруг мама слышит все. И шестеренки у нее в голове шевелятся только так. Снова смотрю на Юрца. Глаз у того подбитый, и меня крутит непонятная смесь раздражения, удовлетворения и вины каждый раз, когда я на него смотрю. Сергею он сказал, что я случайно локтем в него заехал. Насколько в это можно поверить? Учитывая, что у нас была одна палатка на двоих. Может, у него тоже шестеренки нашевелили там чего. - Типа того, - помолчав, отвечаю.       Не знаю, что еще сказать. Вроде я и не злюсь, а вроде хуй знает. Если он сейчас начнет снова гнать всякое, я ему и второй глаз подобью. Для симметрии.       Ухожу в комнату, но не успеваю закрыть дверь - Юра проскальзывает следом. Я кидаю на него недовольный взгляд. - Ты заебал тут тереться, мама... - я замолкаю на полуслове, потому что вообще не собирался про нее ничего говорить, оно само.       Пока жую губы, Юра заинтересовывается: - Что мама? - Скоро начнет думать, хули ты бегаешь сюда, - неохотно договариваю и отхожу.       Юра усмехается. - Не выдумывай.       Ага, ну конечно. А потом она такая "Лёша, подойди-ка на пару слов", и все. Пока, сладкая жизнь.       С Юрой у нас дистанция, но он ее сокращает. Я резко выдыхаю, когда он толкает меня к стене. А потом опускается на колени. Я беспокойно кошусь на открытую дверь. - И че, ты серьезно типа?       Я все еще не могу привыкнуть к тому, что кто-то огромный вроде Юры может стоять на коленях и держать за щекой хуй. - А что не так?       Действительно.       По итогу молча кончаю, а потом гашусь от мамы, как прокаженный.

***

________________ Ира, 19:31

Приходи ко мне на ночь

________________

      Я тупо пялюсь на сообщение. Пялюсь долго, перечитываю на десять тысяч раз до полной потери смысла. Не знаю, как отмазаться - идти мне не хочется абсолютно. Я только что выебал Юру. И устал. А еще я не знаю, как объяснить ей свою красную исхлестанную рожу. Но это, наверное, пройдет, пока я там до нее доберусь, туда-сюда... Но как же не охота, сука, кто бы знал.

________________ Ира, 20:45

у тебя же мама дома?

Она к подруге ушла до завтра

солнышко я бы пришел если бы ты раньше сказала но я уже с пацанами договорился

Че прям совсем никак уйти

мы только сели

И у кого вы?

у егора с антоном

Ты пьяный?

немножко

Понятно

не обижайся

Все нормально

приду в субботу как договаривались

Хорошо

люблю тебя

<З

________________

      Я со вздохом кладу телефон себе на грудь. Юра, перевернувшись, запускает пальцы мне в волосы. - Что?       Делиться с ним своими проблемами не хочется. Я молча качаю головой, залипая в потолок. Через какое-то время он замечает: - Зря обстригся.       Что мне теперь пóтом ходить обливаться? Хотя это глупо, с такой мотивацией надо было идти в парикмахерскую еще в начале июня. Но сейчас, по крайней мере, ничего не лезет в глаза и не мешает.       Я морщусь. - Ага. С кровати моей съеби.       А то разлегся, как этот. Полноправный любовник. Нежности устраивает, что еще, блять? Мы уже поебались. Все. До свидания.

***

- Ого.       Ира, встав сзади, заглядывает через мое плечо. Окинув взглядом полки холодильника, она соглашается: - Да не говори.       Внимание: у Иры в холодильнике еда. Еда. Вы понимаете? Ни один только пакет с морковкой, ни одинокая кастрюля с прокисшим супом недельной давности, а куча всякой всячины. Не так, конечно, чтобы полки прямо ломились, но теперь хотя бы складывается ощущение, что кухня обитаема. Сразу видно, мать приезжала. Навела порядок. Половина из этого, правда, протухнет, потому что Ира еду презирает. Надо выручать скоропортящиеся продукты, все, я иду на помощь, расступитесь.       На одной из полок обнаруживается сыр. Я беру его и подношу к лицу. Втянув носом, сообщаю: - Пахнет носками.       Ира закатывает глаза: - У тебя все носками пахнет. Он на вкус будто с грибочками.       Я даже лоб морщу, кидая на Иру недоверчивый взгляд. Она жмет плечами и отходит. - Сам попробуй.       Посомневавшись, откусываю с краю. На сыре следы от моих зубов. Съедобно. - Бля. Реально. Это нормально? - Не знаю. - Как так. Ты же сырный эксперт, - я заворачиваю сыр обратно в пленку и возвращаю в холодос. - Я эксперт сырных косичек, не надо путать, пожалуйста.       Ладно, уговорила. На столе обнаруживается открытая пачка с пряниками. Они странного красноватого оттенка, поэтому привлекают мое внимание. Стащив один, принимаюсь его изучать. Видимо, Иру привлекает мое скривленное ебальце, потому что она спрашивает: - Что?       Я поворачиваюсь к ней. - Че с пряниками? Хуйня какая-то.       Да-да, я в курсе, что они просто с каким-то там вкусом. Я не признаю вот эти все выебоны от производителей. Ратую за классику.       Ира отбирает и откусывает, демонстрируя в разрезе... в откусе? Неважно. Внутри они розовенькие. - Сам ты хуйня. Они клюквенные.       Она настойчиво елозит пряником по моему рту, поэтому приходится пойти на поводу и откусить тоже. Посмаковав, я тяну: - И где клюква, собственно. Обычные пряники с какой-то добавкой.       Ира отворачивается и доедает пряник в одну каску. - Ой, все, - фыркает она. - Иди уже отсюда.       Для того, кто равнодушен к еде, Ира слишком ее защищает. Или это просто еще одна возможность наехать на меня? Как бы там ни было, ладно, ухожу.       В комнате падаю на кровать, свесив ноги на пол. Ира продолжает копошиться на кухне, поэтому я просто пялюсь в пространство перед собой, сцепив руки на животе. Краем глаза заметив что-то интересное, поворачиваю голову. И вскидываю брови.       Пустые бутылки из-под пива на полу. Так-так-так.       Я даже не ленюсь встать и взять одну. Повертев ее в руках с исследовательскими целями, возвращаюсь обратно на кровать. Терпеливо дожидаюсь, пока Ира придет и, едва завидев ее, демонстрирую бутылку. - Это что такое?       Ира, судя по ее прикрывшимся глазам, хочет мне уебать. Как-то это нечестно. Если пью я - то я пиздец сволочь и душегуб, а как она пьет, так все нормально. Ей можно. - Мама уехала вчера, я выпила маленько, - огрызается она, отбирая бутылку.       Мой выразительный взгляд ее напрягает. - Ну что? - вздыхает она. - Ты вот сама выпиваешь, когда одна, - спокойно отвечаю. - И тебе норм. И мне норм. А как я выпиваю, так ты мне пиздец устраиваешь. В чем логика?       Просто интересно.       Ира морщится. - Лёша, - тянет она так, будто снова начинается. - Я когда выпиваю - я выпиваю. А когда ты выпиваешь, ты нажираешься. Чувствуешь разницу?       Долго посмотрев на нее, качаю головой. - Нет.       Не понимаю, как Ира к этому пришла. Хуйни я не выговариваю, лезть не лезу ни к кому. Сижу себе тихонько, и все. Какая тут разница.       Я высказываю это Ире. Она снова вздыхает - вернее, резко выдыхает, так, будто я ее задолбал. - Я могу позволить себе одну-две вечерком, - возражает она. - Но если дела какие-то остались, я после этого могу их сделать. Учеба там, все такое. А ты если одну выпил - то все. Будешь за догоном ходить, пока не отключишься. - И что, ты только из-за этого меня тиранишь каждый раз? - Лёша, блять, - не выдерживает она. - Ты себя со стороны не видел просто. Я если выпиваю, то чтобы расслабиться, а на тебя смотришь и... ты прямо спиваешься как будто. У тебя такое лицо иногда, будто ты пойдешь и в туалете на ремне повесишься. А я думаю об этом и просто, блять...       Я удивленно пялюсь на нее.       Серьезно? То есть даже так. Ничего себе заявление. - Ты даже не понимаешь, как это жутко, - продолжает Ира сердито. - Мы когда с тобой пьем, я потом полночи не сплю, слушаю, рядом ты лежишь или пошел уже. Пиздец.       Все еще сидя, я перехватываю ее за талию и подтягиваю к себе. Пытаюсь поймать ее взгляд, но Ира на меня не смотрит. - Я об этом даже не думал, - помолчав, говорю. - Вообще ни разу.       Она кидает на меня недоверчивый взгляд. - Ну вот, теперь будешь думать. - Не буду, - лезу к ней, чтобы поцеловать. - Что у тебя за мысли вообще?       Встречаешься с девушкой третий год, а она втихомолку думает, что ты выпилиться хочешь. Заебенно, что сказать. - Говорю же. Ты себя со стороны не видишь просто. У тебя взгляд такой тяжелый сразу. Поэтому не могу, когда ты там где-то набухиваешься. Тут я за тобой хотя бы присмотрю, а там? - Я до таких состояний не напиваюсь.       И не помню, чтобы подобные навязчивые мысли о смерти меня как-то касались. Всякое бывало, но по ерунде. А Ира загибает в область ебанутого. Вот какой я, по ее мнению. Понятно. - Ладно, все, - помолчав, обрубает она и лезет ко мне на колени. - Давай чем-нибудь другим займемся. - Давай.       Ей нужно голову освободить. Намек понят. Опрокидываю Иру на кровать.       Буду ее ебать с чавканьем и смаком.