Думай позитивно

      Адриан полулежит на расстеленном диване, подсунув под шею подушку. Втыкает в ютуб без наушников, сдавленно хихикает. Хорошо ему. Я сижу у него в ногах (с его босой ступней на бедре). На коленях у меня ноут, на ноуте пыль и реферат, который я должен отправить до двенадцати ночи. Реферат не для меня, для людей - за деньги для людей чего только не сделаешь.       В очередной раз поймав мой взгляд, Адриан, у которого с такого ракурса образовывается еще пара дополнительных подбородков, интересуется: - Закончил? - Почти.       Он бесцеремонно пихает меня ступней в бок. Я слежу, как бы его пятка не проехалась по клавишам на ноутбуке - будет не здорово, если все внезапно закроется или удалится. Я ведь живу на риске. Сохраняю документы раз в час, чтобы внести элемент неожиданности в свою жизнь. - Давай быстрее, ебаный в рот.       Адриан, честно говоря, прихуел. Лежит без наушников, ржет в голос, ноги на меня закинул. Еще и торопит каждые пятнадцать минут. - Я пока сижу, ты мог бы десять раз уже сходить.       У него кончились сиги, мои ему не нравятся. В чем проблема? Встал и вышел из дома, тут до ближайшего магазина два шага. - Не хочу. Вместе пойдем. - Ну жди тогда.       Позалипав в телефон еще несколько минут, он кладет его на грудь и какое-то время просто лежит. Краем глаза вижу, как он меня разглядывает, но я впал в рабочее состояние, поэтому не отвлекаюсь. И вопросительно мычу, когда Адриан, повалявшись без дела и, вероятно, окончательно заскучав, спрашивает: - Долго еще? - Ты как осел из Шрека, - сообщаю, не отрывая глаз от экрана. - Мы приехали? Мы уже приехали? А сейчас? - Мне больше нравилось, когда ты нихуя не делал, - недовольно вздыхает тот.       Ну, наверное. Просто я нащупал легкие денежки - клепаю всякую учебную хуйню по заказу за вознаграждение. Иногда даже одни только презентации делать приходится, господи прости, и это я на себя думал, что хуйло ленивое. Приходится, правда, с ноутбуком в обнимку находиться большую часть времени, потому что для себя любимого мне тоже нужно делать всякое... Зато на дому. А всего лишь пришлось задействовать парочку старых контактов, вот уж правда, примагничиваю к себе нужных людей на раз-два.       Адриан, впрочем, куксится сидит. Лежит. Я же обычно был полностью в его распоряжении, а тут последние разы прихожу с делами и занимаюсь ими, вместо того чтобы лениво и уютно валяться.       Пролистываю документ до конца, чтобы оценить масштабы. - Минут двадцать осталось.       Адриан не отвечает. Спустя паузу подтягивает к себе ноги и вовсе встает с дивана. - Бля, я тогда в душ пошел. Замерз че-то.       Кидаю взгляд на его спину поверх ноута. Просто одеться потеплее, конечно же, не судьба. У Адриана какие-то сложные отношения с носками - дома он их не носит. - А магазин? - Да похуй. У Виталика стрельну, как придет.       Пожимаю плечами и на выходе из дома не настаиваю. Хотя бы потому, что Адриану, кажется, самому не очень сильно хочется совершать вылазку, учитывая, что он использовал меня как предлог никуда не ходить. К тому же за окном опять творится из области унылого - снег, ветер и вот это все ноябрьское.       Адриан уходит, остаюсь в комнате один. В квартире больше никого нет, кроме нас двоих, но странно себя уже давно не чувствую, привыкнув к обстановке. Странное дело, как быстро можно адаптироваться к меняющимся условиям жизни. Никогда бы не подумал, что стану так подолгу и часто зависать в одной и той же квартире с одними и теми же пацанами, с которыми, по факту, меня ничего не связывает. Мы даже не бухаем - так, иногда курим вместе на кухне. Исключая Адриана, разумеется, с ним дела ведутся иначе.       Хотя... что странного я нашел в том, что торчу здесь? Я ведь постоянно у кого-нибудь ошиваюсь, ну, сейчас справедливей будет сказать - ошивался. То ли устал, то ли достиг максимального уровня просветления, прошарахавшись по чужим квартирам несколько лет. Сначала сидел у Иры, сейчас сижу у Адриана. У кого засяду дальше? Все-таки вне дома как-то спокойнее и правильнее, может, это и не с приходом Юрана ощущаться начало, может, сидение на плечах у матери глодало меня периодически все время.       И чего я так взъелся на нее. Надо бы позвонить хоть раз ей, серьезно. Она-то в чем виновата, ей откуда о моих заебах знать.       Вздохнув, сохраняю дописанный реферат и, потратив еще пару минут на отправку и все формальности, закрываю крышку ноута. Отложив его на стол, валюсь на место, где до этого квасился Адриан. Он, кстати, все еще моется - я закончил с делами быстрее.       Прикрываю глаза на пару секунд, меня вырубает. По собственным ощущениям, задремал я даже не наполовинку, так, на четвертинку, и все равно пропускаю момент, когда трубы перестают гудеть и Адриан появляется в комнате. - Спишь?       Вздрогнув, резко открываю глаза. Адриан в одних штанах, без футболки, приглаживает мокрые волосы возле зеркала. Зеркало у них тут, кстати, мощное - будто из какой-то антикварной лавки приперли, рама явно с дореволюционных времен. Не то чтобы я был специалистом, но Адриан тоже что-то такое говорил.       Он, кстати, все еще без носков. Да, подходящий наряд для того, кто вечно мерзнет - выйти после душа в одних штанах. Хотя он, наверное, опять в кипятке плескался. После него в ванную комнату зайти невозможно, поскольку в оставшемся паре можно заживо свариться. - Нет, - отвечаю все же и потягиваюсь. - Ну так. Глаза прикрыл. - Я так и понял, - хмыкает Адриан. - Всю ночь хуйней маешься, потом целый день глаза прикрываешь. - Пошел нахуй, - зеваю лениво. - Что хочу, то и делаю.       И вообще, что за наезды. Я хуйней маюсь, только когда у него ночую, потому что обычно эти часы уходят на учебные дела. Но здесь же ими не позанимаешься. Или что? "Да нет, ты спи, я сейчас по-быстрому...". И щелк-щелк-щелк по клавишам всю ночь. Адриан за такие мувы развыебывается только так - неожиданно он любит няшкаться под одеялом перед сном. И нет у меня способности засыпать по щелчку пальцев, за годы такой жизни тоже режим выработался, пусть и спидозный.       Адриан не отвечает, подходит к дивану, наклоняется прямо надо мной, чтобы взять валяющуюся где-то тут зарядку от телефона. Я вдыхаю, едва не уткнувшись лицом в его грудь. Не удерживаюсь от комментария: - Как пахнет от тебя...       Адриан, выпрямившись с зарядкой в руках, кидает на меня недоуменный взгляд. Неуверенно уточняет: - Чем? Пóтом?       Неуверенно потому, что он только из душа вышел, и как ему вообще в голову мысль о поте забрела. - Нет. Телом, - поправляю.       Даже не гелями душистыми и не всем вот этим. Просто чистым здоровым телом - духовного кот нассал, ну и что с того. Плотский мир победил.       Адриан, уткнувшись носом в свое плечо, шумно втягивает воздух. Проделав так несколько раз, сообщает: - Не чувствую. - Свое не пахнет.       Не слишком-то Адриан мне верит, судя по его скептическому выражению лица. Я удивляюсь, когда он, поставив телефон заряжаться, лезет ко мне и утыкается носом в шею. Потом оттягивает ворот, чтобы обнюхать ниже. Я невольно усмехаюсь, но пытаюсь не ерзать. Потом все-таки вцепляюсь в него. - Блять, щекотно. - Ну да, пахнет, - признает Адриан и добавляет: - Ни на что не намекаю, но ты бы тоже сходил помылся.       Закатываю глаза. - Ты бы еще в подмышку залез. Нюхнешь? - с готовностью задираю руку. - Только после водки, - он перекатывается на спину и, помолчав, говорит: - На выходных у Григорьева собираемся. Пойдешь?       Молчу для проформы, хотя на самом деле давно все решил. - Нет, - поймав вопросительный взгляд Адриана, морщусь. - Не хочу. Не знаю. Посмотрим. - Что-то ты совсем ходить перестал, - замечает он. - В смысле, так, посидеть у кого-нибудь. - Я понял, - останавливаю его. - Да хуй знает, как-то... перегорел.       Сначала ты бухаешь в больших малознакомых компаниях, где много бухла, людей и всратых историй, которые ты потом выносишь оттуда. Потом ты бухаешь среди друзей, где вы жалуетесь на жизнь, много хуесосите кого придется и немного веселитесь. После ты бухаешь один, много и безрадостно.       Казалось бы, после этой стадии хочется вернуться к истокам, к ситуативному счастью большой гулянки, но как-то это не так работает. Могу отсидеть, конечно, и такие мероприятия, но лучше посижу в маленькой компании проверенных душ или один. Нет, одному грустно, давайте не будем об этом.       Адриан огорченно вздыхает и наваливается сверху. Давит он мне куда-то под горло, так что дышится тяжело, дышится с напрягом. Вот это он сейчас здорово сделал, конечно, только немного опасно. Я и так тосковать начал по тем временам, когда Юра пиздил меня по лицу. Господи, как же плохо это звучит. Нездоровая какая-то хуйня во мне сидит все-таки.       Думать о Юре не хочется, но все равно думается. Я из-за этого последний наш с Адрианом раз поебался на откровенную троечку. Ему вроде норм было, но осадок-то в душе все равно остался. - О, - замечает он, что передавил мне шею. - Извини.       Горло першит. Сглотнув, слегка глухо говорю: - Да нет. Можешь продолжать.       Встречаюсь с Адрианом глазами и даю ему понять, что не случайно сейчас это вкинул. И имею в виду то, что сказал.       Он не понимает. Или делает вид, что не понимает, только усмехается и глаза отводит в сторону. Наверное, все-таки не догнал. А я не могу взять и сказать что-то вроде - ебани меня по лицу, пожалуйста, а то мне грустно. Я, кстати, много раз об этом подумывал уже. Ну так, к слову. Пару раз даже чуть не просил вслух, но не смог себя пересилить.       Все-таки не рядовая хуйня, такую просто так не вбросишь. С Юрой в этом плане было легче, он ведь первый начал. А я подхватил внезапно. Как просто быть на подхвате.       Адриан после душа горячий и будто шелковый, трогать его очень приятно. Только волосы ледяные, к его голове стараюсь не лезть. Он замерзнет через пару минут и пойдет утепляться, так что пока есть возможность полапать его за голую спину, нужно ей пользоваться.       Пока целуемся, думаю о том о другом, пятом-десятом, хуе-мое, тоси-боси. Странно жить на свете двадцать с лишним лет и обнаружить в себе тягу к чему-то неприличному. Хотя двадцать - это не тридцать и уж тем более не пятьдесят. Когда еще открывать в себе интересные заебы, если не сейчас?       Да и, смешно, что я строю из себя вообще. Можно подумать, все эти двадцать лет я ебался без продыху, все прознал, все перепробовал, всем пресытился - и тут вдруг ебнуло что-то новое, шок контент. В мир Большого Стабильного Секса я вошел с приходом Иры в мою жизнь, а до этого так было, по мелочи, где что обломится. Где кто даст. С Юрой взошел на новый этап, дальше, вероятно, тоже ждет что-нибудь всратое, хотя действительно кажется, будто все перепробовано и в чем смысл дальше жить.       Адриан, как и предполагалось, скатывается с меня, чтобы одеться. У шкафа, доставая бурый застиранный свитшот, в котором он ходит по дому, говорит: - Я бы предложил тебе сладко дунуть.       Продолжения не следует. Вскидываю брови. - Но? - Но ты какой-то загруженный опять, - смотрит он на меня, запутавшись в рукавах. - Не хочу, чтоб тебя приебнуло по-дурному.       Пожимаю плечами. - Да вроде норм. Откуда ты вообще берешь... стафф? - усмехаюсь непривычности сленга, какой-то он не здешний, не наш, а потому забавный.       Глупый, в общем-то, вопрос, учитывая, что Адриан вхож в разные тусовки. Перед своими творческими вечерами закидываются, наверное, всяким, потом на своей волне шпарят словесное. Там где-нибудь и достал.       У Адриана таинственно вытягивается лицо. Вообще-то он не любит говорить о наркотиках. Я как-то пытался завести тему - и не один раз, кажется. Но он постоянно сводит разговор к левым вещам, отшучивается или отмалчивается. Короче, гасится пацан.       У меня тоже есть секреты, поэтому не вытягиваю из него. Не хочет говорить - ладно. - Есть один человечек, - кидает Адриан с небрежным видом и на этом заканчивает, повалившись рядом.       Ну, большего я и не ждал. Поворачиваю к нему голову. - Значит, не будем? - уточняю на всякий.       Он смотрит в ответ. - Ну если лицо попроще сделаешь, может, и будем, - отвечает в тон.       Я не знаю, что у меня там с лицом не так. Вроде все как обычно. Адриан лежит рядом, не шевелится. В комнате ему не хватает телевизора, чтобы шумел на фоне. У бабушки дома он постоянно включен, а поскольку стоит он прямо рядом с дверью в мою комнату, слушаю его краем уха я круглые сутки. Ну, когда бываю дома, конечно. Бабуля часто засыпает перед телевизором. Или просто забывает его выключить, когда уходит куда-нибудь.       Открываю рот, чтобы сказать уже "ударь меня" или что-то такое. Но говорить это ни с того ни с сего - затея хуевая. Снова сливаюсь, в очередной раз.       Адриан, впрочем, замечает мои телодвижения. Может, услышал, как я побольше воздуха ртом глотнул и не развил его потенциал. Он снова разворачивает ко мне лицо. - Что? - Да не, - отмахиваюсь и лезу к нему на пососаться.       Он не против, это главное, обвивает руками, почти затаскивает на себя. Я не особо этому способствую, не хочется Адриана никуда вдавливать и прижимать, как обычно. Зацепившись за него, перекатываюсь на спину, чтобы он оказался сверху. Он же любит, когда так, пусть наслаждается.       Волосы у него все еще влажные и холодные и пальцы на ногах уже замерзли. Не знаю, как он это делает - мерзнет в два счета.       Он притирается, возимся с ним в одежде, обламываем друг друга по приколу. Дальше лучше, и воздух горячее, и в штаны уже машинально пальцы лезут. А потом я все порчу. А потом я говорю: - Уеби мне, - облизываю губы. - По лицу.       Это стоит видеть: Адриан опешил. Отпрянув, вглядывается в меня. - Чего?       Мне стремно, но пока я все еще возбужден, все еще машинально лезу в штаны, повторяю: - Ну, ударь меня. По щекам. - Э-э, - тянет Адриан. - Не понял. - Блять, - выдыхаю и почти говорю уже какое-нибудь "забей", но рот сам продолжает: - Ну пиздани меня, тебе че сложно, блять.       Ладно, я не должен вести себя агрессивно, когда это не часть сексуальных игр. Но я смущен. И раздосадован. Типа, это реально трудно - попросить о чем-то таком зашкварном. С Ирой бы я, наверное, вообще никогда не решился или с какой другой девушкой. Но Адриан, может, уже пробовал всякое. Ага, Юра пизданул меня по лицу однажды, и я такой сейчас прилепил стереотип о том, что если гей, то автоматически готов на все.       Господи, как сложно жить. Я просто хочу нормально поебаться.       Адриан выпрямляется. В смысле, он сидит у меня на бедрах и сейчас смотрит оценивающе сверху. Я раздражен, лицо горит. Если он сейчас не сделает хоть что-нибудь, я скорее всего распсихуюсь и уйду домой. Вот настолько все плохо с головой. - Ты... - запинается он. - Правда хочешь, чтобы я тебя ударил? - Да. По лицу, - уточняю. - Ладонью.       Наверное, надо объяснить, что мне нравится, когда такое происходит. Не то чтобы я без этого удовольствия не получаю, но тут кайф другого рода. Я пока не разобрался, что это и откуда. - Ну, - все еще грузится Адриан, но потом вроде как тоже цепляется за идею. - Давай попробуем.       Он бьет вяло и коротко, как если бы пытался разбудить меня спящего. Сам понимает, видимо, что хуево вышло, улыбается неловко, криво. Я выгибаю брови. - Ты издеваешься? - Да ладно, все.       Теперь бьет сильнее, уже размахнувшись. Я закрываю глаза, когда прилетает по щеке, но выходит все еще не так, как было с Юрой. Вцепившись в бедра Адрана, недовольно отзываюсь: - Я че, шестилетняя девочка перед тобой лежу? Давай сильнее.       Чувствую его вес на себе, как он шевелится, но глаз не открываю. В этот раз получается лучше - даже звук стоит настоящий. - Еще. Сильнее.       Адриан медлит. - Ты уверен? У тебя уже щека красная. - Блять, да похуй. Бей.       У Адриана сопение сосредоточенное, я, напротив, то и дело перестаю дышать. Звуки в комнате стоят звонкие, мне по скуле попало и по носу. У Адриана это, видимо, в первый раз, даже забавно как-то. Я слишком сильно сжимаю его ноги пальцами, замечаю это, отпускаю, а потом опять по-новой.       Все-таки хорошо, что в квартире больше никого нет.       Адриан вдруг прекращает. В том плане, что удара не следует, вместо этого пальцы просто прикасаются к моей щеке, едва-едва, настороженно. Посмаковав боль, перетекшую в горение, заставляю себя немного успокоиться, хотя плющить только начало. Открываю глаза.       Адриану происходящее не вкатило, если судить по его смятенному лицу. Да и в целом он напряженный. Похоже, пытается решить, что делать дальше - извиниться или обматерить.       Он прочищает горло, пока я шумно дышу носом. - Ты... Это же не подвид селфхарма сейчас был? - Че, - фыркаю, и пальцы в Адриана уже не вцепляются, а поглаживают размашисто.       Адриану сложно то ли сформулировать свои мысли, то ли просто озвучить их. Хмурится натурально. - Ну. Типа ты такой ненавидишь себя и... - он с сомнением дергает плечами, - просишь себя отпиздить. Не знаю. Что-нибудь типа того.       С издевкой смотрю на него. На щеке у меня, вероятно, след от ладони - Адриан туда то и дело косится, смутно заинтересованный. - Да, именно поэтому. Давай ты сейчас помолчишь, пока я...       Тянусь к своим штанам, Адриан удивляется. - Ого, - произносит.       Непонятно, что за реакция такая, потому что сидит он прямо на мне и если не чувствует, то точно видит, что мне хорошо.       Лежу одетый, футболка задралась, лицо, наверное, красное. Лежу дрочу, жизнь прекрасна, Адриан сидит сверху и ахуевает. Удивляется - в целом неприятно, но на поверхности очень даже приятно удивляется, потому что ну когда еще я лежал перед ним и гонял болт? Не на показуху - хотя это, конечно, тоже - а просто так, по душевному порыву.       Адриан вздыхает от всего навалившегося на него. - Ну ты, блять, даешь, - комментирует он, а потом у нас голландский штурвал, а потом у нас русское безделье.

***

      Антон сдержанно удивляется, когда выгружаю книги перед ним на стол. Книги годов шестидесятых, с трухлявыми корешками и желтыми страницами. Сохранились они не очень хорошо, потому что хранились где угодно, только не в шкафу. - Ого, - берет Тоха в руки ту, что сверху. - Где достал? В Распутинку ездил?       Что мне ваши госовские библиотеки на краю земли. - Не. У бабушки. Подумал, че я поеду. Заглянул на антресоль. Нашел прах Ленина, - шучу и параллельно обтряхиваю руки об себя.       Антон усмехается, Юля с улыбкой тоже берет себе экземпляр. Прочитав название, вскидывает брови. Я удаляюсь ненадолго, чтобы купить кофе. Когда прихожу, Юля прерывает свое обсуждение с Антоном и спрашивает: - Откуда у твоей бабушки такие раритеты? Это же, ну, не каждый читать станет.       Жму плечами. - От деда осталось. Он тоже на истфаке учился. Правда, не доучился, - хмыкаю. - Тоже думаю, вот, по его стопам пойти.       Женился, пошел на работу, дети родились (у мамы был старший брат, но он в девяностых умер раньше, чем я родился). Не до студенческих развлечений стало. Какая там учеба. - Да, сейчас бы в ноябре на последнем году учебу бросать, - задумчиво отзывается Антон. - Это как у меня есть знакомый, - вкидывает Юля, - который четвертый год на первый курс идет, типа, направления меняет. Говорит, преподы его уже придушить готовы. - У каждого есть такой знакомый.       Я не успеваю рассказать про своего знакомого (у меня их даже несколько, и у каждого опыт сугубо индивидуальный), - Кристина появляется откуда-то из-за спины и со вкусом херачит меня по плечу. Кидаю на нее озадаченный взгляд. - Эм... - Лёша, - угрожающе начинает она. - Сука ты, ясно тебе?       Переглядываюсь с остальными, но те тоже не в курсе, где я маху дал. - Нет? - тяну вопросительно.       Кристина сопит, демонстративно злится, но потом признается: - Да ты мне снился сегодня. У меня был чемпионат по футболу, я была вратарем. Опаздывала просто кошмарно, а ты меня на входе задержал, начал че-то про жареное мясо втирать, блять. Я из-за тебя опоздала, и меня дисквалифицировали. Я проснулась в холодном поту, сука.       Антон от души смеется. - Бля, Лёха, ну ты урод так-то. - Прошу прощения. Не мы такие, жизнь такая. - Жизнь - она такая, дает прикурить даже тем, кто не курит, - добавляет Юля с многозначительным видом. - Из того же фильма, кстати, фраза. - Че, - впадает в ступор Антон. - Из какого фильма? - Мм. Не помню. Нашего какого-то, в смысле, российского. Там про бандитов, кажется.       Кристина прикрывает глаза. - Здорово ты уточнила. У нас восемьдесят процентов фильмов про бандитов. А остальные двадцать про несчастную дурочку, которая приезжает в деревню или город, а в конце у нее и мужик и дети, и вообще житуха - спасибо, господи. - А про ментов где?       По Кристине видно, что она осознала свой промах. Вслух его, однако, признавать не спешит. - Там же, где и про бандитов, - заявляет она.       Не согласиться трудно. Да и не хочется спорить, я в российском кинематографе экспертно не шарю, чтобы ей что-то доказывать.       Пока ведем про это речь, подтягивается Катя. Мест за столом всего четыре, поэтому уступаю ей свое и отправляюсь в краткосрочное путешествие в поисках свободного стула. - Где Грачик? - интересуюсь и по ее скривившемуся лицу понимаю, что она слышала этот вопрос за сегодня множество раз.       Ну, так уж повелось. Раньше все постоянно спрашивали у меня о Егоре, теперь за него отвечает Катя. Отдал друга в хорошие руки. - Курить пошел. - Один? - удивляюсь. - Ага.       Юля ловит мой взгляд и выгибает бровь. - Так вы же помирились вроде, - не совсем уверенно озвучивает она то, что виснет в воздухе.       Катя раздраженно вздыхает. - Да не знаю я. Ну захотелось ему одному покурить. Я-то че.       Требуется срочная смена темы, чтобы Катя не похерилась, а заодно не похерила всех нас. Я сижу во главе стола, поэтому смотрю на всех, а все смотрят на меня. Кристина в том числе запинается об меня взглядом. - Че довольный такой? - Да нет. - Да да, - хмыкает она.       Дарю ей выразительный взгляд. Почему-то она чаще остальных наезжает на меня по поводу моего довольного лица. Что мое лицо вообще сделало, что к нему так сильно придираются?.. - Просто рад посидеть тут с вами. Кофе попить, - бултыхаю остатками в стакане. - Ну точно, - не верит Кристина. - А в остальное время ты нас ненавидишь, получается.       Не совсем понимаю, как она пришла к этому заключению. - Нет. Почему... - Да хорош прибедняться, - обрывает она и даже наседает грудью на стол. - Давай, признавайся, кого выебал?       Бессильно вздыхаю. Посматриваю на остальных, но они не вмешиваются, самим интересно, как я выкручусь. Эх. А был бы тут Егор, сразу бы выручил меня каким-нибудь тупым вбросом по типу "мамку твою". Я-то так не могу сказать, ну не Кристине же в лицо. Это грубо. - Систему.       Кристина предельно громко фыркает, а Катя, встретившись со мной взглядом, отводит глаза.       А я что? Не за столом же о таком говорить.

***

- Ты куда?       Удачно ловлю Грачика на лестнице. Он целенаправленно направляется вниз, с таким решительным видом только домой и съебывать.       Он поднимает глаза. - В Брусничку. - О, - сменяю маршрут. - Я с тобой. Ты за сигами? - Не, газявы захотелось.       Хмыкаю. За газявой можно было бы и в столовую сходить, но там остался один отечественный Буратино, которого Грачик презирает еще со времен мультфильмов. Не знаю, чем он ему не угодил.       Перед гардеробом, как и обычно в это время, столпотворение, мы тратим целую вечность, чтобы просто забрать свои куртки. Потом еще Егор одевается миллион лет. Я, уже застегнутый на все замки, трусь рядом с ним. Смотрю на него через зеркало, лицом к которому он стоит. Ебальце у Егора какое-то унылое. Я сочувствующие советую: - Не грусти. Иначе писюн не будет расти.       Грачик поднимает растерянные глаза, встречается со мной взглядом через отражение. - Ты долбоеб? - реагирует не особо ярко. - А че ты.       Ладно, это не очень справедливо, что я до него доебываюсь из-за сложного ебала. Сам хожу с таким большую часть времени, и никто мне в лицо этим не тычет (ну, в основном). Но я такой по жизни, а Грачик не из молчаливых, поэтому хочется его сразу расшевелить, когда он опечаленный. - Ладно, пошли, - напяливает он на себя шапку.       Выходим наружу. Грачик зябко ежится. - Блять, че так холодно, - бурчит он.       Мы заворачиваем за корпус, чтобы пройтись вдоль набережной до ближайшего продуктового.       Доходим за пять минут. Самое удивительное - это встречать школьников, шурующих в магазин и обратно в одной школьной форме. Идете вы, два взрослых заебавшихся дяди, за сигаретами (и за газявой), а тут они. Девчонки в юбках и колготках, пацаны просто с понтовыми лицами, некоторые даже делают вид, что им вообще поебать, что снег лежит, минус двадцать три, а они в тонких рубашках. Другие прижимают руки к телу, засовывают ладони в карманы, и трясет их, как объебанных.       Два таких субъекта как раз выходят перед нами из магазина. Я даже не знаю, где именно здесь находится школа - в окрестностях нигде не встречал. И нормально им хуй знает куда ходить за ебучими сухариками в одной форме?       Ладно, я просто завидую. Сам-то я в школе без куртки никуда не выбегал зимой, крутым себя не чувствовал.       Смотрю на Егора, у него вообще шапка до бровей натянута, как у уебка. Ничего не поменялось со времен школы, а ведь это мы с Грачом могли сейчас пиздовать на перемене за сухариками.       А идем за сигаретами.       Внутри тепло и немного душно. Грачик долго бродит у полок с газировкой. Заметив, что я тоже прихватил бутылку, он ожидаемо квасит ебало. - Ты че, серьезно байкал взял? Возьми тархун, он и то лучше.       Вскидываю брови, уставившись на него. - Нет. Хочу байкал.       Нормальный напиток. С травками. Специфично, но если раз в полгода пить, то можно и кайф словить. - Фу, он же стремный.       Сам ты стремный, блять. - Отъебись? Че пристал ко мне. - Это же советская замена пепси. Вон, возьми оригинальный пепси, че ты паль пьешь всякую.       Все ясно. Егор стареет. - Хочу пить паль. И носить.       Здравствуйте, мои паленые найковские кроссы, купленные по дешевке на рынке, потому что мне похуй. Встретимся в мае.       Грачик прищуривается и тянется к минералке. - Понятно. Поддерживаешь отечественного производителя.       Говорит так, будто это преступление.       Смотрю на минералку в его руках. - Ты тоже вообще-то. - Ну это не хуйня какая-то. - Слышь, хуйня, - хмурюсь. - Иди уже, а.       На кассе платим молча. Выхожу на улицу первый. Не сговариваясь, решаем покурить здесь же, не уходя далеко. Выпив газировки, продолжительно смотрю на Грача. - Ну и что с тобой, - он переводит взгляд на меня. - Давай, слушаю вас внимательно.       Егор хмурится. Брови его не вижу, но эта хмурость в целом на его лице проступает. Надо отдать Грачу должное, он не принимается ломаться и делать вид, что ничего не происходит. - Да блять, - с досадой выдает он. - Катя не хочет переезжать ко мне.       Мне требуется время, чтобы переварить эту новость. - Куда? - уточняю тупо. - Домой? - Ну да. Говорит, не хочу с твоими предками жить.       Не отрывая от него взгляда, глубоко затягиваюсь и, помедлив, выдыхаю дым. - Ты еблан? - Егор недоуменно мычит; я продолжаю: - Блять, Егор. Ты угораешь сейчас? - Да че? - психует он. - Ты же сам вечно плевался на всех. Когда мы с Ирой хотели съехаться в тот раз, ты ебать че развел тут, вспомни.       О-о, еще никогда Грачик не сыпал оскорбительными шутками так яростно. - Говорил, что раньше тридцати ни с одной бабой жить не станешь. И че, где? - Да бля, - расстраивается Егор. - Это другое.       ЭтоДругоеТМ - от создателя "я не расист, но".       Все понятно, сердце Грача было похищено коварной женщиной. Странно думать так о Кате, с которой я общаться начал даже раньше Егора. - Ладно, - еще немного позлившись, прощаю его за всю тупую хуйню. - А что, квартиру там снять, не знаю, не судьба?       Егор же вроде работает. А может, уже и нет, на самом деле понятия не имею. Мы давно с ним не разговаривали. - Я просто не понимаю, какая ей разница, - выдыхает он. - Она же все равно в общаге живет. А тут у меня отдельная комната, и она помыться в любое время может и вообще. - Ты меня, конечно, извини, - помолчав, бычкую сигарету и кидаю в урну. - Но даже я не стал бы с твоими родителями жить. А я ведь жил у тебя неделю.       В далекие школьные годы, когда матери надо было уехать из города по делам, а я закатил скандал, что не хочу жить у бабули опять все лето. Ну грустно быть пиздюком и летом тусить в отрыве от своих друзей на другом берегу. - Почему? - Потому что, - вскидываю брови, - они лезут постоянно. Представь твою маму, которая каждый час будет к вам заглядывать, и как Катя к этому отнесется.       Егор тоже докуривает, задумчивый. Грустно помолчав, признает: - Ну да. Ты прав.       Времени до начала пары еще полно, потому что нас с прошлой отпустили пораньше. Мы все равно торопимся обратно в корпус, потому что оба замерзли. - А это, - начинает Грачик слегка невнятно из-за того, что вдавливает подбородок в ворот куртки. - Ты со своим якутом еще встречаешься?       Я не знаю, что у него за проблемы. То ли он не может запомнить, как зовут Адриана, то ли религия не позволяет ему произносить его имя вслух, только никак иначе Егор его не обозначает с недавних времен. "Твой якут то, твой якут се", блять. Стоило один раз упомянуть об этом, все, до свидания. Лучше бы вообще ничего не говорил. - Ну, да. Прихожу к нему, бывает.       Очень часто бывает, к слову.       Егор морщится. - Да нет. В смысле, че вы, встречаетесь, нет?       С ответом медлю, Грачик меня неожиданно сбивает с толку. Моего лица он не видит, занятый тем, что смотрит себе под ноги, пытаясь не ебануться на льду. Пыхтит. Мое молчание воспринимает как шанс добавить: - Ну так-то вы долго уже... - последнее слово я не разбираю, настолько невнятно Грач бормочет что-то себе в куртку.       Ну да. Долго. Как посмотреть. Мне иногда кажется, что целую вечность я живу возле Адриана и знаю его. Хотя, по факту, сколько там месяцев прошло? Где-то в июле мы познакомились. Сейчас ноябрь. Времени не существует. - Ага. - Ну так? Встречаетесь? - Это важно? - напрягаюсь. - Нет.       Грачик, кажется, огорчается, а может, просто ветер в лицо дует, и ему неприятно. - Ну как начнете, свистни мне. Просто хочу запомнить этот момент, когда ты, - он поворачивается, очень выразительно смотрит мне в глаза, - ты, начнешь встречаться с парнем.       Меня зажевывает. - Во-первых, я не собираюсь. Во-вторых, че такого, блять.       Егор вынужден снова отвернуться, пока не упал. Ботинки у него скользкие. - Да ничего. Просто, ну, странно. Я тебя больше половины жизни знаю, ты всегда за девками бегал, а тут - на, нахуй. Лёшка Архипов в две тысячи тринадцатом страдает из-за того, что слил тянку в интернете. В две тысячи девятнадцатом - перешел на парней.       Господи, какие еще "тянки"... - Ага. Куда-то не туда свернул. - Да я не это имел в виду, - отчего-то забеспокоился он. - И вообще, почему не собираешься? Ну, встречаться, все дела.       Егор в две тысячи тринадцатом: фу-у, встречаться для лохов, серьезных отношений хотят только долбоебы. Егор в две тысячи девятнадцатом: а чего не встречаетесь, все дела? Скобочка-скобочка, ага. - Блять, ну. Стремно как-то. Нахуй нам это надо.       И снова я порчу все своими загонами. По сути, мы уже с Адрианом ведем себя так, будто встречаемся. Я прихожу к нему домой, когда он еще спит со смены. Я даже ночевал у него как-то раз, пока он на работе был. Покупаем ему вместе пухан, блять. Он ждет меня после пар, чтобы сходить пожрать. Ходим в магазин вместе за пивом по акции, не надо забывать.       И что со мной не так? Не знаю. Со стороны наверняка выглядит, будто мы какую-то хуйню разводим (с моей подачи). Но со стороны все всегда так быстро решается в два счета и проблемы будто бы надуманные, и почему бы вам просто не сделать так и вот так, и вообще красиво будет. Ахуеть, спасибо за совет, блять, я же так нуждался в нем.       Ладно, пора прекращать разговаривать с самим собой. - Мда, - говорит Грачик уже на крыльце корпуса. - Вроде норм так времени прошло, когда я про тебя узнал, а я как в первый раз ахуел, так до сих пор в ахуе. Ну так, знаешь, фоном.       Фоновый ахуй. Синоним к моей жизни. - Странно это, - продолжает Егор уже внутри, стягивая с себя шапку. - Я столько раз про пидоров шутил... Тебе как, не обидно вообще? - Да не пидр я, блять.       В том понимании, какое вкладывает в это слово Егор. В другом еще может быть.       Хорошо, что возле гардероба стоим только мы вдвоем, даже гардеробщицы на месте нет. Иначе бы Грачик получил по зубам, вот серьезно.       Ну, по крайней мере, я его разговорил. Сам же хотел, вот. И вообще я должен радоваться, что мы сейчас свободно можем обсуждать эту тему. В том плане, что меня уже не так сильно напрягает и Егор тоже подпривык. Ну, он и изначально говорил, что ему похуй, но я-то его тоже больше половины жизни знаю. Пусть не пиздит. Не на пустой же почве он травит неприятные шутки с двойным подтекстом и смотрит на то, разозлюсь я или нет.       Он сочувствующе глядит на меня. - Один раз не пидорас? - тянет понимающе. - Ну ладно.       Хуядно, блять.

***

      Когда домофонную дверь открывают без лишних вопросов, сразу понимаю, что это Митяй. Только он молча открывал всем, кто бы им ни звонил. Он же и встречает меня в коридоре.       Коротко здороваемся, он оповещает: - Адриан на работе. - Ага, - отзываюсь. - Я в курсе. Подожду его.       Тот пожимает плечами, мол, да похуй, можешь не объяснять, ваши дела. И уходит тут же к себе. Я в одиночестве раздеваюсь, прохожу к Адриану. По пути заглядываю к Виталику (дверь в его спальню открыта), но там пусто.       Привычно захожу в комнату, там темно, потому что Адриан никогда не распахивает шторы. Мне все равно, я тоже ничего не трогаю, валюсь на собранный диван. Лезу на автомате в телефон, проверяю одно, другое, свет от экрана бьет, как от прожектора. В общем-то, делать нечего или я просто заебался так, что ничего не хочется.       Кое-как убиваю минут десять. Откладываю телефон, чтобы просто попялиться перед собой. Почти пять, скоро окончательно стемнеет - в этой комнате точно. Адриан придет только утром, и нахуй я приперся опять. Он даже не знает, что я здесь.       Из комнаты Митяя доносятся какие-то звуки, будто он смотрит что-то без наушников. Дверь к себе закрыл. Встав, подхожу к окну, заглядываю за штору. Такой себе видок на заснеженный потерянный дворик.       Можно было бы переодеться и чем-нибудь заняться - проверить, есть ли что по заказам, например. Но желания нет. И зачем я пришел? Не сильно-то хотелось.       Походив без дела, заглядываю в шкаф к Адриану. Где-то тут у него нычка курева. Наверное, запрятал куда-нибудь далеко в одежду, потому что взгляд ни за что не цепляется на полках, кроме стопок вещей. Попялившись на них немного, осторожно прикрываю дверцу.       Зря я пришел. Не подумал как-то. Мне, честно говоря, и торчать-то тут совсем не хочется. И Адриану надо написать, раз я пришел. Предупредить его, все такое. Может, ему вообще не всралось мое присутствие.       Красиво я устроился: сам настоял на том, чтобы не связывать друг друга ничем, сам ошиваюсь здесь двадцать четыре на семь.       Адриан приличный тип, не станет говорить, если я его вдруг заебал. Не думаю, что я действительно его заебал, он, вероятно, даже обрадуется мне - ну, смею предположить. Но блять. Чего я добиваюсь всем этим, серьезно.       Адриану не пишу, курю на кухне и ухожу обратно в коридор. Одеваюсь на автомате, потом стучу в комнату к Митяю. Он выглядывает и озадачивается. - Ты куда? Уходишь, что ли? - Ага. Надо там, - говорю коротко и расплывчато, на отъебись. - Закройся.       Митяй закрывается, а я так и не придумываю, зачем приходил, поэтому просто забиваю.

***

________________ Адриан, 10:54

митяй сказал ты вечером заглядывал че ушел?)

________________

      Наверняка Митяй сказал, что я даже часа не просидел, а это, блять, подозрительно. Я только дома об этом догадался. Еще и свалил так внезапно, нихуя не объяснил.       Вдруг Адриан решил, что я спиздил что-нибудь. Траву или что он там хранит. Хотя я ведь ничего не брал.       И хули мысли такие в голову лезут. Сам себе не доверяю.

________________ Адриан, 10:55

дела появились кое-какие

ясн придешь сегодня?

не получится, давай в другой раз

ок

14:24

*Запись на стене* го тоже рванем в путешествие на электричках по всей стране

ахах почему я

а кто еще ?

друзья, сэлмэг там

ты с ней не ездил просто это ад я склоняюсь к более приятной компании если ты понимаешь о чем я)

20:38

такая себе компания, я не лучше

почему

ну, я никто

23:59

ты никто и я никто вместе мы почти пейзаж

________________