Думай позитивно

      У меня прилипает стакан к столу, когда Сэлмэг с таинственным видом проскальзывает на кухню и останавливается за моей спиной. Ее появление замечаю, но занят тем, что слушаю Санька. Тот, вилкой соскребая со дна тарелки остатки лапши, фыркает: - А кто не ебанутый? Ты вспомни, как Адик себя упоротый вел.       Не могу определить, звучало это укоризненно или воодушевленно. Адик - это Адриан. И говорит Санёк про их вечера поэзии и как они все там закидываются нелегальным по четвергам и субботам. - Как? - спрашиваю, перетягивая внимание на себя.       Ну, мне правда интересно. Адриан сам про себя, конечно же, невыигрышное ни за что не расскажет. Сколько там, полтора года вместе живем? И что, хоть раз он в откровения пустился насчет наркоты? Хуй там.       Я без понятия, насколько все серьезно было. Все время, которое я его знаю, он только покуривает кой-чего периодически, а больше его ни за чем и не ловил. Совсем на тяжелом, наверное, не сидел. Совру, если скажу, что меня это не радует.       Санёк переводит в мою сторону не только взгляд, но еще и вилку. С набитым ртом отзывается: - Ну вот как он с Григорьевым, например, познакомился. Пиздец.       Григорьев сидит рядом, стакан у него прилип тоже к замызганной клеенке. Снимает он себе не жилье, а какой-то клоповник, честно говоря, но я и в местах похуже бухал. - Расскажи, - обращается к нему Санёк и продолжает выскребать лапшу из тарелки.       Григорьев хмыкает. - Да что рассказывать. Я такой стоял курил. Он выходит, ну, Адриан, из бара. Понятно, не трезвый. Подошел к двум поцам, попросил у них огонька. Те не дали, он, ебать, бросился на них, начал на ровном месте хуярить сразу обоих.       Сэлмег неловко смеется за моей спиной, я просто брови выгибаю. - Я тогда его еще не знал, а вот с поцами хорошо был знаком, - продолжает Григорьев. - Подошел к ним, он на меня тоже начал выебываться. Я его один раз по башке стукнул кулаком, и все, он сел. - Блять, а, - бормочу удивленно.       Григорьев даже по сравнению со мной огромный тип, что вширь, что в вышину. Я бы с ним связываться не стал и в пьяном угаре. А Адриан ему там едва в грудь дышит и полез драться? С его образом не вяжется совершенно. - Пацаны ушли. Адик посидел такой, встал, отряхнулся. И как ни в чем не бывало говорит, типа, я тут в баре выступаю, пошли со мной. Вот так мы и познакомились.       Как занимательно. Если вспомнить, мы с ним тоже в баре познакомились, и тоже он выступал. Только, видимо, был трезвым - ну, в этом плане. Скука сплошная. - А че, он уже завязал, когда вы общаться начали? - спрашивает у меня Григорьев. - Все в курсе просто, ты один всегда ахуеваешь.       Наблюдательность на уровне у человека. Ну, не то чтобы я прямо сильно ахуевал, но да, кое-что есть из этой области. - Завязал, по ходу, - пожимаю плечами. - Не помню, чтобы видел его каким-то не таким.       А я его много в каких состояниях видел, даже стремно вспоминать некоторые из них. Григорьев мычит, Санёк принимается вспоминать, что у них там еще на вечерах случалось и кто чем угашивался.       Сэлмэг склоняется над ухом, и сразу на мне оседает приторный запах ее духов. - Лёша, - зовет она вполголоса. - Там ему плохо. - Кому, Адриану? - уточняю, встретившись с ней взглядом. - Да. Он в туалете. Проверь его, а.       Сделав последний глоток, поднимаюсь на ноги и протискиваюсь мимо амбалов в коридор. Дергаю дверь в туалет, но она закрыта. Я стучусь и, поглядывая на кухонный дверной проем, откуда на меня с легким беспокойством поглядывает Сэлмэг, приникаю ухом к щели. Там тихо. - Ты живой? - интересуюсь негромко. - Дверь открой.       И стучусь ненавязчиво, если он мой голос не услышал. Выжидаю с минуту, Григорьев даже оборачивается проверить, что я делаю, но Сэлмэг его отвлекает. Дверь наконец-то открывается, захожу внутрь и запираюсь.       Адриан приседает на бортик ванной с безрадостным видом. Замечаю, что у него вся футболка забрызгана. Хочется надеяться, что водой.       Мимоходом заглядываю в унитаз, но там не обнаруживается содержимого Адрианова желудка. Поворачиваюсь к нему. - Блевал? - Не. - А хочется?       Он отрицательно качает головой, шумно втянув носом воздух. Тоже присев на бортик, несильно пихаю Адриана коленом. - Тебя когда развезло-то? - хмыкаю, разглядывая его.       Я реально не заметил этого перехода. Обычно он постепенно пьянеет, а тут сидел трезвый, я моргнул, а его уже раскатало. - Да хуй знает, - вздыхает Адриан.       И сидит, сгорбленный и потерянный. Мне на него такого почему-то приятно смотреть. И к тому же обнять хочется. Интересно, если бы он продолжал закидываться тем же, что и раньше, буянил бы сейчас? Как ни приду в их тусовку, так обязательно всплывут новые подробности про этого товарища.       Адриан, уперев локти в колени, прячет лицо в ладонях. - Блять, - стонет он. - Завтра ехать, а я нажрался, как скотина. - Поезд в два ночи, - напоминаю ему. - Так что успеешь отоспаться, не ссы.       Еще целые сутки. За такое время горы свернуть можно. К тому же я трезвый, прослежу за всем, так и быть.       Адриан поднимает голову, поймав мой взгляд. Размазывает его будь здоров. - Поехали домой, а? - просит он. - Поехали.       Технически мы уже со всеми попрощались, выпили за это, все дела. Рановато, конечно, уезжаем, еще транспорт ходит, кажется, но раз уж Адриан хочет домой. Я не против, в общем. Можно выспаться как следует, завтра еще надо к матери съездить, чтоб она не распсиховалась, что я к ней перед отъездом не заглянул.       Адриан растягивается в слабой улыбке, я тоже улыбаюсь. Задница от бортика уже болит. - На такси поедем? - Можем на траллике. Еще десяти нет даже.       Адриан кивает. Наклонившись, коротко целую его в сухие губы. - Че, пошли тогда? - Ага.       Мы не успеваем встать - в дверь вдруг настойчиво долбятся. Сквозь ржач Григорьева гремит голос Санька: - Вы че, дрочите там? - Нахуй иди! - кричит ему Адриан и встает на ноги.       Я придерживаю его, чтобы он не наебнулся. Помогаю ему открыть щеколду, чтобы выйти. Саня встречает нас с ехидным ебалом. Посторонившись, чтобы дать пройти, издевательски тянет: - Ширинки-то застегнули хоть? - Саша, блять, - недовольно прикрикивает на него из кухни Сэлмэг.       Адриану похуй, он давно привык к всеобщим доебам до себя. Я сомнительные шутки предпочитаю пропускать, если ситуация позволяет. Ну, не замечал, чтобы кто-то из присутствующих кривил ебало при виде нас. Про Адриана все и так давно знали, а я просто стал временным приложением к нему. Огребать, так вместе. - Вы уходите уже? - хмурится Санёк. - Бля, да вы че. Рано же еще.       Выпрямившись, указываю выразительным взглядом на Адриана. - Человеку проспаться надо. - Пусть тут проспится. Негде, что ли?       В коридоре темно, ворох верхней одежды половину пространства занимает, даже странно: нас столько человек на кухне не сидело, сколько тут всего висит. Адриан роняет почти все, пока пытается найти свое. - Блять, - бормочет он и злится. - Вы че тут навешали, сука? - Уронил, еще и выебывается, - замечает Санёк, наблюдая, как я убираю вещи обратно. - Спать иди на кровать. Мы с Лёхой еще посидим. - Иди нахуй, - морщится Адриан и пытается напялить на себя куртку. - Мы домой поехали. - Ну ясно все, - цокает Санёк. - Что, они домой? - снова кричит Сэлмэг. - Да, - это уже я ей кричу в ответ. - Всем пока. - Так дождь на улице! - возмущается она. - Посидели бы, переждали.       Санёк, прислонившись плечом к стене, поддакивает. Мне в принципе похуй, я могу и домой уехать, и остаться, и хоть сейчас на вокзал рвануть. Вопросительно гляжу на Адриана, тот сопит. - Да похуй, - отмахивается он. - Пойдем. - Ну соррян, - обращаюсь к Саньку, протягивая ему руку, чтобы попрощаться. - Сам видишь, уперся. - Ну ладно, - уступает он. - Удачи там, все дела.       Задерживаемся еще ненадолго, чтобы разобраться со всеми этими формальностями, Григорьев тоже выходит сказать пару словечек напоследок, хотя обычно ему похуй. Адриан под конец с таким заебанным лицом стенку спиной подпирает, что мне даже неловко становится, что я с его друганами дружу. Сэлмэг меня, правда, в щечку так не целует, как того же Адриана, да и хуй с ней.       Мы выходим.       На улице действительно льет дождь, как, впрочем, и всю неделю. Будто мы перепрыгнули нежный июнь и сразу вляпались в сезон июльских ливней. Холодно, правда, как в сентябре.       Я только возле остановки внезапно отчетливо вижу, что на мне чье-то пальто. Это вдвойне странно, потому что не так уж мы впопыхах собирались, чтобы я не отличил свою куртку от пальто. И как я его напялил и не увидел?..       Останавливаюсь в недоумении. Адриан, уйдя на пару шагов вперед, замечает, что я отстал, и оборачивается. - Че? - спрашивает он.       Я не застегнут, так что просто развожу в стороны отвороты пальто. Дождь неприятно стучит по затылку, но не слишком настойчиво. - Я чье-то пальто спиздил, - озвучиваю, все еще растерянный.       Адриан, оглядев меня, начинает смеяться. Кидаю на него недовольный взгляд и, спохватившись, начинаю шарить по карманам. Где там телефон?.. А, вот он, в штанах. Ладно. - Бля, как так? - продолжает посмеиваться Адриан. - Пиздец. Ты даже не бухой.       Сам ты пиздец. Может, и бухой, раз не заметил. - Сам не знаю, как так вышло, - бормочу и оглядываюсь. - Че, пойдем обратно?..       Адриан осекается и мгновенно морщит лицо. - Какой обратно, - он неловко наступает в лужу и застывает в ней. - Я промок весь.       Говорит так, будто я в этом виноват. - У меня в куртке деньги. И ключи, - замечаю резонно.       Адриан отмахивается. - Да похуй, завтра заберем. Никто у тебя по карманам шарить не будет.       Я вздыхаю. Мне и самому не хочется никуда возвращаться. Ладно, за всей этой мелочью можно действительно приехать в следующий раз. А ключи и у Адриана есть.       Можно сделать вид, будто я уже уехал и оставил все старое позади. Вот, и одежда другая. - Ладно, похуй, - решаю.       Пока ждем транспорт, естественно, промокаем. У Адриана при ходьбе все хлюпает, но он, по крайней мере, способен идти по прямой. Опустив лицо, он грустно рассматривает свою обувь. - Блять, я хотел в них завтра ехать.       Хмыкаю. - Если не высохнут, мои возьмешь, и все.       Адриан облачится в мои вещи, я уже облачен в чужое. Оставляем свое здесь до лучших времен.       Подъезжает троллейбус, в нем светло и сухо, и грязь растаскана по всему салону. Забиваемся с Адрианом куда-то в конец, я в чужом пальто ощущаю себя так, будто начинаю новую жизнь. И карманы удобные, рукам тепло.       Адриан молча сопит, залипая в забрызганное окно, я тоже. Думается о предстоящем, о суете какой-то, движухе, планах. Я и не предполагал, что до этого вообще дойдет: взять и сорваться, просто чтобы покататься где-то там, за пределами привычного. Конечно, Адриан давным-давно составил маршрут, да и копили мы на это мероприятие достаточно, но тем не менее.       Уже год прошел с момента, когда мы запланировали бросить все и пошататься по стране. Ну, Адриан же давно горел этой идеей: набраться впечатлений, просто отдохнуть. Да и я, признаться, тоже горю ненадолго съебаться за кулисы. Странно немного, что год так быстро прошел, мы за это время десять раз могли передумать или расстаться, или просто увязнуть в жизни настолько, что некогда было бы все оставить.       Странно немного, за это время столько хуйни случилось, а пролетело все в один миг: мы с Адрианом сменили четыре квартиры, свои разъехались кто куда, мы с ними разругались, помирились, разругались снова, Антон женился, Грачик с Катей разошлись, Ира родила, бабушка умерла, Чернуха тоже, Юра купил машину, мама едва не ушла от него из-за скандала с его дочерью от первого брака, они взяли еще одну собаку, я сломал руку, работал на заводе месяц (забавно), чуть не попал под машину, бросил пить, потом опять начал, Адриан издал свой сборник, провалился, пишет еще один.       Следующей ночью мы уедем на три месяца, сначала на юг, потом по Адрианову маршруту куда-то на восток, я так и не разобрался, если честно. Да мне и плевать куда.       Думаю о том, какая хуйня произойдет в пути - или не произойдет, - думаю про Адриана и про себя, и про то, что я, в общем-то, тоже заслужил шанс сменить курс от разрухи к чему-то лучшему.       Мне и план Б больше не нужен, положусь на случай - или на похуизм, или на позитив, или подумаю хорошенько, если придется. Стану пить меньше, Адриан не уйдет, я со всеми налажу отношения и работу получше найду, как только вернемся. И смысл в этом как будто даже есть, а если нет - уверую, в лучшее или во что подвернется.       А пока буду повторять эту поебень чаще, пусть и звучит убого.