Но как бы жизнь ни была к нам жестока, я буду любить тебя вечно

      — Мусор. Бред. Безвкусица.       Содержимое шкафа неумолимо пустело с каждым словом, а пространство вокруг него наоборот — захламлялось все сильнее.       — Черт возьми, я правда когда-нибудь буду такое носить?!       Нелепые черные чапсы вылетели из шкафа особенно далеко по сравнению с остальными элементами его будущего гардероба, оказавшись по ту сторону двуспальной кровати, заваленной всевозможными вещами. И ни одна из них не представляла сейчас для Данте никакой ценности!       Едва ли пара дырявых плащей или хрен пойми откуда здесь взявшиеся фишки из казино могли пролить свет на его будущее. О своем невезении в азартных играх и уж тем более том, что ему случается пропускать удар, он и так прекрасно знал. Но неужели за два десятка лет он не сохранил на память что-то более существенное, нежели старые шмотки?! Хотя бы фото или записку какую-нибудь? Может быть, он вообще не там смотрит…       Неро с сурово скрещенными на груди руками стоял в дверном проеме уже минут пять, облокотившись о раму в ожидании, пока на него наконец соизволят обратить внимание. Но Данте был так занят нарушением своего обещания не пытаться узнать о будущем, что, наверное, и не заметил бы, если бы Неро подошел к нему вплотную. А ведь хотелось.       Хотя бы для того, чтобы отвесить пинка под кое-чей худощавый зад, так удачно возвышавшийся сейчас над почему-то припорошенной пылью макушкой полезшего в самый низ шкафа Данте, упорно не бросающего своих бесплодных попыток найти какую-нибудь зацепку. Да даже просто шлепнуть по этой заднице, как капризного ребенка, впечатление которого Данте производил в последнее время с завидной регулярностью.       Но Неро не был сторонником таких воспитательных методов — по крайней мере, в отношении тех, кому еще не исполнилось и двадцати -, к тому же этот невозможный засранец, с недавних пор заимевший идиотскую привычку флиртовать с племянником напропалую, мог его неправильно понять.       Впрочем, и то, как уставший от наблюдения за все увеличивающимся бардаком Неро решил все-таки заявить о своем присутствии, тоже было довольно неоднозначно. Зато так его словам уж точно должны были внять!       Данте не вцепился в бортик шкафа когтями только потому, что в человеческом облике у него их не было, когда Неро одной рукой вдруг подхватил его, точно застуканного за пакостями котенка, под животом и оттащил от нижней полки под тревожное ойканье.       Как же он так увлекся поиском, что даже не почувствовал чужого присутствия? И вообще, почему Неро сегодня так рано вернулся с охоты?! Но самый главный вопрос: неужто этот пацан действительно настолько сильный, чтобы держать его за пояс на весу одной рукой?! Что ж, врать он не станет: это довольно горячо…       В любой другой момент Данте бы обязательно отпустил какую-нибудь шуточку из любви к тому, как мило и забавно Неро обычно на те смущается, но сейчас он сам был смущен не меньше и далеко не в приятном ключе. Даже несмотря на то, что в местах соприкосновения его талии с Неровой рукой кожа будто горела изнутри, а к лицу мгновенно прилила краска. Или, может быть, последнему было виной то, что сейчас он висел практически вниз головой, касаясь пола ступнями и кончиками так и не подстриженной — а ведь Неро просил! — челки.       — Ну и что ты здесь вынюхивал? — Не было похоже, чтобы Неро как-то спешил его отпустить, словно таскать в руках семидесятикилограммовых полудемонов для него было обычным делом. — Бритв в агентстве ты уже не найдешь, даже не пытайся. Или же ты просто наплевал на данное мне обещание не искать никаких подсказок о своем будущем, а?!       Для полноты строгого образа ему не хватало только потрясти покорно повисшего на его руке Данте за шкирку и ткнуть носом в развороченный шкаф, с которого тот все не спускал недовольного взгляда. И вот почему ему вечно так не везет?!       Только Данте начало казаться, что он близок к очень важной находке, как его подловила его новоиспеченная мамочка! Насколько Неро с его небритой недовольной физиономией вообще подходила эта роль, конечно. То есть никак!       То ли дело роль его сварливого парня…       Черт, что-то он опять замечтался.       Близость этого пацана с каждым днем все хуже на него влияла…       — Жаль ты в свою очередь не дал мне в ответ обещание не быть таким сраным занудой, — Огрызнулся Данте на Неро лишь для того, чтобы хоть на секунду перестать думать о том, насколько приятно ощущается под боком его крепкое тело.       — Перестань вести себя как пятилетний ребенок!       — Как только ты перестанешь вести себя как пятидесятилетний старик!       Неро не без труда справился с соблазном резко расслабить хватку, чтобы познакомить одну наглую физиономию с полом, вместо этого почти аккуратно опустив Данте в кипу одежды на кровати. Почти.       Данте все-таки заохал, врезавшись предплечьем во что-то твердое под грудой вещей, и теперь сидел на подушке на второй половине кровати — подальше от Неро — и демонстративно потирал ушибленную руку, зло зыркая на пацана из своего угла, пусть и боль прошла буквально сразу же после столкновения с, как позже оказалось, обычным сломанным пистолетом.       До Эбони и Айвори ему часто доводилось видеть такую печальную картину…       — Так что ты искал? — Данте бы посмеялся с комичности картины в виде Неро, упершего руки в бока, если бы не его следующие слова, — Вергилий бы там не поместился! Разве что только по частям. И на милую семейную фотку я бы на твоем месте тоже не рассчитывал.       — Ты иногда такой мудак, знаешь?! — Сломанный пистолет пролетел точно над коротко стриженной головой; Данте никогда не промахивался за исключением тех случаев, когда сам не собирался попадать в цель, — за что ты так со мной?!       Вся злость покинула Неро со звуком пробитой дулом пистолета дверцы дешевого шкафа. Он вовсе не испугался — даже не вздрогнул —, несмотря на то, какую огромную силу мальчишка вложил в этот бросок. Вернее, он испугался не этого.       Данте смотрел на него так, будто Неро только что влепил ему пощечину.       — Данте, я не хотел…       — Скажи честно: ты ненавидишь меня?       Если бы не абсолютная тишина в комнате, Неро бы даже не расслышал этого вопроса — так тихо он прозвучал. Но в голове его эти слова прогремели тысячью залпами, все до единого метившими, по ощущениям, прямо в его сердце.       Ненавидит? Можно ли было найти более подходящий антоним к чувствам, что он испытывал к этому невозможному человеку? Тому самому, который думает, что Неро его ненавидит?!       — Данте, — аккуратно, будто приближаясь к испуганному дикому зверьку, Неро присел на самый краешек кровати, не спуская с Данте взгляда, — с чего ты взял такую глупость?       — Потому что ты злишься. Постоянно, — Данте больше не выглядел обиженно, смотря на Неро в ответ с все так же непривычной, а скорее просто нелюбимой Неро серьезностью; на этом лице она никогда не предвещала ничего хорошего. Ведь в последний раз, когда Данте так на него смотрел, был на вершине Клипота.       — Ты всегда либо зол, либо расстроен. Я ведь не идиот, пацан. Вижу, что причина во мне.       Неро сглотнул. В отличие от человека перед ним, он не умел открещиваться от правды, сказанной прямо в лоб. Но ведь ни злость, ни обида ничуть не делали его любовь меньше. Только болезненнее.       — Ты сделал мне больно, ясно? — Признался Неро со вздохом, немного погодя, потому что больше не было смысла скрывать очевидное.       — Очень больно, — он отвел глаза в сторону, не в силах больше поддерживать зрительный контакт, — и я правда пытаюсь на тебе не срываться, но ты такой… такой он! — Неро нервно всплеснул руками, тотчас снова скрестив их на груди ради хотя бы мнимого ощущения защищенности от внимания этих пронзительных глаз.       — Знаю, звучит тупо, ведь кем же тебе еще быть, как не собой? — Нервный смешок. — Просто… а?       Кольцо теплых рук, в которое Данте заключил его как-то совсем незаметно, сомкнулось и вокруг начала его следующей фразы, да так крепко, что, кажется, оборвало ту насовсем. Или это просто Неро не знал, что сказать и тем более сделать, когда, не встретив сопротивления и оттого осмелев, Данте подлез ему под левую руку, тем самым обнявшую мальчишку за плечи без какой-то инициативы со стороны все еще слишком растерянного старшего охотника.       — Прости меня, — вполголоса произнес Данте и прижался щекой к его плечу, пользуясь чужим замешательством, — не знаю, что я сделал, да и ты мне хрен ведь расскажешь… но все равно: прости.       — Когда-нибудь я смогу это сделать, — голос Неро был хриплым, как только к нему наконец вернулся дар речи, — но не обещаю, что это случится скоро.       «Все зависит от того, как скоро ты вернешься. Если вернешься.» — осталось невысказанным и горчащим на кончике языка.       — Хорошо… — судя по интонации Данте, ответ таковым ему не показался, но оставаться печальным с таким теплым и мягким Неро под боком было довольно сложно, так что неудивительно, что на его губах почти сразу же появился пока что только намек на довольную улыбку, — это ведь лучше, чем никогда, правда?       «Никогда? Я столько не продержусь…»       Неро вздрогнул всем телом от одной только мысли о том, что Данте может не вернуться вообще, и в том уже в юном возрасте оказалось достаточно милосердия, чтобы никак это не прокомментировать — он только потерся макушкой под нижней челюстью Неро, словно большой кот, давая тому безмолвное утешение — или же стирая с волос пыль, как сталось бы с этого хитреца -, о чем бы таком неприятном Неро в этот момент ни подумал. В глазах защипало; и Неро оставалось лишь мысленно поблагодарить бога, в которого он не верил, за то, что Данте не мог сейчас видеть его лица.       — Правда…       Когда Неро принялся машинально поглаживать разве что не мурлыкнувшего от удовольствия парнишку по гладким как шелк волосам, в которые с каждой секундой все сильнее хотелось зарыться пальцами, чтобы в полной мере ощутить их восхитительную мягкость, в голосе Данте уже не было и отголоска былой обиды.       — Может, съедим по санди, когда приберемся здесь? Это такое мороженое с клубникой. Я его обожаю!       В этом весь Данте. Бардак навел один он, а убираться запряг и его…. вот же наглец.       — Я знаю, — Неро не был уверен, какая из этих мыслей вызывала у него улыбку. Но точно знал — кто.       — И ничем-то тебя не удивишь! — Раздалось совсем рядышком наигранное ворчание, на что Неро, вопреки данному себе же обещанию не делать никаких шагов навстречу этому любвеобильному мальчишке, только крепче прижал того к себе.