Но как бы жизнь ни была к нам жестока, я буду любить тебя вечно

      От некоторых привычек бывает сложно избавиться. Неро убедился в этом на собственном примере, когда Данте как-то в очередной раз поймал его на странном действе и наконец решился спросить, что это у него такое с правым плечом, что ему приходится то и дело почесывать его выше локтя — бывшем месте стыка металла протеза с живой плотью, реагировавшей на инородный материал легким и, как клятвенно заверяла Нико, совершенно безобидным раздражением. Оно действительно было не слишком назойливым и даже не замечалось в пылу боя, чтобы вообще не обращать на него внимание, но в мирное время Неро неосознанно, да порой проходился ногтями по источнику раздражения в бессмысленной попытке его унять. С отрастанием руки обратно раздражение ушло, а привычка осталась.       И в этом не было никакой проблемы, чего не скажешь об одной абсолютно идиотской привычке Данте, которая, как Неро наивно понадеялся, пропала, едва этот горе-суицидник начал чувствовать себя лучше, а как оказалось, ни черта подобного! Именно из-за этого всю дорогу до агентства парни переругивались и спорили между собой, потому что один «упрямый баран» ни в какую не хотел принимать тот факт, что «это, черт возьми, очень опасная привычка», а другой «невыносимый зануда», видите ли, «недооценивает мои регенеративные способности и вообще не является моей мамочкой».       — Лучше бы ты за собой так следил! Если я младше, это еще не значит, что тебе нужно носиться со мной, как курице с яйцом, — Данте был непреклонен. Да и с какой стати ему идти на попятную? Подумаешь, снова забылся и чуть не отхватил ржавой косой по печени, если бы не вездесущий племянничек. Да даже если бы и отхватил, что с того? Нужен кто-то посерьезнее Каина, чтобы нанести ему реальный вред. Не то чтобы он теперь искал этого кого-то, как оно было раньше, но привычка, как видно, действительно осталась, и Неро почему-то никак не оставлял его и эту тему в покое.       Неро еще что-то там говорил ему в ответ, но внимание Данте уже целиком было обращено на внезапно прилетевший ему точно в висок бумажный шарик, появление которого сам Неро даже не заметил, потому что шел от младшего охотника на пару шагов впереди и был слишком занят своей возмущенной тирадой.       Повинуясь догадке, Данте встал на месте и развернул бумажку, бегло пройдясь по тексту глазами и еще более спешно спрятав записку в карман за секунду до того, как Неро обернулся, перестав слышать позади себя шаги.       — Ты чего остановился?       — Я, эм-м… — Данте растерянно почесал затылок, решив намеренно потянуть время, пока на ходу придумывал более менее убедительную причину для ухода, — мне нужно отойти на пару минут, — большим пальцем он указал на небольшой проем между домов за его спиной. В таких местах обычно располагались черные ходы магазинов и ютились мусорные контейнеры.       — Ты же правда не думаешь, что сможешь вот так просто улизнуть от меня в переулок? — сложив руки на груди, Неро невольно фыркнул на такую жалкую попытку скрыться от неприятного разговора. — Мы не договорили.       — Боже, я не пытаюсь сбежать от твоих нравоучений, мамуль, хоть мне и хочется, — Данте закатил глаза, — но еще больше мне хочется последовать зову природы, если ты понимаешь, о чем я, — для еще большей конкретики он недвусмысленно накрыл пах двумя руками и нетерпеливо запрыгал на месте, но спустя буквально пару секунд остановился, так и не вернув руки в первоначальное положение, чтобы добавить с саркастичной ухмылочкой:       — Или ты меня и туда не пустишь — вдруг убьют?       Неро демонстративно пропустил подколку мимо ушей, больше озабоченный другой стороной вопроса:       — А до дома это подождать не может? Справлять нужду в переулке отвратительно, чтоб ты знал.       — А я и не зову тебя посмотреть!       — Пока мы тут стоим и спорим, мы могли бы уже дважды дойти до агентства.       — Скорее я мог дважды обмочиться, — проворчал в ответ Данте, начав бочком отходить в переулок.       — Я уже говорил тебе, что ты ужасен?! — Крикнул Неро вслед таки сорвавшемуся с места Данте, только и бросившему ему весело в ответ:       — Я быстро!!!

---

      — Кем бы ты ни был, я надеюсь, что это что-то важное, потому что из-за тебя я сегодня явно лишился се… — и пока Данте, едва завидев отправителя записки, не повысил голос от удивления, поджидавший его в переулке мужчина в одно молниеносное движение прижал его к стене, предварительно накрыв ему рот ладонью на всякий случай.       За это он был щедро одарен гневным взглядом и неожиданным пинком в живот, вынудившим его отпустить парнишку, тут же начавшего отплевываться со смешным выражением недовольства на лице.       — Ауч! За что? — Безумно знакомый незнакомец принялся безуспешно оттирать след подошвы со своей нелепой одежды — серого балахона с капюшоном, накинутым поверх такой же платиновой, как и у Данте с Неро, макушки. Такое носят только те, кто не хотят к себе лишнего внимания, запоздало заметил про себя Данте, но зачем ему скрываться?       — Нехрен было лезть своими грязными лапищами мне в рот. Ты их хоть когда-нибудь моешь?       — Каждый день, вообще-то, — как будто обиженно буркнул мужчина, бросив попытки почистить одежду и наконец виновато взглянув на нахохлившегося парнишку, — прости, я не мог допустить того, чтобы он тебя услышал.       — Все это время я думал, что ты мертв… — Данте как будто пребывал где-то не здесь, когда произнес это, приподняв руку, чтобы медленно снять капюшон с не ставшего сопротивляться этому… Данте?       Уж свое лицо он точно ни с чьим не перепутает, хотя, признаться, при первом взгляде на него на бесконечно долгое мгновение ему показалось, что это Вергилий подозвал его сюда. А если быть совсем честным, это ощущение сохранялось ровно до тех пор, пока «Вергилий» не открыл рот. Усталость и годы оставили отпечаток на его лице, да и легкая щетина на том казалась мальчишке чем-то инородным — он никогда не представлял себя с бородой, потому что совершенно не собирался носить такую гадость. Но в остальном их сходство было неоспоримо.       — Мертв, говоришь? — Фыркнула его восставшая из мертвых взрослая версия. — Неро явно пошел драматичностью в папочку.       — К слову, о папочке. Может хоть ты мне скажешь, что случилось Вергилием? — Казалось, это волновало Данте куда сильнее того, что он сейчас разговаривал буквально сам с собой.       — Ан нет! От меня ты тем более ничего не узнаешь, — усмехнувшись, мужчина сложил руки на груди.       — Ну, попытаться стоило, — грустно вздохнул Данте, уже, в общем-то, привыкший с Неро к таким ответам, а после едва совладал с голосом с появлением одной очень неприятной мысли:       — А нам вообще можно видеться?! Мы точно не сломаем время или еще какая херня?       — Честно? — взрослый Данте знакомым жестом неловко почесал затылок. — Не знаю. Не уверен… — заметив обращенный на него скептический взгляд, он беспечно махнул рукой. — Ой, да все будет нормально. Я же еще здесь.       — Вижу, я с годами не потерял духа авантюризма, — улыбнулся мальчишка.       — Данте, ты там что, провалился?!       Оба как по команде обернулись на звук, к счастью, доносившийся не так близко, как мог бы, но если на юном лице отобразился лишь легкий испуг, по его взрослой копии пробежалась целая гамма эмоций, преобладающей из которых была скорбь. Младший заметил это, но первым делом поспешил отозваться, чтобы Неро с этой его внезапной — сезонное обострение, что ли — гиперопекой не взбрело в голову зайти в переулок и проверить, все ли в порядке.       — Я не могу делать свои дела быстро, пока ты стоишь над душой!       — Аргх, черт с тобой! Я направляюсь в агентство! И только попробуй не оказаться там через десять минут!       — Хорошо, мам!       Данте пригнулся от прилетевшей на это откуда-то сверху смятой банки газировки, которую старший охотник поймал точно над его макушкой и не глядя закинул в мусорный бак в десяти метрах за ними. Выпендрежник.       Вперившему руки в бока взрослому Данте не хватало только покачать головой и недовольно зацокать для завершения картины под названием «мамочка номер два».       — Ругает нас с тобой за нечистоплотность, а сам мусорит на улице.       Другой решил не показывать, что эта реплика показалась ему забавной, чтоб тому неповадно было, так еще и поспешил пристыдить его. Справедливости ради, за дело.       — Он часто бывает не в духе… И все из-за тебя!       — Значит и из-за тебя тоже, — парировал Данте, отодвинув ладонью обвинительно вжатый ему в грудь указательный палец мальчишки.       — Даже если и так! Почему Неро говорит, что я оставил его?! Почему ты не вернешься к нему?       — Пока не могу… — понуро опустив плечи, тот ответил ему лишь на последний вопрос, звуча при этом бесконечно виновато, — рано.       — Опять ваши долбаные секреты, — рыкнул Данте, — я сыт ими по горло, чтоб ты знал. Не хочешь говорить конкретнее — пожалуйста. Я ухожу! — И он уже было развернулся к выходу из переулка, гордо вздернув подбородок, если бы не следующие тихие, но прозвучавшие громом в его голове слова мужчины ему в спину:       — Если ты сейчас уйдешь, Неро умрет…       Данте пришлось остаться.

---

      — Что значит я не могу пойти с тобой на это дело?! Почему?!       С утра пораньше стены агентства уже сотрясали крики. Ночами у этого были куда более приятные причины, но сегодня в чужих восклицаниях не звучало и капли удовольствия — только злость и обида. С Неро никогда не было ясно, чего из этого в нем больше.       Данте уже пожалел, что вообще заикнулся насчет дела, когда он мог просто воспользоваться первоначальным планом, обдуманным им с его взрослой версией. И вот надо было в последний момент так не вовремя проснувшейся совести решить напомнить ему, что сбегать на задание одному без предупреждения после вчерашней ссоры слишком эгоистичный поступок даже для него. А теперь стой и выслушивай очередную порцию ругательств в лицо, хотя действуешь ты из самых добрых побуждений.       Никакой справедливости!       — «Ты должен во что бы то ни стало уговорить Неро остаться в агентстве. Придумай что-нибудь. Навешай лапши на уши, начни скандалить и крушить все вокруг, закати истерику, — что угодно! Но не позволяй ему вступить в бой», — мысленно передразнивал Данте самого себя, вполуха слушая возмущения любимого, — «легко ему говорить… не ему же это делать придется. Ой! Ну, почти не ему…»       — Потому что… — потому что что, твою мать, в панике подумал Данте, — я запрещаю тебе!       Как говорится, лучшая защита…       — Ты ЧТО?       … это не говорить столь провокационных слов такому вспыльчивому человеку.       Жаль Данте осознал это только после того, как Неро подловил его на полпути к входной двери и одной рукой приподнял за ворот плаща, издавшего проигнорированный обоими парнями опасный треск.       — У тебя еще запрещалка не выросла, чтобы что-то мне указывать, и ты это прекрасно знаешь. Если ты действительно ничего от меня не скрываешь, объясни, почему я не могу пойти с тобой! Я для тебя мёртвый груз?!       Данте опешил с этого вопроса куда сильнее, чем с того, что его в очередной раз держали за шкирку, точно провинившегося котенка.       — Что… С какой стати мне называть тебя мертвым грузом?       — А с какой стати тебе меня отталкивать? Ты ведешь себя странно со вчерашнего дня. Сначала убежал в переулок, сказав что тебе нужно отлить, а по возвращении в агентство первое, что ты сделал, это скрылся в туалете!       — Знаешь я не люблю когда кто-то указывает мне на мои проблемы с почками, — буркнул Данте, важно сложив руки на груди, и едва не сорвал этот театр одного актера-импровизатора так и рвущимся наружу смешком. Вытянувшееся лицо Неро в этот момент просто надо было видеть.       — Данте, какие к чертям почки?! Ты ебаный полудемон, твои органы работают лучше, чем даже у самого здорового человека на свете! Черт, да даже если отбросить эту странность, потом ты весь вечер был мрачнее тучи и таскался за мной хвостиком, как будто — я даже не знаю — боялся, что я убегу! А ночью в постели кои-то веки не стал просить меня быть с тобой грубее! Я уж начал переживать, не подменили ли тебя.       — Теперь тебе и мое проявление любви кажется странным… — с почти не фальшивой печалью в голосе, что стало для него весьма тревожным сигналом, предпринял Данте последнюю жалкую даже в его понимании попытку выставить виноватым самого Неро.       — Ты так раньше никогда не делал, Данте! Ну, по крайней мере, так настойчиво. Что я еще мог подумать? — Впрочем, это хотя бы немного, но успокоило Неро, который, конечно, вряд ли почувствовал вину, но точно понял, что какие-то его слова действительно звучали довольно нелепо для претензий.       Чего нельзя было сказать о Данте — вчерашняя апатия, навалившаяся на него после тяжелого разговора с другим Данте, ударила по нему с новой силой. Получается, зря он вчера по возвращении полчаса просидел под ледяным душем, чтобы прийти в себя и понять, что еще ничего не предрешено? Только очень уж пугало то, что условием для этого была правильность его собственных слов и действий сегодня, и сейчас он, кажется, только и делал, что лажал.       А значит Неро все-таки пойдет с ним.       И умрет.       — Что я очень люблю тебя? — Уже едва не плача, Данте сорвался на крик. И эти слезы уже точно не являлись частью плана. — Что я не хочу, чтобы сегодня во время драки ты снова отвлекался на меня из опасения, что я пропущу удар, и сам на него из-за этого нарвался? Что я не хочу беспомощно наблюдать за тем, как какая-то тварь вырывает сердце у тебя из груди? Что я не хочу видеть, как из моей жизни исчезает уже второй самый важный человек в ней, и знать, что в этом виноват я? Я и моя сраная привычка вести себя слишком беспечно при сражении с демонами…       В остервенелой попытке вытереть от слез лицо Данте, злой на себя, ведь он же столько раз обещал себе не плакать перед Неро, даже не заметил, как снова очутился на своих двоих. А после — в крепких объятиях совершенно растерянного Неро.       — Данте… — Неро решил действовать проверенным методом успокоения парнишки, уже привычно прижавшись губами к его виску. — Ты так решил из-за того, что я вчера на тебя накричал? Прости меня. Я просто очень за тебя испугался, а ты теперь накрутил себя и сам в свои же страхи поверил…       — Нет, это все правда! — Данте не замотал упрямо головой только потому что не хотел тем самым прервать любимую ласку.       — Хорошо, хорошо, как скажешь, — вздохнул Неро, сдаваясь, — и что ты предлагаешь?       Данте шмыгнул носом, чуть успокоившись.       — Давай тогда вообще не пойдем. Оба.       — Но нам нужны деньги, — Неро никогда бы не подумал, что будет произносить эти слова с таким сожалением, впервые по достоинству оценив важность контекста.       — Не сильнее, чем мне нужен ты, — Данте крепче прижался к нему, словно пытаясь этим придать своим словам больше силы, — живой!       — Уговорил. Я не стану встревать в драку, обещаю, — вздохнул в ответ Неро и принялся мягко поглаживать Данте по спине — это уже было его любимой лаской по отношению к этому невозможному мальчишке. Данте как-то странно притих, словно слушая биение чужого сердца, и через некоторое время прошептал едва слышно любимому в шею:       — Люблю этот звук.       — Вот уж никогда бы не подумал, что ты у меня романтик, — честно удивился однако весьма польщенный его словами Неро, довольный тем, что Данте в его положении не может видеть легкого румянца на его щеках. Слишком уж трогательно звучало его признание.       — Вообще-то, я это про звук твоего согласия со мной, — Неро кожей почувствовал его улыбку.       — Засранец, — и засмеялся вместе с ним.

---

      Данте уже расправился с последним демоном, когда ему на макушку приземлился еще один бумажный шарик. На этот раз пустой. Удивленный этим, он задрал голову и заметил подозрительное движение на крыше дома, жильцы которого и дали им с Неро этот злополучный заказ.       — Стоит попросить у заказчиков дополнительную плату за испорченные нервы, — задумчиво пробормотал Данте себе под нос и, осмотревшись по сторонам из-за преследующего его с самого выхода из агентства чувства, что за ним кто-то наблюдает, но так никого и не заметив, решил взобраться наверх.       Скорее всего, за ним следил он сам, и кому как не Данте знать, что если он не хочет, чтобы его видели, его никто не увидит. Что, видимо, относилось даже к нему самому, поскольку на крыше Данте не нашел ничего, кроме приклеенной к воздуховоду записке. Он прочитал ее так же быстро, как и первую, и тут же сжег в ладонях, потому что его до сих пор не покинуло навязчивое ощущение преследования, вероятная причина которой объяснялась в самой записке и изрядно его повеселила.       Домой Данте возвращался с улыбкой во весь рот, вновь загоревшейся надеждой в сердце и предвкушением оправданий от Неро его отсутствия в агентстве по возвращению.

---

      В записке красивым почерком было выведено совсем короткое послание:       «Зная Неро, он наверняка ослушался и проследил за тобой, поэтому я не могу рисковать для встречи. Сожги эту записку после прочтения. Будь с Неро каждую секунду, лови момент, ведь ты еще даже не представляешь, насколько сильно ты способен скучать, и насколько больнее по сравнению с вонзенной в плоть сталью ощущается невыносимо долгая разлука с любимым. Береги пацана ради меня, ради себя настоящего и будущего… и ради Вергилия. Adiós ♥»