School Omens

До концерта оставались считанные часы. Пора было начинать генеральный утренний прогон номеров. Кроули как можно решительнее сжал в кулаке флешку, которую несколько минут назад получил из рук Азирафаэля как заправский шпион – секретные данные. – Пожалуйста, – прошептал он, – пусть в этот раз там будет то, что должно. Я, конечно, очень люблю и уважаю «Queen», но ещё один прощальный концерт Фредди Меркьюри – и здешняя королева прикажет меня казнить. – Не прикажет, – раздался смешок из-за спины. Кроули, фигурально выражаясь (и фигурно матерясь, пусть и мысленно: он же учитель, в конце концов!), чуть не выскочил из джинсов, которые умудрялись сходить за брюки под сканирующим взглядом Вельзевул (точнее, так думал Кроули, а на самом деле, Вельзевул плюнула на то, что он носит джинсы – лишь бы место преподавателя не пустовало: «Дети не жалуются – это главное», – резюмировала она). Уборщица оглядела произведённый эффект и снова довольно усмехнулась. – Давно тут стоите? – Как сказать… А насчет Вельзи не переживай – ничего она тебе не сделает. На самом деле, она уже почти готова признать то, что дети так любят «Queen», фишкой школы. Кроули вскинул бровь. – Вот уж вряд ли. – Не спорь со старшими, Энтони. Кроули фыркнул. – Не намного Вы меня и старше. – Как сказать. – А? Женщина многозначительно хохотнула и отправилась подметать актовый зал. – Ты задаёшь слишком много вопросов, Энтони, а лучше бы позвал Азирафаэля на свидание как положено. Пора бы уже вытащить язык из задницы, молодой человек. Кроули, глубоко поражённый и уязвлённый, пробулькал что-то нечленораздельное, но под многозначительным взглядом быстро заткнулся. – И не стыдно Вам выражаться, в Ваши-то годы? А если дети услышат? Она фыркнула. – Ты что, современных детей не слышал? Крыть было нечем. Послышался приближающийся топот. «Помяни детей – они и покажутся, или как там?» Кроули вздохнул и обернулся: в актовый зал стекались учащиеся, зевая и кося одним глазом в мобильный, а другим – на приятеля, с которым болтали. «И эти люди утверждают, что не успевают делать домашку, – подумал Кроули и закатил глаза». С минуту он с интересом наблюдал, как Адам одновременно умудрялся читать очередной журнал, параллельно что-то выписывая в блокнот, пристроенный на колено, при этом ему с успехом удавалось удерживать внимание своих друзей и что-то им вещать. Даже Маг, который периодически тусовался в их компании (« – Сынок дипломата, которого сослали к нам в глухомань с гувернанткой и садовником, чтобы перед глазами не маячил? Знаешь, что это значит, Гавриил? – Прессу? – Финансирование! – О!»), заслушался. «Что из него вырастет? Да этот парень с такой харизмой мир завоюет! – подумал Кроули, которому было невдомёк, что Адаму не нужен был весь мир, потому что весь его мир умещался в Тадфилде, и это мальчишку полностью устраивало. Возможно, конечно, со временем, он передумает, но, по крайней мере, ещё лет десять-одиннадцать можно пожить спокойно, пока Адам занимается своей учёбой». Концерт начинался в полдень, так что пора было репетировать. Кроули вернулся к флешке и прожёг её взглядом, на всякий случай. – Ну, что? – Он хлопнул в ладоши и вставил флешку в ноутбук, словно ключ зажигания в машину. – Поехали?

***

Кроули потел как грешник в церкви. Казалось, паркет под ним горит, и подошвы ботинок вот-вот задымятся. И дело было даже не в погоде, которая была, как всегда, прекрасна, а в открытое окно задувал освежающий ветерок. Дело было в том, что Кроули, еле удерживая себя от желания перекреститься и перекрестить ноутбук, оставил Анафему отвечать за музыку (Ньют сидел в противоположном от ноутбука углу зала и периодически неловко махал девушке рукой) и отправился на своё место, которое ему любезно занял Азирафаэль. Концерт вот-вот должен был начаться. Народ потихоньку собирался: тут были и родители, и педсостав (химичка ради такого случая даже заглянула на огонёк с больничного и теперь с кислым видом выслушивала, что ей имел сказать Хастур) и даже сам Сатана… то есть, местный ревизор, меценат, швец, жнец и на нервах игрец. Вельзевул изо всех сил старалась быть приветливой, но выражение лица «я отведал некоторое дерьмо», кажется, с ней навсегда. Кроули и посочувствовал бы Гавриилу, но этот занудный чертила так его бесил, что, думал Кроули, так ему и надо, это его жизнь наказала, так что пусть они, пожалуйста, бесят друг друга и отстанут от бедного Кроули, который и так из последних сил мирился с ранними подъёмами, френдзоной, которая длилась, по ощущениям, несколько тысяч лет, и бесконечной бюрократической волокитой (и это у него ещё классного руководства не было!). Концерт начался. На сцену вышел староста выпускного класса. Вельзевул обернулась к Кроули, который, к несчастью, сидел сразу за ней: – Надеюсь, в этот раз мне не придётся выкручиваться из-за тебя. Тем более что я уже пообещала нечто особенное, – и она показала глазами на того, кто сидел рядом с ней на почётном месте в центре первого ряда. Кроули сглотнул. «Особенным будет, если ничего особенного не произойдёт. Вот уж будет неожиданность!» Тем временем, староста уже толкал со сцены речь. Кроули внезапно прислушался, потому что уловил нечто неожиданное: – В этом году, – бойко вещал молодой человек в чёрном костюме, – мы решили совместными усилиями приготовить в качестве прощального подарка нечто особенное. Этого Кроули не предвидел и теперь во все глаза наблюдал за происходящим. Происходящее всё больше начинало походить на мюзикл по песням группы «Queen». Кроули не знал, смеяться ему или плакать. «Надеюсь, это значит, что ребята смирились с той чертовщиной, которая происходит на концертах, и решили взять её в оборот, – подумал Кроули и – невиданное дело! – скрестил пальцы. Почти сразу он почувствовал, как его руку, ледяную и сухую от накатившей паники, словно он был змеёй, накрыла тёплая ладонь. Кроули вздрогнул и повернулся. – Азирафаэль!» Азирафаэль неловко и ободряюще улыбнулся ему. – Не волнуйся. Они знают, что делают. – Ты знал что ли!? – Нет, – просто ответил Азирафаэль. Тем временем, происходящее на сцене набирало обороты. Mash-up из хитов «Queen», на удивление искусно сделанный, заставил Кроули прекратить залипать и обратить, наконец, внимание на своих протеже. В данный момент, ребята исполняли некий танец напротив директрисы: – At anytime an invitation You can't decline (Ooh, ooh), – пел один, а остальные подхватывали бек-вокалом. – Caviar and cigarettes Well versed in etiquette Extraordinarily nice, – пел второй. Вельзевул фыркнула. – She's a Killer Queen Gunpowder, gelatine Dynamite with a laser beam Guaranteed to blow your mind (Pa-pa-pa-pa) Anytime Ooh Recommended at the price Insatiable an appetite Wanna try? – Третий исполнитель подмигнул совершенно ошеломлённому Гавриилу. Кроули боролся с желанием закричать. Далее наступила лирическая часть, где каждый пел по строчке: – Too late, our time has come Sends shivers down our spines, body's aching all the time Goodbye, everybody, we've got to go Gotta leave you all behind and face the world Mama, ooh (Any way the wind blows) We don't wanna go We sometimes wish we'd never grown up at all А потом, к вящему ужасу Кроули, фокус сместился на… за неимением лучшего, будем и далее называть его Сатаной. Кажется, Кроули слышал, что того и вправду зовут Люцифер, но решил, что если это не байка, то это, пожалуй, чересчур странно и задумываться об этом он лишний раз не станет. И без того хватает, о чём подумать. Например, о том, что сегодня Сатана явился не один, а в компании четырёх сопровождающих. Кажется, школу ждала внеплановая проверка готовности к окончанию учебного года. А это значит что? Правильно! Локальный апокалипсис. Пока Кроули предавался своим невесёлым мыслям, проигрыш кончился, и шоу продолжилось: – I see a little silhouetto of a man Scaramouche, Scaramouche, will you do the Fandango? «Надеюсь, у этого парня есть чувство юмора… Или он не сообразит, что его только что сравнили не иначе как с клоуном*. Иначе, нам конец, – подумал Кроули, который в своё время не просто слушал эти песни, но исследовал их историю создания, смыслы и прочее». Но дети, похоже, продумали и это, потому что теперь они не просто пели, а разыгрывали целый спектакль: исполнителю последних строчек тут же прилетели тычки от товарищей и начался диалог: – But I'm just a poor boy, nobody loves me Остальные упали на колени и молитвенно простёрли руки к проверяющему, чьё выражение лица было абсолютно нечитаемо. – He's just a poor boy from a poor family Spare him his life from this monstrosity, – взмолились подростки, пока пара ребят заломила прежнему солисту руки и оттащила чуть назад, и дальше понеслась: – Easy come, easy go, will you let me go? – Bismillah! No, we will not let you go – (Let him go) – это были бек-вокалисты, отошедшие на задний план и наблюдавшие за происходящим с очень натуральным испугом на лицах. – Bismillah! We will not let you go – (Let him go) – Bismillah! We will not let you go – (Let me go) – Will not let you go – (Let me go) – Will not let you go – (Never, never, never, never let me go) – Ah No, no, no, no, no, no, no – (Oh, mamma mia, mamma mia) Mamma mia, let me go Beelzebub has a devil put aside for me, for me, for me! – Чем дальше, тем больше оставшаяся краска отливала от лица Вельзевул. В зрительном зале стояла мертвенная тишина. Все взгляды были прикованы к происходящему. – Just gotta get out, just gotta get right outta here, – наконец, выдал временный солист и удалился на задний фон, так как его любезно перестали удерживать. Далее процессия переместилась к следующему ряду. Кроули буквально чувствовал, что седеет, потому как теперь внимание было приковано к нему. И Азирафаэлю, разумеется, потому что гулять так гулять! – Ooh, each morning he gets up he dies a little, – это, разумеется, было о Кроули. Он буквально спиной чувствовал прожигающий взгляд этой девчонки, Пеппер, который с того раза, как она осмелилась исполнять эту песню ему в лицо, преследовал его. – Can barely stand on his feet (Take a look at yourself in the mirror and cry) Takes a look in the mirror and cries Lord what you’re doing to him (Yeah, yeah) He has been all these years in love with you, – Азирафаэль выглядел настолько искренне удивлённым, что Кроули и рассмеялся бы, если бы ему осталось, чем дышать. Жаль, что это – выпускники, иначе уже завтра их родители были бы вызваны в школу, будь они хоть уже одной ногой в самолёте. – But he can’t get out of friendzone, Lord Somebody (Somebody) Ooh, somebody (Somebody) Can anybody prove them they are in love? Yeah Дальше, не успели слушатели отойти от происходящего, как звук донёсся от выпускников, которые словно материализовались часть за спиной у Ньюта, который от неожиданности чуть не упал вместе со стулом, часть – позади Шедвелла и мадам Трейси, которые каким-то непостижимым образом (на что недвусмысленно намекал весь вид Шедвелла) сидели рядом. – He works hard – (She works hard), – тут подключилась третья группа, которая, пока все отвлеклись, подобралась к Анафеме, слившейся со стеной в другом углу зала. Потом все запели хором: – Every day of their lives. They work ’til they ache in their bones At the end (At the end of the day) They take home their hard-earned pay all on their own (Go home, go home on their own) Тут они резко синхронно упали на колени и молитвенно сложили руки: – We get down (Down) on our knees (Knees) And we start to pray (Praise the Lord) ‘Til the tears run down from our eyes, Lord Somebody (Somebody) Ooh, somebody (Please) Can anybody prove them they are in love? Oh Теперь, по крайней мере, Кроули был рад, что в этой лодке не он один мучительно краснеет и смущается. «Ну, хоть что-то». К превеликому облегчению, часть про любовь закончилась, и настал, похоже, финальный акт, потому что сейчас все стройным хором запели: – The show must go on На второй строчке к выпускникам внезапно присоединились все присутствующие ученики, от мала до велика: – The show must go on I'll face it with a grin I'm never giving in On with the show I'll top the bill I'll overkill I have to find the will to carry on On with the show Show must go on Show must go on Когда голоса и музыка затихли, зал разразился такими бурными аплодисментами, что они не смолкали несколько минут. Кроули краем глаза увидел, как Сатана благосклонно кивнул Вельзевул. «Кажется, апокалипсис миновал. – Кроули облегчённо выдохнул. – Какое счастье, что учебный год, наконец, закончился. – Потом он боязливо покосился в сторону Азирафаэля, который теперь не выглядел таким ошарашенным как в начале, а с того момента Кроули боялся даже дышать в его сторону. Азирафаэль улыбнулся и Кроули почувствовал, что его держат за руку, причём, судя по всему, уже какое-то время, и как-то весь обмяк и разве что не растёкся счастливой лужицей». – Какое счастье, – повторил он, в этот раз вслух, совершенно не заботясь о том, что происходит вокруг. Теперь-то он, кажется, и вправду понял, почему маленький идиллический Тадфилд прозвали островком Рая на Земле.