Все будет в порядке

      Как бы мне не хотелось успокоиться и думать о хорошем, но я все равно продолжаю переживать из-за того, что она пойдет туда одна. Стараюсь дышать в такт Мирте и не думать о плохом, хотя в голову закрадываются самые худшие мысли.       Когда солнце только-только начинает вставать, я легонько целую Мирту в закрытые веки, и она улыбается.       — Обожаю, когда ты меня так будишь, — тихонько шепчет она.       — Ненавижу себя за то, что приходится тебя будить.       — Надо вставать, — она вмиг становится серьезной.       — Может, не пойдешь? — умоляющим тоном говорю это в сотый раз.       — Ну, мы же договорились, Катон!       — Ладно, тогда пора вставать.       Она вылезает из мешка и разминается. Приседает, бегает, кидает ножи в деревья и всегда попадает, а я просто смотрю на нее и не могу успокоить стук сердца. Если с ней что-то случится, я себе этого не прощу.       Трясу головой, чтобы отбросить подобные мысли. Ничего не случится. Мирта сильная, ловкая, меткая. Никто даже не полезет с ней в драку, потому что это верная смерть.       — Я пойду уже сейчас, — говорит она, собирая торчащие из деревьев ножи.       — Ладно, — я так не хочу ее отпускать, что просто не могу выразить словами. Но ее не переспоришь, поэтому я, кряхтя, поднимаюсь на ноги и подхожу к ней.       — Болит? — она дотрагивается до моего бока, и от ужасного ощущения по всему телу у меня рассыпаются мурашки.       — Немного, — я обнимаю ее вокруг талии и прижимаю к себе. — Будь осторожна.       — Буду.       — Мы должны вернуться домой! Когда выпадает такая возможность, ею нельзя не воспользоваться.       — Мы вернемся, — она слегка целует меня в губы. — Поселимся в одном из этих огромных домов и будем счастливы.       — Именно, — я тоже целую ее. — У тебя все получится.       — Я знаю. Жди меня здесь. Я вернусь совсем скоро, — она гладит меня по щеке, потом уверенно кивает, будто заставляя себя настроится на другой лад, и отстраняется.       Опускаю свои руки, и она быстро уходит в сторону Рога, одаряя меня напоследок улыбкой.       Я сажусь на землю и закрываю глаза руками. Не знаю почему, но хочется плакать. Я шепчу: «Все будет хорошо» и заставляю себя поверить в это каждой клеточкой.       К тому времени, как у меня получается хоть немного привести себя в порядок, солнце уже довольно высоко встает. Пушка не стреляла еще ни разу, и ни разу до меня не доносились звуки драки. Надеюсь, что и дальше все будет так же мирно и спокойно.       Ждать становится просто невозможно, поэтому я ложусь в спальник, чтобы хотя бы задремать, но стоит только закрыть глаза, как на весь лес раздается душераздирающий крик. Я мгновенно вылетаю их мешка и соображаю, в какую сторону бежать. Адреналин в крови зашкаливает, и я нахожу карту на дереве. Через секунду уже несусь с бешеной скоростью к Рогу. Все это происходит потому, что это кричит Мирта. Она зовет меня.       Я бегу со всех ног, но дорога кажется бесконечной. Примерно через три минуты я добегаю до нашего бывшего лагеря и то, что я вижу, заставляет меня двигаться еще быстрее.       Цеп с двумя мешками за плечом бежит в сторону поля, Китнисс уже добегает до первого дерева и скрывается в лесу, но самое главное — это Мирта. Она лежит около небольшого стола и не шевелится. Я подбегаю к ней и падаю на колени.       — Мирта! Мирта! Что с тобой?! Мирта, очнись! — я трясу ее за плечо, но ничего не происходит. — Умоляю тебя! Мирта, пожалуйста! Открой глаза! — слезы бесконтрольно стекают по моим щекам. — Ну, давай же! — тут она слегка сжимает мою руку и приоткрывает глаза. — О, Боже мой! Мирта, ты живая!       Вначале она говорит совсем беззвучно, а потом я начинаю различать ее шепот:       — Он… ударил… голова… почему… так холодно…       — Все в порядке! Все будет в порядке! — говорю это, хотя понимаю, что ничего не будет. Рядом с ней лежит огромный булыжник, наверное, Цеп ударил ее камнем по голове. Беру ее руку и крепко сжимаю. Я не хочу, чтобы она умирала.       — Катон… — она быстро моргает, будто пытаясь сфокусироваться на моем лице. — Послушай меня… пожалуйста.       Быстро киваю и наклоняю голову к ее лицу.       — Я никогда… никогда тебе не говорила… Но я так сильно тебя… — она опять моргает, по щекам у нее бегут слезы. — Так сильно тебя люблю… Прости… я хотела… сказать тебе раньше… а сейчас… слишком поздно.       — Не поздно! Мирта, слышишь меня? Никогда не поздно! Не оставляй меня! Я не смогу без тебя! — она дотрагивается рукой до моей щеки и улыбается.       — Мне… мне нравились твои колючки… по утрам. Дурацкий Капитолий… даже это… у меня отобрал, — я целую ее руки. Мне не хочется верить в то, что это происходит сейчас.       — Мы вернемся домой, и у меня опять будут колючки! Не закрывай глаза, будь со мной!       — Я… не смогу… долго… стало хуже… плохо вижу. Не вижу тебя…       — Мирта, пожалуйста! — я рыдаю в полный голос, но меня это не беспокоит. Она роняет свою руку на землю, но я сразу поднимаю ее и целую еще и еще, и еще раз.       — Прости…       — Пожалуйста, Мирта! Я не смогу без тебя! Не умирай…       — Прости, — повторяет она, моргает еще пару раз и продолжает смотреть на меня. У нее на лице улыбка. Она очень красивая. Я замечаю, как ее зрачки расширяются, и взгляд становится пустым. Ничего не могу прочесть в ее глазах. В них лишь пустота.       Не отстраняюсь, а наоборот роняю голову ей на грудь и рыдаю. Сердце, которое билось еще совсем недавно, молчит. Я целую ее щеки, лоб, губы. Закрываю ей глаза и целую веки. Но потом меня переклинивает, я начинаю трясти ее и кричать, чтобы она очнулась. Бью кулаками по земле и продолжаю выкрикивать ее имя. Все тише и тише, тише и тише.       В итоге дохожу до шепота. Теперь я боюсь ее разбудить. Мне не хочется тревожить ее сон. Я хочу поверить в то, что она спит, а когда выспится — откроет свои глаза и скажет мне, что все в порядке. Гремит пушка, возвращая меня к реальности. Я еще раз целую ее и поднимаюсь на ноги.       В небе замирает планолет. Я не отдам им Мирту! Крепко держу её, когда огромные клешни опускаются рядом. Они подхватывают мою любимую за ноги, а я держу её руку и, кажется, и тошно ору. Когда держать уже невозможно, приходится отпустить руку. Падаю на землю, вырываю кусты травы и кидаю в чёртов планолет. Туда же запускаю огромный булыжник, от которого умерла Мирта. Я не знаю, плачу я или нет. Зато чувствую, как тупой клинок вонзают в мое сердце. Я обхватываю грудь руками, но ни клинка, ни крови не обнаруживаю.       — Все будет хорошо. Теперь она в безопасности.       Я выжимаю из себя эти слова, поднимаюсь на ноги и бегу в лес, а через пол часа бега опять падаю на колени, сжимаюсь калачиком и рыдаю. Мне плевать на всех. Мирта умерла…       Иногда так хочется посидеть и ни о чем не думать. Просто остановить время, сидеть себе и не пропустить ни одной мысли. Забыть о тревогах, обо всем плохом. Хотя бы на время выкинуть все из головы. Но как ни старайся, в голову закрадываются мысли о девчонках…       Точнее о той самой девчонке, которую любил больше жизни. О той самой девчонке, что умерла у тебя на руках. О той самой девчонке, которой не успел сказать всех важных слов. О той самой девчонке, которую не смог защитить. О той самой девчонке, которая была единственным чем-то хорошим в твоей жизни…       А теперь она мертва, и внутри осталась только пустота и боль.       Теперь с каждой секундой все сложнее повторять себе: «Все будет в порядке».