Нелогичные

Они заснули в объятиях друг друга, абсолютно измотанные счастьем. Однако ближе к утру в комнату с повинной явился Андрей. Альфа узрел представшую картину и почти озверел, но не дал себе и возможности разразиться скандалом. Они сегодня отмечали заключённый контракт с компанией Позова, Андрей думал, что это партнёрство хорошо продвинет его компанию, однако судя по тому, что он сейчас видит... У Дмитрия Темуровича хорошие сотрудники, во всём помогут, даже ублажат омегу высшего руководства партнёрской компании, всё сделают, только бы удержать этот контракт. Андрей пихает своего охранника, чтобы тот бухущих в хлам людей рассадил по машинам и развёз. Позова кое-как растряс и заставил привести в относительный (в машину, на руках) порядок своего длинного подчинённого и прямым текстом заявил валить отсюда нахер. А оставшись наедине с неверным, судя по запаху, омегой, он думал, что делать. Арсений ему нравился сильно, он ведь само очарование, святая простота с невинным взглядом и порочными мыслями. Всё время Андрей ловил себя на мысли, что Сеня – не его. Во всех смыслах – не его тип, не его парень, не его любимый и не его омега. К нему бессовестно сильно тянуло, но каждый раз после жаркой близости в альфе просыпалось ноющее нечто, подвывающее, что «не твой этот Арсений». В ту ночь он решил, что сто́ит дать шанс их отношениям, даже несмотря на вопиюще очевидную измену. Потому Андрей улёгся рядом с пока ещё своим Арсением, обнял крепко, чтобы перебить апельсиновый запах своим, лавандовым, насладиться тем, что его обнимают в ответ, крепко и любяще, как никогда не было. Естественно, едва почуяв изменение запаха омеги, он не смог этого выносить. Андрей ждал как казни тот день, когда Арсений расскажет о том, что он беременный. И дождавшись, почти оторвал от своей души того, кто ему не суждён. С нечитаемым лицом. А когда Попов покинул его квартиру, стало необъяснимо легче. Ну не смог бы Андрей жить с грузом того, что разбил пару. А так, ему теперь точно в рай, он же спас любовь, хоть и через собственные мучения. *** Антон обнимает уже большой живот своего любимого, целует нежно и тепло, оглаживая со всем трепетом, что есть в его душе. Он помогает во всех мелочах: от перебраться с дивана на кровать до банального завязывания шнурков. – Антон, ну что ты, в самом деле... – говорит смущённо Арсений, – уж это-то я и сам могу сделать. – Наклоняться лишний раз – неудобства для крохи. Так что сиди и не напрягайся. Арсений только мелодично смеётся, треплет по светлым волосам ладонью и нежно смотрит. Без странностей тоже не обходится. Антон это воспринимает как должное и обязательное. Правда, Арсений и так со странноватым юмором, и если бы не было всех его внезапных просьб, Шастун точно паниковал бы, что его мужчина выжил из ума. – Антош, – шепчет Арсений и тепло льнёт всем телом к своему альфе, – ты прости меня, любимый, но я просто сейчас умру, если не съем гранат. Шастун ни слова не произнеся, быстро чмокает в губы свою любовь, накидывает на себя что под руку попадётся и быстро спускается в магазин, благо он в том же здании, где они живут. Захватывает парочку не по сезону сочных гранатов, зелёных яблок и белую шоколадку, мало ли, вдруг его мужчине захочется? Обычно Арс предпочитает вишню в тёмном шоколаде, но эти настроения так переменчивы в беременность. Антон приносит пакет с покупками домой, тихо проходит в комнату, а Арсений мирно спит, уткнувшись носом в Антонову подушку, чуть подрагивая во сне. Альфа не может на него налюбоваться. Будить не станет, вот ещё, только уснул. Он лишь осторожно снимает всё до футболки с трусами, укладывается рядом под одеяло и его тут же прижимают к себе даже сквозь сон. Антон счастлив, больше чем когда-либо. Мог ли он знать, что его счастье так близко? Наверное, нет. *** – Арс, выходи за меня, – решается Антон сейчас, когда они смотрят фильм онлайн, в момент, когда по сюжету главная героиня просит своего подчинённого притвориться её мужем¹. Омега ставит фильм на паузу и удивлённо смотрит на своего альфу. На немой вопрос «ты серьёзно?» Антон кивает. – Ты ведь не думаешь, что из-за того, что я беременный, обязательно жениться? Антон недоуменно хлопает глазами. Он не ожидал такой реакции. – Да и я не хочу замуж... – Легкомысленный тон и вовсе сбивает его с толку. – ... сейчас. Буду как бегемот в костюме и опухший на фотках. Шастун предпринимает попытку облегчённо выдохнуть и ему помогают в этом, делясь воздухом через поцелуй. Антон успокаивается, теперь посмеиваясь в поцелуй. – Неужели ты смел подумать, что я могу отказаться? – чуть отстраняется Арсений, поглаживая ладонью грудь и ключицы Антона сквозь футболку. – Беременные такие беременные, – усмехается альфа, мягко поглаживая живот, – кроха, скажи своему папке, чтобы он меня так больше не пугал. И как ни странно, судя по всему пятка ударяет чётко по его ладони Антона. Он победно улыбается, видя поднятые в удивлении брови своего омеги. – Что ты за человек, Шастун? Даже дочь на твоей стороне. – Мы понимаем друг друга мысленно, мне кажется, – подмигивает животу Антон и тут же поднимает взгляд, – кстати, как назовём нашу девочку? Кроха ей, разумеется, подходит, но не вечно же так её звать. – Не знаю. Я верю, что когда мы её увидим, то сразу поймём. – Хорошо, как скажешь, – Антон целует снова, мягко и томно, – я люблю тебя. – И я тебя. Очень-очень, мой альфа. У Антона всё заходится от этого шёпота в губы, но больше от слов. Они ведь принадлежат друг другу. Всецело. *** – Хочешь со мной ванну принять? – предлагает Арсению Антон, заговорщицки дёрнув бровью. – Ты будто мысли читаешь, любовь моя, – удивляется омега, решая заботливо снять с драгоценных рук кольца и браслеты, – сделаешь вишнёвую пену? Антон согласно кивает головой и уже собирается исполнять запрос, как его удерживают за запястья и немного виновато просят ещё: – И посоли́. Альфу ничем уже не удивить, он привык. Даже и не представляет, каково это будет, когда кроха родится, а судя по срокам должна уже скоро. Антон делает солёную ванну, а пену реально вишнёвую. Ему Позов подарил, ну точнее передарил, потому как сначала Катя хотела себе такую, заказала на американском сайте три разных вкуса и остановилась на сливовом, а вишнёвый ей чем-то не угодил. Потому она и подрядила мужа как-то от флакона избавиться. Так и вышло, что Антону эта вещь пришлась очень кстати, ведь его любимый выдал это желание буквально с утра того же дня. Антон не знает, то ли ему реально так везёт, то ли... любовь творит чудеса. Они погружаются в ванну по очереди. Сначала Антон укладывает своего возлюбленного в воду, а затем быстро усаживается за его спиной, всем телом прижимаясь, давая возможность Арсению почти лечь на себя. Омега нежится в худых, но таких сильных руках его возлюбленного, поворачивает голову, смотря во все глаза на того, кого так сильно ждал всю свою жизнь. Он трепетно произносит это в губы, в перерывах между поцелуями и чуть рваными вдохами... Антон ласкает его плоть неторопливыми движениями, впитывает его всего разом, влюбляясь, кажется, ещё сильнее, хотя это уже кажется невозможным. *** Кроха появляется ранним декабрьским утром, чем удивляет своих родителей, сроки утверждали, что не раньше начала января. Антон и Арсений рассчитывали новый год встретить в роддоме, но малышка и правда смышлёная – разрешает папам праздновать дома и всей семьёй. – Глаза твои, – любуется Антон крошечным созданием в руках измотанного, едва отошедшего от тяжёлых родов Арсения. – А родинка на носу точно твоя будет, – еле сдерживает слёзы счастья омега, – волосики светлые, тоже в тебя. Она и правда в тебя пошла. – Ты подарил мне ангела, спасибо, – Антон вытирает выступившую слезу с щёки своего любимого подушечкой большого пальца. – Я знаю, как нам назвать кроху. Сегодня же одиннадцатое декабря, а значит день ангела Анны. – Аня, – зовёт тихо Антон и чудесно синие глазки смотрят на него, а маленькая ручка вдруг касается пальцев своего папы. Антон держится из последних сил, чтобы не уподобиться своему плачущему мужчине, оставляя разогнутым только указательный палец, за который крошка Аня тут же крепко ухватывается. По щеке ощущается мягкое прикосновение. Не сдержался. Зато Арсений теперь так ярко улыбается, что нет никаких сил не улыбнуться в ответ. *** – Свадьба – это утомительно, – тянет Арсений, опираясь на дверь спиной. Антон же снимает с себя сразу же пиджак и туфли. Его мужчина уговорил нацепить эту официозную обувь, теперь ступни страдают. Но всё меркнет на фоне видимых перспектив. – Так, Арсений Сергеевич, мы свою миссию перед людьми выполнили? – как у Антона получается переключать так быстро эмоции – загадка. – Выполнили, – кивает Арс, делая пару шагов навстречу своему возлюбленному, снимая по пути ту же адскую обувь. – Анюта под присмотром Кати? – Да. – И ты теперь мой муж, – улыбка Антона всё больше становится хитрой. – Ты сегодня чертовски догадлив, Шерлок, – шепчет почти в губы Арсений, едва касаясь их, – скажи ещё раз. Эти провокации только больше распаляют Антона, он медленно оттесняет омегу к стене, упирая в неё ладонь, нависая, разглядывая такое родное и любимое до каждой чёрточки лицо. – Мой муж, – отзеркаливает он провокацию, смотря то в голубые глаза, то на подрагивающие в нетерпении губы, – мой... только мой муж. – Весь твой, – вторит Арсений, медленно скользя ладонями по груди в белой рубашке, останавливаясь на плечах, чуть сжимая их. Антон оттягивает момент, когда ничего не сможет его... их остановить. Он очень плавно кладёт руки на талию своему мужу – ему так хорошо только от одной мысли об этом – ведёт ниже, прихватывая сочную, восхитительно подтянутую задницу, сжимая её, а затем и вовсе вытворяя нечто незаконное. Он засовывает руки в задние карманы штанов и после сжимает сильно и властно, впечатывая желанное тело в себя. – Обещаю тебе лучшую ночь в жизни, – шепчет Антон возбуждённо и ласково одновременно. – С тобой каждая ночь лучшая, любимый, – Арсений наконец целует эти губы, почти задыхаясь от того, что наконец он достаточно восстановился после родов и можно не сдерживаться ни в чём. Антон подхватывает желанного человека на руки, но в этот раз не под коленями, а под бёдра, как это делают потерявшие всякий стыд любовники. – Ты легче, – улыбаясь произносит Антон, продолжая бессовестно мять в руках половинки задницы. – Ну правильно, кроха же теперь самостоятельная личность. Здесь только мы, – Арсений усердно зацеловывает лицо, благодаря так, без лишних слов за всё, что делает для него муж. – Так хочу тебя, – из Антона рвётся та самая природа альфы, обретшая истинную пару, до безумия собственническая. В ответ он слышит только стон от сотворённого только что укуса. На кровати лежат лепестки голубых роз – друзья, видимо, подсуетились и раздобыли редкий вид – букет из таких же стоит в вазе, только им обоим нет дела до этого. Они с каждым движением всё ближе, теснее настолько, что уже непонятно, где чьё сердце стучит. Антон старательно ласкает все чувствительные места на теле возлюбленного, забирает инициативу и буквально растрахивает языком мягкую глубину входа. Арсений молит о большем: они столько всего попробовали во время беременности, а позу лицом к лицу, максимально вжавшись друг в друга, поостерегались использовать, кроха же, нельзя было её передавить. А сейчас исполняется мечта обоих – Антон предусмотрительно раскатывает по члену презерватив, потому что его Арсению надо немного времени, чтобы передохнуть от беременности, да и насладиться друг другом без ограничений тоже хочется. Арсений не выдерживает, сам в себя направляет и погружает почти наполовину крепко стоя́щий член, почти воя от желания отдаться своему альфе, и тот не разочаровывает, входя по самое основание и обвивая его руками, прижимает как можно плотнее. Антон смотрит в глаза Арса. Они так настроены друг на друга, так влюблены, что хватает полувздоха, чтобы понять, что пора двигаться и не останавливаться до тех пор, пока они друг в друге окончательно не заблудятся. Ритм такой как нужно, местами медленный и томительный, но больше и чаще срывающийся в быстрый и темп, сумасшедший, голодный до самой души. Так нужно, так правильно, так по-настоящему. Не в пьяном бреду, не во сне, не боясь, что не друг для друга созданы. А вот так – истинно. Лишь спустя неопределённое время они лежат в объятьях друг друга, Антон не переставая одаривает поцелуями взмокшую кожу шеи, гладя по растрёпанным волосам, пока Арсений словно заново изучает любимое тело наощупь. Запахи сплетаются в один приятный, их общий, от которого теплеет где-то в груди и разливается по всему телу приятной истомой. – Муж мой, – хрипло говорит Арсений. – М? – тихо отзывается Антон. – Ничего, – слабо пожимает плечами омега, – просто тоже хотелось тебя так назвать. Антон лишь светло улыбается, прикрывая глаза.