Нелогичные

Арсению всего хочется. И клубники с майонезом, и гипсокартон со стены пожевать, и прыгнуть с тарзанки, и позвонить маме, чтобы сбросить трубку вызов, и заесть всё это пельменями из мраморной говядины. А ещё персиков. Желательно килограмм. И любви ещё хочется. Во всех имеющихся (или просто имеющих) смыслах. Антон хороший. Он просто восхитительный, отзывчивый, даже когда не надо ничего, постоянно интересуется, что и как, касается так беззаботно, что Арсений начинает беспокоиться, что его истинной паре не понравится запах чужого, да ещё и беременного омеги. Но у альфы всё не появляется его судьба, даже как-то тревожно за него становится. А вдруг из-за Попова Антон не найдёт себе пару? Действительно, кому ещё придёт в голову идти домой к тому, у кого дома беременный и одинокий мужик ходит. В один из дней Арсений хочет пожаловаться Серёже, а получается лишь обеспокоенное «я должен съехать». – Так, погоди, стоп, Попов! – одёргивает его Матвиенко, – давай по порядку. Он тебя обижает? – Нет, – отчаянно сжимая игрушку-антистресс отвечает Арсений. – Выгоняет из дома? – Нет. – Ограничивает твою свободу? – Да нет же, – Арсений почти злится, кидая многострадальное сердечко на диван, – даже наоборот. Он слишком добр ко мне. – Значит, пристаёт, – Серёжа готов был сразу подняться с места и пойти приложить к этому «надёжному соседу» чешущиеся кулаки. – Нет, Серёж, ты не так понял. Он помогает мне по мелочам, даже вот, – трясёт он сердечком, – выполняет мои капризы. Дело не в этом. Он... из-за меня он себе пару никогда не найдёт. Матвиенко на него смотрит в упор. Он не стал говорить, что «вообще, если альфа добровольно проводит с тобой много личного времени и не жалуется на твои заёбы, то это очень о многом говорит, не находишь?». Он понимает, что беременный Арсений не сможет на это адекватно ответить, не разрыдавшись. Ну или не разозлившись. Потому переводит стрелки. – Хорошо, но даже если ты ради его счастливого счастья в счастье готов съехать, то позволь спросить: сам-то о себе сможешь позаботиться? – Конечно, смогу, – Арсений резко поднимается с места и, не подрассчитав силы, чуть не падает на пол. Если бы не проходящий мимо комнаты Антон, который чудом оказывается рядом и успевает выставить руку, чтобы придержать омегу за спину. Арсений сначала оглядывается на Антона, который тут же спрашивает, в порядке ли он, а потом и на Серёжу, который понимающе молчит. Арсений почти решается съехать, потому что уверен в том, что мешает Антону по-настоящему найти свою судьбу. Даже с нижней полки достал свои огромные футболки, чтобы положить их в чемодан, с которым сюда переехал. – Арс, меня повысили! – раздаётся от входной двери невероятно счастливым голосом, – предлагаю это отметить. Попов сопротивляется, упорно продолжая складывать вещи на кровати в удобные стопочки. – Я принёс то, что, возможно, тебе сейчас хочется. – Антон продолжает выманивать омегу из комнаты, Арсений всё ещё сопротивляется. – Странный сыр с названием Бри. «К чёрту футболки!» – психует Арс, выходя из комнаты, появляется на кухне и видит по уши довольного Антона с пачкой сыра в руках. На столе лежит куча интересного: свежайший хлеб, контейнер свежей клубники (где он её нашёл только, в начале октября), запахи тянутся до самой двери... а ещё бутылка шампанского. – Мне нельзя алкоголь, – беспомощно и одновременно умилённо произносит Арсений, разглядывая во все глаза довольного альфу. – Это детское шампанское, – говорит Антон, поворачивая бутылку за горлышко этикеткой к ним, – так что и крохе должно понравиться. Правда, мелочь? Он мимолётно касается живота Арсения, долго не задерживаясь, и Попов понимает, что хотел бы, чтобы Антон не убирал руку подольше. В то время как омега задумывается о том, что его снова должна пожевать совесть, Шастун успевает отыскать бокалы и разлить безалкогольное игристое по ним. – За твой успех, – Арсений едва собирается с мыслями, взяв бокал и направляя его для лёгкого чокания. – За наш успех, – успевает глотнуть напитка Антон и лишь поймав на себе удивленный взгляд, поясняет, что имеет ввиду, – то, что я теперь «самый незаменимый креативный директор»... – Очень поздравляю, – осознаёт Арсений насколько повышение сильное, потому аж прерывает объяснения. – Очень сильно спасибо, – Антон кивает, приложив ладонь к груди, – так вот тем, что наше руководство решилось на такой отчаянный шаг, я обязан тебе. Ему нужен был семейный человек, который не станет отвлекаться лишний раз от работы. Так вот запах «моего» омеги и навёл Позова на мысли, что пора бы Шастуна повыше назначить, добавив «привет своему передавай». Арсений должен испытывать вину. Обязан просто. По сути это ложь в корыстных целях, ему стыдно будет посмотреть в глаза этому человеку и сказать, что Антон не его альфа. Но ведь Антон и правда как никто другой достоин этой должности, да и Позов точно несправедливо ввёл это условие про «занятость». Потому он лишь смущённо пожимает плечами, не выдерживая и прихватывая пальцами ягоду клубники за зелёный хвостик. Поначалу хочет откусить сам, но по велению души подходит к Антону близко, предлагая первому распробовать лакомство. И Антон улыбается – наверное сдерживает шутки про возможное отравление, по типу «ты сначала отведай из моего кубка» – пробует, едва ощутимо касаясь пальцами кисти, держащей ягоду. От этих лёгких касаний мурашки по коже ползут, но руку омега не одёргивает. Арсений не может оторвать взгляда от обхвативших ярко-красную мякоть губ, впитывая в себя, кажется, каждое их микродвижение. Возможно, впервые в жизни Попов готов кончить от одного этого вида, настолько по́шло всё это выглядит. Омега краснеет от смущения, оставляя Антона одного на кухне, прячась у себя и не отсвечивая. Он не заметил, а потом и не услышал, как альфа крутанул кран и плеснул в лицо холодной водой, чтобы тоже прийти в себя. И закинул в себя ещё одну таблетку подавителя, чтобы с ума не сходить. *** После УЗИ прошло два дня. Арсений чувствует, что кроха просто неугомонная, вертится, крутится, разгулялась на ночь глядя. Он думает как успокоить, просто укладываясь не получается, дитя устраивает дискотеку под современные ритмы. Арсений не хочет навязываться, но хоть разговор с Антоном мог бы отвлечь. – Арс, ты спишь? – шепотом спрашивает объявившийся застывший на пороге комнаты Антон, – просто у меня, походу, бессонница. – У тебя? – омега удивляется, его сосед обычно засыпает мгновенно, а тут ему в ответ кивок, полный отчаяния, – тебя что-то беспокоит? – Да фиг знает, – не проходя в комнату отвечает Антон, – а вы чего не спите? – У крохи внеплановый движ-Париж, – признаётся Попов, снова чуть морщась от ощущения особо удачного удара ладонью в стенку живота, – мне кажется, она собирается сбежать раньше срока. – Может, я смогу её уговорить? Профессионал по сну как-никак. – У которого бессонница. – У мастера могут быть ошибки. Начнём же лекцию, – Антон присаживается на край кровати, – если ты не против, конечно. – Попробуй, – соглашается Арсений, думая, что это всяко лучше, чем пытаться найти удобное положение для сна с неспящим чадом. – Малыш, ты чего не спишь? – альфа прикладывает пальцы к округлому животу омеги, совсем ласково спрашивая, – ночь на дворе, папе нужно спать. Ты чего маешься? Пинок чётко в место, где примостились длинные пальцы. Арсений вздрагивает, а Антон внимательно вглядывается в своего собеседника, будто вслушивается. Будто в этих ударах – что-то понятное только им. – Да ты что? – с неподдельным удивлением спрашивает Антон у животика, – что, совсем не рассказывает сказки? Думает, что мешает дяде Антону спать? Это нехорошо. Давай я тебе расскажу. Жили-были мышата в ушате... Альфа устраивается рядом, прикладываясь ухом к животу, чтобы... слышать, как ворочается внутри ребёнок менее активно, успокаивается. Арсений не понимает, за какие заслуги ему попался такой заботливый... кто? Сосед, друг, пара? Нет, точно не последнее. Антон будет прекрасным отцом, он даже с неродившимися детьми находит общий язык. Пока Антон рассказывает увлекательную историю про маленьких пушистых путешественников, Арсений постепенно засыпает, расслабляясь от тёплых рук, поглаживающих живот, слушая тихий и размеренный голос. И лишь наутро омега не может не умилиться от вида спящего в обнимку с крохой альфы. Рука мягко гладит светлые волосы, кажется даже сама душа тянется просто обнять Антона и не отпускать, никогда.