Девятая жизнь

Мысли в голове роились со страшной скоростью. Мне казалось, что я больше не могла определить, что из происходившего со мной было реальным, а что – нет. — Так, — я села на кровать. — Элементалы – это голограмма. Реми – тоже голограмма. Но что тогда было взаправду? Ник Фьюри реален или нет? Питер вертел в руках часть дрона, пытаясь вызвать и другие возможные голограммы, но у него ничего не выходило. В конце концов, он сложил эту железяку себе в рюкзак и сел рядом со мной. — Бек нас всех одурачил, — он как-то отчаянно усмехнулся и опустил голову. — Нас с тобой – ладно, но как на это повелся Ник Фьюри? — Ты все-таки считаешь, что часть произошедшего с нами – правда? — А как иначе? — Питер посмотрел мне в глаза. — Квентину нужна была «Эдит», и он ее, к сожалению, получил. Это моя вина. — Да, — я не могла не согласиться. — Но мы вернем ее. — Как? — в тот же самый момент, как Питер задал этот вопрос, я поняла, что у него уже был на него ответ. — Я отправлюсь в Берлин, к Фьюри. Я больше не могу решать такие вопросы самостоятельно, это очевидно. — А как же я? Такой простой вопрос, но мне было необходимо услышать на него ответ. Питер как-то мучительно на меня посмотрел, и я поняла, что он вновь собирался взвалить на себя непосильную тяжесть. Мне нечего было сказать ему. Это был его личный бой, в первую очередь со своими демонами и самим собой, с ответственностью, которая появилась у него после смерти Тони Старка. Я не могла ему помочь, но мне очень-очень хотелось. Я взяла его за руку. — Я останусь здесь, с нашими непутевыми одноклассниками, — Питер сжал мою руку, переплетая наши пальцы. — В случае чего я смогу их защитить. Нам больше некому доверять. Это была совершенная правда. Отныне мы с Питером были друг у друга одни, но ровно до тех пор, пока он не поставит в известность о реальных планах Мистерио Фьюри. Нужно было действовать быстро и аккуратно, чтобы никто не пострадал и, самое главное, не узнал о наших настоящих личностях. — Бек знает, кто мы такие на самом деле, — мне казалось, будто я отправляла Питера на войну. — Я знаю, — внезапно он стал таким взрослым, что мне оставалось только восхититься. Да, Питер был прирожденным героем, и сейчас я понимала это особенно четко. — Но я не допущу, чтобы кто-либо еще узнал об этом. — Он наверняка работает не один, — прежде, чем Питер уйдет, мне хотелось как-то подбодрить его, отправить вместе с ним частичку себя, но я не очень понимала, как именно. — Береги себя. Поэтому я просто поднялась на цыпочки и легко коснулась губами его щеки. Питер застыл, как будто решая для себя, хотел ли он чего-то большего, но затем просто обнял меня и молча вышел из номера, оставляя меня совершенно одну. Главной моей ошибкой было то, что я безумно скучала по прошлому: по нашим вылазкам, по Человеку-Пауку, по тайне личности. Но прошлое вернуть было нельзя, и когда я поняла это, то мне стало гораздо легче – я стала с нетерпением ожидать будущего. Нашего будущего. Но для того, чтобы оно наступило, мне нужно было действовать. Бек жестоко обманул меня, заставив поверить в то, что мой бывший друг и напарник действительно хотел заманить меня в Гильдию Воров. Он разменивал жизни, как мелкие монеты, не считаясь с ценностью отдельно взятого человека. Питер ушел, но я никак не могла собрать мысли в кучу. Меряя шагами комнату, я наткнулась взглядом на тот самый проектор, часть боевого дрона. Питер в спешке забыл его, и теперь он валялся на ковре, хотя еще недавно создавал полную иллюзию присутствия здесь Элементала. Я застыла в ужасе – Мистерио наверняка уже обнаружил пропажу и, возможно, знал, где именно она находилась. То, что моя собственная жизнь находилась в опасности, я поняла только сейчас – у меня были считанные минуты, чтобы экипироваться и унести ноги из гостиницы, не ставя никого в известность. У меня были подозрения, что в проекторе находился жучок или маячок, в общем, что Бек уже знал, куда перемещался проектор и кто его уносил. Мне нужно было как можно быстрее и как можно дальше скрыться, чтобы никто из моих одноклассников не пострадал. Я бежала по крышам, цепляясь за скользкую черепицу и перекатываясь по отвесным стенам и даже не знала, в каком направлении двигалась. У меня было четкое ощущение, что меня преследовали. Несмотря на то, что в городе ввели комендантский час после всего случившегося и на улицах не было ни души, кроме полицейских и спасателей, я спиной чувствовала чей-то взгляд. Возможно, всему виной были натянутые до предела нервы, но боевой опыт, накопленный за столько лет, подсказывал – я была не одна. Наконец, я оказалась где-то в пригороде. Переводя дыхание, я прижимала к себе рюкзак и перебирала контакты в телефоне в поисках нужного. Питер как назло не отвечал, и я скорее от отчаяния, чем от нужды, позвонила Мэй. — Алло, — я тяжело дышала в трубку, — миссис Паркер? — Фелиция, дорогая, что случилось? — Мэй не на шутку была обеспокоена моим внезапным звонком, но у меня не было времени объяснять. — Питер направляется в Берлин, к Фьюри. Бек нас всех одурачил, — я попыталась прижаться к стене, чтобы тень скрыла мой силуэт. — Мне срочно нужна эвакуация, у меня есть прямые доказательства преступлений Мистерио. Миссис Паркер, мне очень страшно, пожалуйста, попытайтесь связаться с Фьюри или с кем-то еще… — Тише-тише, — она тут же засуетилась. — Где ты находишься? — Не знаю, — я выдохнула. — Это пригород Праги. Напротив меня гостиница «Принц Бакардийский». — Все будет хорошо, — она пыталась меня успокоить. — Тебе нужна помощь? — Пока нет, — я еще раз оглянулась. — Я буду ждать и не высовываться. — Правильно, — Мэй, кажется, сама не на шутку разволновалась. — С Питером все в порядке? — Да, — я зачем-то кивнула. — То есть, я надеюсь. Он отправился в Берлин, и я надеюсь, что скоро все кончится. — Хорошо, — она выдохнула. — Жди, помощь скоро придет. И я начала ждать. Аккуратно, стараясь не производить слишком много шума, я сломала замок в каком-то пыльном хозяйственном помещении и спряталась среди швабр и метелок, постоянно выглядывая в оконце, не пришел ли кто-то по мою душу. На улице постоянно слышался какой-то шум, и каждый раз мое сердце пропускало удар. Наконец, в минуту абсолютного затишья я решила посмотреть в щель между дверью и стеной. В одну секунду меня вынесло из кладовой, я не успела даже вскрикнуть. Нечто очень большое и сильное ударило меня о крышу несколько раз, пытаясь вырвать рюкзак из моих рук, но я отчаянно сопротивлялась, прижимая драгоценный проектор к себе. В один момент он все же выскользнул, но, проявляя чудеса акробатики, я сумела заполучить его обратно. Несмотря на то, что на горизонте разливался рассвет, утро было пасмурным и серым, а потому я долго не могла увидеть своего противника. На несколько секунд как будто воцарилась тишина, я тяжело дышала, прижав руку к крыше, чтобы у меня было три надежных точки опоры. Спина чудовищно ныла из-за падения, но я то и дело оборачивалась в ожидании удара. Но на крыше, казалось, никого не было. Наконец, я набралась смелости и ринулась вперед, прекрасно понимая, что, вообще-то, была легкой мишенью – на таком открытом пространстве были видны любые мои передвижения. В отчаянии решив перепрыгнуть на другую крышу, я совершенно внезапно просто зависла в воздухе, не в силах пошевелиться. Все вокруг меня помрачнело, мне даже показалось, что я просто ослепла – настолько темно вокруг было. Стало ужасно страшно. Я была совсем одна, никто не мог бы помочь мне. Яркая вспышка озарила все вокруг, и я внезапно оказалась на земле, но совсем не там, где была до этого. Все закружилось перед глазами, но я продолжала прижимать к себе рюкзак с каким-то странным остервенением, будто у меня его кто-то отбирал, хотя никого рядом не было. — Фелиция. Звук шел одновременно отовсюду и как будто изнутри меня. Я испуганно обернулась, но все еще была одна в каком-то странном пространстве. — Фелиция. Кто-то (Бек?) повторил мое имя, и я упала на колени, не в силах выносить такого громкого звука. — Отдай мне рюкзак, и я отпущу тебя. — Нет! Я прекрасно понимала, что мое согласие ему было ни к чему – он сейчас меня сломит и спокойно заберет этот проектор. В моих силах было лишь решить давать Квентину шанс мучить меня или нет. — Решила поиграть в героиню? — неведомая сила перенесла меня домой, к моей матери. — Тогда давай посмотрим, готова ли ты принести геройскую жертву. — Мама! — я бросилась к ней, но она тут же рассыпалась, прямо как тогда, в день вторжения Таноса. Внутри все похолодело – нутром я понимала, что все происходящее было всего лишь иллюзией, но она была до того реалистичной, что я была не в силах сдержать вопль ужаса. — Зачем ты ввязалась во все это, Фелиция? Внезапно наша квартира рассыпалась тоже, и я начала падать в какую-то пропасть, пока наконец не столкнулась с землей. С моих губ сорвался полустон-полувсхлип, мне стоило огромных усилий подняться на локтях. — Забирай, — мне пришлось сплюнуть кровавую слюну, с ненавистью озираясь по сторонам. Швырнув рюкзак во тьму, я поднялась на ноги. — Почему не показываешь свое лицо, Бек? Стыдно драться с подростком один на один? Тут же послышался раскатистый хохот, многократно отражавшийся от невидимых стен. — Нет, — он как будто задумался. — Просто хочу тебя помучить. И я вновь оказалась на арене. Передо мной стояла уже как несколько лет мертвая Тифозная Мери, и мне не хватало мужества даже пошевелиться. Она совершенно точно была мертва, но меня моментально заполнило липкое чувство страха, а еще абсолютной беспомощности. Посыпались многочисленные удары, я пыталась сопротивляться, но по силе, с которой она меня била, мне казалось, что атаковали сразу несколько людей. — Ты не герой, — Квентину определенно нравилось наблюдать за моими страданиями. — Всего лишь воровка. Всеми презираемая воровка. А еще убийца. Сколько крови на твоих руках, Фелиция? Питера Паркера так же считай. Когда я оказалась поваленной на землю, то поняла, что шансов у меня не было. Тифозная Мери действительно размножилась, и я получала удары в живот и по голове, не имея никаких шансов подняться. Все происходящее было похоже на затяжной кошмар, но я никак не могла проснуться, бесконечно убеждая свой мозг в иллюзорности происходящего. Мне просто хотелось потерять сознание как можно скорее. Затмение сулило облегчение, а у меня отчего-то не было сил сопротивляться. Интересно, если бы со мной рядом был Питер, сдалась бы я так быстро?

***

От боли во всем теле хотелось выть и лезть на стенку, кричать и стонать, плакать, но я лишь громко выдохнула, до боли стискивая зубы. Моя одежда пахла металлом и дымом. Спасибо, что живая, называется. Мне стоило чудовищных усилий повернуть голову, и я увидела все свое обмундирование, аккуратно сложенное рядом. Место, в котором я находилась, не было похоже на больничную палату или на комнату вообще – оно было наполнено мерным гудением, как будто я находилась в самолете. Стоп. Я и находилась в самолете. Превозмогая ноющую боль, я дотянулась до иллюминатора и увидела белоснежное крыло, а под ним – огромные поля, похожие на лоскутное одеяло. Я сглотнула, но решила не истерить и не пугаться раньше времени: самое худшее уже было позади. — Проснулась? Я вздрогнула от незнакомого голоса и обернулась. — Мистер Хоган? Хэппи кивнул, усаживаясь в кресло, на котором я лежала минуту назад. Он протянул мне стакан с водой, в котором до этого растворил крупную таблетку. — Выпей, полегчает, — он откинулся назад и оглядел меня, будто не до конца верил, что я вообще цела. — Это обезболивающее. — Спасибо, — я выпила все залпом – во рту страшно пересохло, а вода никогда не казалась мне такой вкусной. — Питер тоже здесь? — Мы как раз сейчас летим за ним, — мистер Хоган выглянул в иллюминатор, как будто ожидал, что Питер стоял где-то там внизу, и мы его захватим, как обычная попутка. — Вы, детишки, доставили мне уйму хлопот. — Что произошло? — я тоже села, потирая ушибленную шею. — Со мной связалась Мэй, сказала, что тебе требуется эвакуация, — я внезапно почувствовала, как по моему телу начал разливаться жар, и ноющая боль отступала по мере того, как он распространялся по конечностям. — А через несколько часов – Питер. Он в Нидерландах и тоже попал в какую-то заварушку. Ты была избита до такого состояния, что потеряла сознание. Не исключено, что тебя посчитали мертвой. — А где проектор? — я начала судорожно оглядываться в поисках рюкзака. — При тебе ничего не было, — от бессилия я сжала кулаки, но тут же разжала, не в силах выносить ноющую боль. — Бек нас всех обманул, — я прикрыла глаза – так было легче переносить ломоту в костях. — На самом деле он виновник появления Элементалов. То есть, их вообще не существует – это иллюзии, созданные дронами Старка. В общем-то, ситуация крайняя, как вы понимаете… — Да уж, — Хоган посмотрел на меня краем глаза. — Иди пока освежись, через 15 минут снижаемся. Туалет в этом самолете был лучше, чем у меня дома, и это не шутка. Чистый и очень светлый, а потому я с легкостью могла разглядеть синяки, покрывшие все мое тело от самой шеи и до бедер, ниже костюм я спускать не стала. То, что я все еще могла ходить – исключительно заслуга ускоренной регенерации, которой наградил меня мой отец. Обезболивающее, которое дал мне Хэппи, в некоторой степени уняло боль, и мне даже стало легче, но каждое движение отзывалось тупым и болезненным ощущением в каждой мышце. Открытых ран не было, но огромные и страшные гематомы уродовали живот, грудь и руки, и я не могла смотреть на свое тело без отвращения. Наконец, я умылась и даже переоделась в чью-то безразмерную мужскую одежду, свежий запах которой так резко контрастировал с металлическим амбре моего костюма. Мне не терпелось увидеть Питера – избитым, изуродованным, каким угодно, но живым. Мне казалось, что мое сердце билось так громко, что его можно было расслышать даже через гул самолетных двигателей. Я стояла у самого выхода, еле сдерживаясь от того, чтобы выбежать наружу еще до того, как опустится трап. Мне нужно было видеть Питера, а иначе я не могла поверить в то, что он еще дышал. Огромное тюльпановое поле расстилалось на несколько километров вокруг, облако разноцветных лепестков поднялось в воздух из-за работавших двигателей. И впереди, по узкой дорожке ковылял Питер – избитый, бледный, измученный. Я было бросилась к нему, совсем позабыв о своих ранах, но он жестом остановил меня. — Стой! — Питер выставил ладонь вперед. — Это точно ты? — Конечно, это я, — я закусила губу, пытаясь не расплакаться. Я и забыла, как именно Бек пытал мозг своей жертвы – неужели Питер видел меня в своем кошмаре? — Скажи что-то, что знаешь только ты. Меня испугал взгляд Питера, но я начала лихорадочно соображать. В голове внезапно стало удивительно пусто, но мне все же удалось отрыть кое-что из нашим с ним воспоминаний. — Тетя Мэй использует лавандовый кондиционер, чтобы стирать твою одежду, — это был самый глупый факт, который я смогла вспомнить. — А еще ты отказывался прогуливать со мной урок по испанскому, и мне пришлось… — Стой-стой, это правда ты, — он сделал несколько нетвердых шагов вперед, и я бросилась вперед, подставляя свое плечо. Питер засопел от боли, но не издал ни звука, и я чуть не расплакалась от того, как мне было жаль его. Я была готова забрать всю физическую боль Питера, чтобы он не испытывал страданий, хоть и у самой едва ли не темнело в глазах, как только что-то слегка касалось гематом. Я не могла смотреть на то, как Хэппи зашивал раны Питера, а потому просто пялилась в иллюминатор. Мне ничего не хотелось. Возможно, спать, и совершенно точно – вернуться домой к маме. — Тебя били? Наконец, я смогла посмотреть в его раскрасневшиеся глаза. Сама я выглядела не лучше, если честно, но сейчас меня это совершенно не заботило. — Да, — призналась я честно. — Ты забыл проектор в гостинице, и когда я поняла это и попыталась скрыться, унести его как можно дальше, то стало слишком поздно. Бек нашел меня, и… Я ни в коем случае не преуменьшала страданий Питера, но пережитое мною насилие отзывалось жгучим стыдом и злостью, я сжала кулаки и прикрыла глаза, стараясь изо всех сил совладать с нахлынувшими эмоциями. — …и я стала объектом какой-то животной ненависти, — Хэппи отошел куда-то, и я наклонилась ближе к Питеру, желая признаться во всем только ему одному. — Он вдоволь поиздевался надо мной, хотя я даже не сопротивлялась. У меня почему-то просто не было на это сил, хотя я почти всегда встречалась с соперниками, превосходившими меня по силе. Мне очень стыдно… я не могу объяснить, что со мной произошло. Питер опустил взгляд. Внутри меня боролись сразу несколько чувств, одно из которых упорно диктовало взять его за руку или, может быть, даже обнять. Хотелось быть физически ближе к нему, но на меня вновь нашло оцепенение, и я просто отвела взгляд. — Мне… — как это жалко, Фелиция. — Мне нужно отойти. Мне захотелось переварить все произошедшее самостоятельно, весь свой страх, всю свою трусость. И храбрость тоже. Хэппи что-то сказал Питеру, но я уже вышла в кабину пилота и задвинула дверь. Меня поражало то, как сильно изменились мои чувства по отношению к Питеру. Без всяких сомнений, я все еще любила его, но он больше не был центром моей вселенной, как это было до вторжения Таноса. Собственно, именно эти обжигающие чувства, больше походившие на дикое чувство собственничества или даже страсть, и стали причиной нашего распада. Я оставила его именно из-за того, что любила слишком сильно, и, ослепленная этой любовью, больше ничего не видела. Но сейчас Питер был не только моим возлюбленным, но и другом, напарником. Я была готова разглядеть в нем нечто большее, чем объект юношеской страсти, и мне оставалось только надеяться, что и Питер тоже. У Питера был Хэппи, который сейчас самыми разными речами напутствовал Человека-Паука на подвиги, у меня же не было никого. Я должна была собрать себя сама после пережитого унижения, и, проронив несколько слезинок, я вернулась обратно в салон, и увидела, как Питер собирал себе новый костюм.

***

Мои одноклассники и Бек по чудесному совпадению все были в Лондоне. С моим-то опытом верить в совпадения было глупо, однако они находились на Тауэрском Мосту ровно в тот момент, когда под ним начиналось землетрясение. Блестяще. — Так, — Питер еще раз проговаривал план, — я забираюсь в эту иллюзию и вырубаю дронов. Раз это все мираж, то реальная опасность мне не грозит… — В прошлый раз тебя сбил поезд, — резонно заметила я. — Да, — Питер пробормотал что-то еще, но я не расслышала. — Это чутье… оно непредсказуемо. — Мы с Фелицией займемся твоими друзьями, — Хэппи уже хотел продолжить, когда я перебила его: — Нет! Я должна помочь Питеру, — не скрою мне – хотелось блеснуть, но еще больше мне хотелось быть нужной и полезной. Я была зла на Бека и хотела сделать ему как можно больнее физически. Ну, и расстроить злодейский план, конечно же. — Если им не поможешь ты, то они совершенно точно покойники, — Питер, казалось, был куда спокойнее, чем я, и мне даже хотелось вытянуться по струнке от его взгляда. — Бек скорее всего знает, что Нед в курсе всего, а… — Нед знает?! — у меня чуть глаза на лоб не налезли. — Какого черта ты ему все рассказал? Я сразу поняла, что Питер не ответит на этот вопрос. Он взглядом проследил за тем, как Хэппи прошел в кабину пилота, как будто специально оставляя нас наедине. Хотелось биться головой об стену. — Ты должна помочь им, — Питер понизил голос, но в его глазах все еще был мальчишеский огонь, пусть он и пытался казаться взрослым героем. Мне стало мучительно трудно сдерживаться, и я тяжело выдохнула. — Только попробуй умереть, — я ткнула ему пальцем в грудь. На мгновение я представила, что Питер не вернулся с этого задания. И я бы всю жизнь жалела о том, что так и не поцеловала его на прощание. Поэтому я поцеловала. Это была одновременно и угроза, и обещание – ждать, не сомневаться и верить в него. Я опустила в кресло рядом с Хэппи, приглаживая волосы так, будто бы ничего не произошло. Я просто надеялась, что не нанесла непоправимый урон психике Питера таким внезапным проявлением чувств, потому что то, что я увидела сквозь стекло, требовало наивысшей концентрации сил и внимания. Огромный монстр атаковал Тауэрский Мост, одновременно отбиваясь от Великого И Ужасного Мистерио, Всемогущего Героя Земли. Питер уже находился снаружи самолета и готовился к тому, чтобы сигануть вниз, как только Хэппи достигнет нужной высоты. — Я нашла их, — я довольно улыбнулась, глядя на испуганную физиономию Флэша, которй вел прямой эфир и одновременно убегал от дронов. — Привет, Фелиция! — он заметил, что я присоединилась, и тут же помахал ручкой. Я закатила глаза и отключилась. Как только Хэппи посадил самолет, я тут же выбежала на улицу прямо навстречу всем тем, кого и нужно было спасать. Конечно, Брэд и Флэш были здесь явно лишними, но что поделать, раз уж они увязались? — Быстро все в самолет! — несмотря на то, что Хэппи кричал, его тон больше походил на уговоры. — Черная Кошка! — Брэд жестко затупил, пялясь на мои бедра, обтянутые иссиня-черным костюмом. — Это правда ты? — Нет, черт возьми, я – Тор! Не видишь, что ли? — мне хотелось схватить их всех за шкирку, как нашкодивших котят, и закинуть в самолет, чтобы и самой поскорее унести отсюда ноги. Мне было реально страшно. — А Человек-Паук тоже здесь? — Флэш, похоже, испытал наибольший шок из всех здесь присутствующих, иначе исчезновение инстинкта самосохранения я не могла. — Быстро в самолет! — мне хотелось на них всех наорать. В этот самый момент дрон выстрелил в самолет, и тот взорвался. Мы с Хэппи тут же переглянулись, но он, к счастью, соображал гораздо быстрее меня. — Все в Тауэр! Мы спрячемся в королевской сокровищнице! Я бежала последней, чтобы если что прикрыть задницы своих одноклассников, и звуки постоянных взрывов и осыпавшаяся кладка старинного здания подгоняли меня вперед. Когда-нибудь я буду посещать города в качестве простого туриста, но явно не сегодня. — Фел, с вами все в порядке? В наушнике послышался голос Питера. У него там, очевидно, тоже было жарко, потому что связь то и дело прерывалась скрежетом металла и тяжелым дыханием Паркера. — Да, — мне пришлось прикрыться, чтобы на меня не свалился кусок потолка. — Мы в королевской сокровищнице. Все нормально. — Быстро врассыпную! — Хэппи со скоростью настоящего телохранителя растолкал моих одноклассников по углам, и мы все затаились, стараясь не привлекать внимания дрона. Я оказалась рядом с Мишель. Мы обе вытянулись по струнке, прижавшись спинами к кирпичной стене, и обе тяжело дышали. Мне очень хотелось хотя бы взять ее за руку, чтобы дать понять, что все будет хорошо, но я не могла позволить себе даже этого. Дрон двигался медленно, постоянно вращаясь в поисках хоть кого-то. В этот момент мой взгляд упал на здоровенную булаву, которую как бы «держал в руке» рыцарь в доспехах. Неожиданно уверенной рукой я потянулась вперед – выброс адреналина придал мне невиданной смелости – и резко и бесшумно вытащила ее, даже не сгибаясь под тяжестью тяжелого оружия (вот что значит воровское прошлое!). Боковым зрением я следила не только за движением дрона, но и за Бетти, стоявшей на противоположной стороне. Мы переглянулись, и она со всей силы толкнула доспех перед собой. Грохот привлек внимание дрона, и в тот же момент, как он начал поворачиваться и стрелять, я улучила возможность и ударила со всей силы, дробя корпус на мелкие кусочки. В ушах звенело, и в каком-то приступе я ударила еще раз, в этот раз уже по оставшимся деталям, желая убедиться, что он уже точно не взлетит. В сокровищнице воцарилась полная тишина. Я поднялась, сдувая серую прядь с раскрасневшегося лица, и оглядела всех. — Это было просто офигенно, — Флэш констатировал факт, и я уже готова была его простить, если бы сразу после этого он меня не сфотографировал. — Еще раз так сделаешь, и я тебе яйца откручу, — я выхватила его телефон и просто разломила его на две части. Хорошо быть обладательницей сверхчеловеческой силы. — Скорее! Закрываем двери! В этот момент появились еще дроны, и нам всем пришлось налечь на толстенные двери, чтобы запереться в сокровищнице. — Фелиция! — я еле слышала Питера из-за шума на фоне. — Как у вас дела? — Все нормально, — в этот момент началась прямая стрельба в дверь. — Все под контролем. Как ты? — Слава богу, вы живые, — остальные слова я не услышала из-за очередного взрыва. — У меня тоже все нормально. Иллюзия больше не восстанавливается. — Я скоро найду тебя, — послышалось шипение, я прижала руку к виску. — Пи… Человек-Паук? Где ты? — В стеклянном тоннеле над Мостом, — на этот раз связь оборвалась окончательно. — Вы работаете вместе? Это Человек-Паук на связи? — Всем молчать! — нервы, работавшие на пределе, сдавали, и я была готова сорваться на истерику. — Иначе мы все умрем! — Я растратил свою жизнь впустую! — Нэд тут же начал причитать. — Я так ничего и не успел! Удары в дверь становились все сильнее, и я лихорадочно соображала, что же нам всем делать дальше. Внезапно все затихло. Про себя я считала, сколько секунд уже не было никаких ударов в стены и двери из цельного сплава. Десять… двадцать… тридцать… У меня не получалось дорваться по рации до Питера, и я готова была открыть дронам и разорвать их голыми руками, чтобы добраться до него, но я не могла рисковать жизнями своих друзей. Только сейчас я поняла, как же на самом деле была привязана ко всем ним, даже к Флэшу. Мне и правда было бы жаль, если бы он умер! Удары все не возобновлялись, и я одна, голыми руками, смогла раскрыть двери достаточно, чтобы протиснуться в них и увидеть, что дронов и правда здесь не было. Оставив всех на попечение Хэппи, я бросилась вперед, перепрыгивая через обломки и каждую секунду вызывая Питера по связи. В голове набатом била мысль, что он мертв, и я снова осталась одна, сама по себе. У меня, как у метафорической Кошки, всегда было в запасе девять жизней, даруемых мне смелостью и постоянным самопожертвованием, но в моем сознании у Человека-Паука была только одна. Каким же облегчением было видеть его живым. Он дышал и даже улыбался мне, зажимая нос, чтобы из него не хлестала кровь, и я сбросила очки, чтобы увидеть все это своими глазами. Бек был мертв, это было очевидно, а сам Паркер – избит, как и всегда, так, что на нем и живого места не было. — Фелиция, — он зашерстил руками по костюму, а я не могла ни о чем думать – в голове шумела кровь, и я была бесконечно рада тому, что все наконец-то кончилось. Действительно кончилось. — Это кошачий глаз. Я купил это в Венеции. Для тебя. Он протянул мне кольцо из черненого серебра, самое прекрасное, что я когда-либо видела. В него был вставлен крупный камень – и правда, кошачий глаз… Питер все говорил и говорил, как и всегда заикаясь из-за волнения. Я же смотрела на него круглыми глазами и ничего - решительно ничего - не слышала. Голова шла кругом, но вовсе не от запаха гари и железа. — Какой же ты идиот! Целоваться, когда у твоих ног лежит труп твоего врага – это самая супергеройская вещь, которую я когда-либо делала.