Черное небо и зеленые глаза

      Сильный толчок. Удар о стену, да такой, что из глаз искры посыпались. — Айщ! — Что из того, что я тебе говорю, ты до сих пор не понял? — громыхнул Ёкодзава, зажав между стеной и своим телом младшего редактора отдела «Изумруд», напрочь игнорируя то, что причинил боль юноше. Руки брюнета крепко держали паренька за футболку, лишая возможности шевелиться. — Повторю еще раз. Масамунэ мой! Перестань крутиться вокруг него!       Снова одно и то же. Эти слова Такафуми повторяет так часто, что Рицу их выучил наизусть, и мог воспроизвести в любое время дня и ночи. Всякий раз, как Онодэра остается один, на горизонте появляются два демонических суслика — Такано и Ёкодзава, при том от второго зеленоглазый шарахлся, как от чумы. Сколько повторять? Между ним и его начальником ничего нет. Только работа, и отношения на уровне начальник-подчиненный.       Брюнет не слышит его слов, или же ему нравится пугать младшего редактора? Зажмурившись от боли, шатен сдерживал свой гнев. Надоело все. Спина ныла от удара и неприятно саднила. Нет, он точно уволится из этого адского места. «Как я могу это сделать, если мы работаем в одном отделе? Я устал!» — обреченно выдохнул юноша, непроизвольно сжимая кулаки. — «Я изможден, мне нужен нормальный сон и обед. И желательно, чтобы никто не нарушал мое личное пространство. Сам виноват в том, что позволил всей ситуации зайти так далеко! Если бы я мог четко формулировать свое мнение и отстаивать свою позицию, ничего этого бы не случилось! Это не любовь! Это не любовь! Это не любовь!» — Что ты молчишь, Онодера? Язык проглотил? И чего ты трясёшься, как девчонка? Что только Такано в тебе нашел, я идеально ему подхожу! — Ёкодзава усмехнулся, отпуская свою добычу, наслаждаясь тем, какой эффект произвел на паренька. — Достали! Оба! — буркнул Рицу, собирая в стопку разбросанные раскадровки, едва брюнет скрылся за поворотом. И что только себе позволяют эти амбалы? Почему до него всегда домогаются? Он думал, с однополой любовью было покончено еще в школьные годы, ошибался. Даже в издательстве отца подвергался нашествию любвеобильных парниш.       Вот уже два дня, как Рицу избегает оставаться наедине с Такано-саном. Попробовал вернуть свою жизнь в привычное русло, обычного молодого человека. И к слову сказать, пока что успешно. Были, правда, и свои недостатки. Уходить с работы приходилось с кем-нибудь из ребят, в основном с Кисой или Хатори, недоделанную работу брать домой, а по вечерам не отвечать на телефонные звонки. Ах, да. Про то, что его дверь вторые сутки сотрясают удары, Онодера предпочитает не думать.       На работе же… приходится не сладко. Рицу чувствовал пламенные взгляды, полные недоумения, исходящие от главного редактора. Но, не желая об этом думать, старался четко разграничивать свою личную жизнь и работу. Шестое чувство подсказывало, что долго бегать от Такано не получится, а терпение Масамунэ было на исходе. Весь отдел посматривал на главного редактора с опасением, ожидая, когда же проснется спящий вулкан, и начнется неизбежное. Но пока было затишье. «Я всего лишь игрушка, снова. Если у него есть Ёкодзава, зачем, зачем Такано-сан пристает ко мне? Какое мне дело, кто с кем встречается? Правильно никакого!» — мысли были невеселые, за всем этим Рицу и не заметил, как спустился вниз к автоматам, взять очередной энергетик. — Онодера! — кто-то окликнул его. Обернувшись, шатен увидел Хасекаву из отдела художественной литературы. Парень радостно махал рукой. — Давно не виделись! — И не говори! — печальная улыбка появилась на губах младшего редактора. Он так и не встретился с ним, а все из-за ужасного характера Такано, который вздумал вмешиваться в его личную жизнь и решать за него, когда и с кем он может встречаться. — Ты не думал о переводе, выглядишь неважно, — обеспокоенно спросил Хасекава, накрывая своей рукой ладошку паренька. Рицу покраснел, стараясь не придавать особого значения жесту. Он всего лишь проявляет дружескую заботу, и только. Ведь так? Обеспокоенный взгляд. Рицу не переживет, если еще, и он начнет приставать. — Да, чувствую я себя и вправду не очень, — пожал плечами Онодера. — Но мне пора, я обязательно подумаю о переводе.       Оглушительно чихнув, зеленоглазый юноша словно поставил этим здоровенную точку. Он заболевал медленно и мучительно, но старался об этом не думать, зря только время теряет. Бесконечная работа, каждый день он вынужден выяснять отношения с Ёкодзавой, и игра в догонялки с Такано. Все это доконало его, подкосило. Организм ослаб, а он пустил все на самотек, откладывая поход в аптеку. А Такафуми подумал, что младший редактор его боится, что было правдой, но это чувство сидело глубоко внутри. Наконец, он добрался до своего рабочего места, испуганно подпрыгнув на месте. — Онодера! Где ты был? Хватит прохлаждаться, начни работать! — рявкнул Такано, выплескивая всю свою злость и раздраженность на шатена. Рядом сидевший, Киса боязливо вжался в стул, стараясь стать как можно незаметнее. «Дьявол, говорил же!» — хмыкнув в ответ, Рицу придвинул новую стопку раскадровок. Пропустив мимо ушей гневные вопли начальства. Сил пререкаться не было. Смотреть не хотелось в сторону начальства, раздражение нарастало в странной геометрической прогрессии. Вот как понять этого человека? На работе он срывается, а едва стоит им остаться одним, как он тут же меняется. — «Нужно подумать о новом жилье, чем скорее, тем лучше!»       Очередной изнуряющий рабочий день. Сроки на исходе, а отдел выглядит, как восставшие мертвецы. И как же он, редактор художественной литературы, легко и в рекордно-короткие сроки вписался в эту адовую атмосферу, позволяя себе недосыпать, ходить несколько дней в одной и той же одежде? Знали бы его родители, какой образ жизни ведет их любимое чадо. Ужаснулись бы. А может, послать все к чертям и уехать на пару деньков к предкам? Нормально поживет несколько дней, поправит нервную систему, выспится, почувствует тепло родного дома.       И почему Рицу постоянно откладывает на потом прошение о переводе? Он давно устал от такой работы, устал от вечного тиранства главного редактора. А так он с легкостью избавится от всех проблем разом. Начнет заниматься любимым делом, то, что он умеет делать лучше всего. Онодера Рицу превзойдет своего отца, и утрет нос всем, кто насмехался над ним в издательстве. И этому выскочке, в том числе. Нужно только взять форму анкеты и найти свободный вечерок, дабы заполнить все графы. — Хатори-кун, я закончил, — прохрипел младший редактор, сглотнув слюну, пытаясь прочистить горло, оказалось больно. Болезнь начала активно парализовывать голосовые связки, от резкого движения заныла голова, глаза заслезились. Едва стоило выпрямиться, спина неприятно заныла. Нельзя, сидеть, скрючившись, но по-другому никак. Сил не осталось. Не хотелось шевелиться, думать и решать насущные проблемы. — Спасибо! — отозвался юноша, не поднимая головы от своей работы. И почему мангаки вечно тянут до последнего? Неужели им в радость такой образ жизни, они не только себя изматывают, но и своих редакторов. Разве это жизнь? Их отдел заживо горит под конец цикла, и это никого не волнует. — Рит-тян, хреново выглядишь! — промямлил Киса, выныривая на пару секунд из своего аврала, под его глазами залегли фиолетовые тени от недосыпа, а кожа приобрела сероватый оттенок. На всем этом фоне взгляд был безумным. — Ты не заболел? — Кто бы говорил! — беззлобно отозвался зеленоглазый юноша. — Ты себя-то в зеркале давно видел? — Я и не скрываю, что простыл, но если и ты подхватил, то лучше подлечиться на выходных. — Спасибо, — едва передвигая ногами от усталости, Онодера поплелся к выходу, прихватывая давно остывший кофе в пластмассовом стаканчике, о котором позабыл пока правил раскадровки. Сделав маленький глоток, юноша скривился, гадость редкостная.       Удача снова была на его стороне. Такано уже час, как заседал на очередном собрании с продажниками, обсуждая перевыпуск двух томов манги. Муто-сан хорошо постаралась, и это не могло не радовать, как и тот факт, что главный редактор не стал звать его в конференц-зал. Видеть второй раз за день Такафуми желания не было. Этот высокомерный юноша очень сильно пугал младшего редактора. А второй радостный факт, что домой, он пойдет один, и никто не посмеет посягнуть на его свободу и личную жизнь. И все выходные он посветит себе, и только себе.       Улицы уже давно освещали фонари, темно-синий бархат ночи завораживал. Снова засиделся допоздна, нужно успеть на последнюю электричку, идти пешком в таком состоянии удовольствие малоприятное. Красоту вечера портил сильный пронизывающий ветер, от чего парнишка сильнее кутался в шарф, мелко дрожа. Эта весна была затяжной, длинной и холодной, и все никак не хотела распогодиться. Хотелось тепла и объятий. О весеннем обострении отдельных личностей не хотелось думать и вспоминать. А то, что он опять ушел раньше, ой, как не понравиться Такано. Сегодня этот монстр сделал все возможное, чтобы Рицу ушел с работы последним, но экстренное совещание испортило всю игру сэмпаю. — Ни одна сила не заставит меня покинуть мою обитель, без моего ведома! — стоило отойти от здания Муракавы на приличное расстояние, как настроение тут же улучшилось. Перед глазами даже предстала картина злого начальника в пустом отделе. — Апчхи!       Дом встретил привычной тишиной и спокойствием, заставив облегченно выдохнуть. Добрался. Один. Когда в последний раз он приходил один? И его никто не затаскивал в квартиру, затыкая рот поцелуями. На памяти, кажется, таких дней по пальцам одной руки пересчитать. Стоило пройти вглубь квартиры, Онодера запнулся. Когда же он уберется? Запустил. Все запустил. Телефон завибрировал, привлекая к себе внимание. Рицу знал наперед, кто звонит, поэтому и не брал трубку. Через час этот кто-то будет выносить его дверь. Сейчас ему необходим крепкий сон, все остальное потом.       Пусть он и провел на улице, на ветру, от силы минут десять, этого было достаточно. Щеки покрылись нездоровым румянцем, дыхание стало прерывистым, в горле скребли кошки. И он опять забыл зайти в аптеку. Черт… Апатия и вялость не заставили себя долго ждать, организм полностью расслабился, на своей территории ему ничего не угрожает. Усталость затягивала в бездну, обещая долгожданный отдых. — Ничего не хочу знать.       Здраво рассудив, что перед сном ему необходим душ, юноша пошел в ванную комнату, заплетаясь в своих же ногах. Откуда вышел спустя добрых двадцать минут, переодетый в пижаму и готовый ко сну. Почему-то именно сейчас захотелось почувствовать объятия и большие горячие руки Такано на своем теле. Стоп. И зачем он думает об этом? Умом тронулся? Ёкодзава и Такано идеально подходят друг другу. Все то, что было между ними десять лет назад — прошло. Он его не любит, чтобы не говорил ему настойчивый брюнет. Это не любовь.       Эту ночь Рицу Онодера запомнит надолго. Болезнь и ночные кошмары не отпускали, царствуя полноправно в квартире младшего редактора. Изредка шатен выныривал из царства Морфея, то обливаясь потом, то, наоборот, зябко кутаясь в одеяло. Холод, жар и слабость. В первый раз Рицу проснулся от того, что в его дверь барабанили, да так, что в голове отдавалось гулким эхом. К счастью, дверь была железная, и вынести ее было не так-то просто, и шатен забывался тревожным сном, посылая непрошенного гостя к чертям. Стук прекратился, но ожил телефон. Зеленые глаза распахнулись, когда в соседней квартире что-то разбилось, непроизвольно тело вздрогнуло. Испугался. — Позвони Ёкодзаве, — сонно пробурчал Рицу, тело болело и ломило. Хотелось пить, но выбраться на холод из теплой кровати не хотелось. — Черт!       Онодера так и не понял, было это наяву или привиделось, но он слышал голоса за стенкой. Довольно громкие, даже звуки борьбы. Неужели, все же Ёкодзава приехал, и его оставили в покое. Продремав еще несколько часов, младший редактор резко проснулся. Хотелось пить, в горле пересохло, а голова не соображала, он даже не смог вспомнить, сколько проспал, и какое за окном время суток. Ко всему прочему добавилось мерзкое ощущение того, что он проспал на работу. От чего испугался не на шутку, такой поворот событий был смерти подобен.       В испуге подскочив с кровати, Рицу принялся лихорадочно метаться по комнате в поиске брюк и чистой рубашки. То, что плохое самочувствие никуда не делось, его не волновало. Мелочь. Он разберётся по дороге. В очередной раз запнувшись, юноша не удержал равновесие и с грохотом распластался на полу, приложившись затылком о спинку кровати. Перед глазами, в причудливом танце, заплясали звезды и черные круги. Ссадины на спине, полученные днем, заныли еще противнее, вырывая протяжный стон. Дьявол бы побрал эту парочку, все беды от них. Почему он подорвался посреди ночи? На тумбочке ожил телефон. Такано, что не ложился? — Блин…       Голова болела, ноющей тупой болью. Телефон не унимался, продолжая настойчиво звонить. В придачу ко всему добавились удары в дверь, и встревоженный голос Такано приглушенно донесся до Рицу: — Онодера! Открой! Открой, говорю! — такими темпами этот придурок разбудит всех соседей. Еще не хватало ночью разбираться со стражами правопорядка и злыми от недосыпа соседями.       Обреченно выдохнув, Рицу пополз открывать дверь, пытаясь придумать достойный ответ своему мучителю. Стук в дверь перерастал в грохот, и это, откровенно говоря, бесило. На полпути, Онодера остановился, застигнутый врасплох кашлем, что едва не разорвал его горло. Живот жалобно заурчал. — Чего тебе? — как можно раздраженнее прошипел Рицу, слегка приоткрыв дверь. Но вышло, наоборот, жалобно и мило? — Что это был за грохот? — поинтересовался Такано, без особого труда распахивая дверь и входя в квартиру. Главный редактор был зол, и едва не метал молнии пару часов назад, потому что его Рицу, любовь всей его жизни, избегал встреч с ним. И Масамунэ точно знал, в чем причина такого поведения младшего редактора, но поговорить с шатеном все никак не удавалось. — Я упал, — пробормотал зеленоглазый, совсем по-детски протирая глаза кулачками. Сейчас совершенно не хотелось выяснять отношения с Такано, и тем более отвечать на его вопросы. Новый приступ кашля, заставил чуть ли не согнуться в три погибели, что очень не понравилось главному редактору. Глаза из-под очков придирчиво осматривали юношу: упал сильно, чуть не ревет, бледный до жути, трясется. — Ты когда заболеть успел, болван? И, конечно, же, ты не зашел в аптеку! Ты ужасен, о чем ты только думаешь? — Масамунэ грохотал, отчитывая его, как провинившегося школьника. Сил не было препираться с этим ужасным и бесчувственным человеком, и Рицу покорно ждал, когда ночной гость покинет его квартиру. — Если ты не против, то я все-таки пойду дальше спать! — прошипел Онодера, чувствуя легкий сигаретный дым от мужчины. Сколько раз в день этот монстр курит? — Прошу прощения, что разбудил так поздно, и заставил волноваться, — Рицу надеялся, что эти слова заставят грозного редактора отдела «Изумруд» покинуть его обитель. Но вместо этого, Такано продолжал стоять и смотреть на него, и уходить он явно не собирался. — Ложись в кровать, Рицу. Я сейчас схожу за лекарствами и вернусь. Так и знал, что Киса кого-нибудь да заразит. И не смотри на меня такими глазами. С таким кашлем ты на ноги поднимешь весь дом, — безапелляционным тоном проговорил Масамунэ, забирая со стола ключи. — Сейчас приду.       Рицу застонал, какого черта он делает? Мало ему проблем с Ёкодзавой, так Такано, как будто специально, подливает масло в огонь, желая каждый вечер проводить с ним наедине. Онодера уже и забыл, когда в последний раз встречался с друзьями. Да просто с кем-нибудь. И желательно не по работе и не из издательства. Руки чесались закрыть дверь, но волна безразличия окатила с головой. — Раз так хочет, со своим дружком пусть разбирается сам. Я устал.       Кровать встретила холодными простынями, заставив сильнее укутаться в одеяло, создавая теплый кокон. Прекрасно зная настойчивость главного редактора и его опеку, можно с чистой совестью предположить, что просто так от него не отстанут. И до чего же странные у них отношения.       И почему Рицу не может просто взять и признаться в своих чувствах. Почему он все усложняет, ведь они все давно обсудили. Оба прекрасно все знают, понимают. Да и в отделе, нет-нет, а некоторые и поглядывают на них с интересом, пусть и молчат. Да вот только Онодера Рицу — упрямый. Забылся. Так сильно, что испугался, когда на его кровать кто-то присел, аккуратно тряся за плечо. — Чего? — буркнул Онодера, испугавшись того, как же сильно охрип его голос. Болезнь прогрессирует. — Рицу, это я, не пугайся! — такой родной голос, тихо шепчет ему. — Тебе нужно выпить вот это, обещаю, станет легче.       Обхватив стакан своими трясущимися пальцами, юноша покорно пил, слишком измученный, чтобы спорить. Такано позаботится о нем, лучше, чем он сам. Теплые пальцы поддерживают стакан, помогают, только чтобы не облиться. Его объятия такие надежные, что хочется провести в них вечность. Когда-нибудь Рицу расскажет Масамунэ, как сильно он любит его. — Я устал, — хрипит младший редактор, тяжело опираясь на плечо. Такано обнимает бережно, не расцепляя рук.       В комнате темно, но можно различить, что здесь присутствует беспорядок. И когда Рицу убирался в последний раз? Рядом сидит любимый. Строптивый до невозможности, но такой любимый. В темноте горят его изумрудные глаза, и только за один этот взгляд Такано готов свернуть горы.       Их руки переплетены, и главный редактор смотрит, как завороженный, наслаждаясь маленькой ладошкой в своей руке. Никогда еще Такано не чувствовал себя таким счастливым и умиротворенным, как в эту ночь. Кто бы мог подумать, что зеленые глаза гармонично сочетаются с черным небом.