Собственность леди

Маринетт толком и не поняла, каким образом Адриан так быстро обогнул капот автомобиля и сел на водительское место. Ещё пара секунд — и тихо зашумел заведённый двигатель, и они съехали с парковочного места. Маринетт тупо пялилась на старого друга, выглядевшего совершенно другим человеком, пока тот выезжал на дорогу, пока Адриан не приподнял бровь, иронично заметив:  — Кстати, можно пристегнуться. Отмерев и торопливо пристегнувшись, она отвернулась к окну, нервно бросив:  — Вот уж не думала, что мне придётся заботиться о безопасности в твоей компании…  — Ремни безопасности лучше использовать вне зависимости от моего местоположения, Маринетт, — Адриан усмехнулся, а после пары секунд молчания вздохнул: — Прости, что вынудил тебя быть свидетелем всего этого. Маринетт молча кивнула, цепляясь взглядом за яркие огоньки убегающих вдаль фонарей. Дорога, по которой они ехали, вела от выставочного павильона Палавела к центру города: через дальний от съемной квартиры Маринетт район города, насколько за год успела изучить Турин Маринетт. Этот район она почти не знала, но смотрела в окно без особого интереса, безэмоционально провожая многоэтажные домики взглядом.  — Даже не спросишь, куда мы едем? — хмыкнул Адриан, и в его голосе явно засквозила неловкость.  — А есть смысл? — Маринетт поёжилась. Дружелюбный мальчик Адриан Агрест остался где-то далеко в прошлом, и тот факт, что у сидевшего рядом с ней человека есть оружие, которое он не боится применять, никак не желал уходить из головы. Адриан вздохнул. Притормозил на перекрёстке — резковато, едва не пропустив красный сигнал светофора. Под шум медленно движущегося трамвая, Адриан тихо попросил:  — Маринетт, посмотри на меня. Маринетт послушно повернулась, краем глаза заметив задорный оранжевый вагончик трамвая, преграждавшего им путь. Адриан выглядел… как Адриан. Совершенно нормальный, абсолютно такой же, как в новостях модных изданий и на показах, которые Маринетт частенько всё же успевала глянуть. Адриан совершенно не выглядел как тот, кто только что стрелял в кого-то.  — Ты меня боишься? — без обиняков спросил он. И Маринетт очень хотелось кивнуть. Да, чёрт возьми, ей страшно! Она уже давно отвыкла от постоянного риска, она пытается — честно пытается жить как нормальный человек, и ей страшно, куда страшнее, чем когда она гонялась за очередным акуманизированным!..  — Ладно, можешь не отвечать, — вздохнул Адриан, и автомобиль тронулся, едва загорелся зелёный. — Не думаю, что ты поверишь, но я не причиню тебе вре…  — А там, в павильоне? — не выдержав, наконец взорвалась Маринетт. — В кого ты стрелял? Зачем? Тоже не хотел причинить им вреда?! Маринетт чувствовала, как заалели щёки: притупленные испуг и шок от неожиданного поворота событий наконец затребовали хоть какого-то выхода, подогреваемые алогичной жгучей обидой: старый друг оказался совсем не таким, каким запомнился ей когда-то. И судя по удивлённо вскинутым бровям — вспышка Маринетт смогла-таки удивить Адриана. Он покачал головой, нахмурившись, но всё же начал отвечать — медленно, осторожно подбирая слова:  — Так получилось, что после… одного моего хобби у меня осталась острая тяга к справедливости и неоправданному риску. А в разведке это удивительным образом удалось совместить. Прости, если разочаровал. Маринетт молча уставилась на него, с удивлением отметив, что они уже, как оказалось, никуда не ехали: машина остановилась на парковке отеля. Разведке? Сама Маринетт очень слабо представляла, как работает эта система, и минимальное представление имела только по фильмам. Но фильмы — это совсем другое. И происходящее может быть хорошо на экране, но… не с ней и не в реальности.  — И что же это за хобби такое, — голос у Маринетт дрогнул, — что после него стрелять в людей так легко? На лице Адриана промелькнула мрачная тень, на мгновение заставив нахмуриться, и он замялся, прежде чем ответить. Но всё же ответил:  — Я был Котом Нуаром. И вышел из машины.

***

Маринетт не могла вспомнить, как оказалась в номере. В голове так и стояли эхом слова бывшего друга и напарника. Вот он — её исчезнувший Котёнок. Вот он методично складывал вещи вперемешку с оружием в сумку и переодевался, совершенно не обращая внимания на застывшую у входной двери зрительницу. Нельзя сказать, что Кот Нуар тогда исчез совсем уж бесследно: они поговорили. Напарник сказал ей тогда, почти девять лет назад, что устал, что ему надо отдохнуть и многое переосмыслить. А ещё — отдал брошь Бражника, попросив никогда не задавать вопросов: Бражника больше нет и это её не касается. Кот Нуар исчез, а теперь стоял перед ней, очевидно, многое переосмысливший. Адриан, покосившись, вздохнул:  — Зря я тебе сказал, — он застегнул сумку и шагнул к открытому шкафу, критически осмотрев его содержимое. — Иди сюда, Маринетт, тебе тоже лучше переодеться. Маринетт удивлённо моргнула, наконец отмерев. Происходящее всё ещё казалось сюрреалистичным кошмаром, но она послушно шагнула вперёд, отрешённо уставившись в шкаф. Женской одежды было немного: пара водолазок да штаны. Маринетт замерла, и Адриан вздохнул:  — Прости, если испортил тебе подростковые воспоминания. Могу сказать, что пошутил, если тебе от этого станет легче.  — Ты не перестанешь им быть, — Маринетт неуверенно коснулась одной из водолазок. — Откуда у тебя женская одежда?  — От коллеги. Тоже модель, но я думаю, ты достаточно стройная, не переживай, — Адриан задумчиво скользнул оценивающим взглядом по фигуре Маринетт, не выказав смущения, но заставив ощутить оное саму Маринетт: она не очень любила, когда её рассматривали вот так, как какой-то неодушевлённый предмет, а не человека. Но было в этом что-то ироничное: Кот Нуар долго и упорно любовался своей Леди раньше, и совершенно не видел в ней женщину теперь.  — Твоя девушка? — Маринетт медленно развернула сложенную водолазку. Вишнёвую. Ну, хоть не ярко-красную и в горох, хотя она бы не удивилась: Кот Нуар наверняка бы оценил.  — Нет, — Адриан усмехнулся. — Говорю же, коллега. И не только как модель. Я отвернусь, переодевайся. И он действительно отвернулся и отошёл на пару шагов, словно подобное было в порядке вещей. Маринетт почувствовала, как против воли заалели щёки. Да, возможно для Агреста переодевание при посторонних и было в порядке нормы, всё-таки во время показа за кулисами моделям стесняться некогда. Вот только Маринетт моделью не была. Она сжала в руках чужую водолазку — пускай чистую и выглаженную — и мотнула головой, решившись уточнить:  — Зачем? Зачем ты меня с собой повёл и… зачем мне переодеваться? — Маринетт хотела спросить спокойно, но едва улёгшийся всплеск возмущения пошёл по второму кругу, и она нервно поморщилась. — Спасибо, конечно, за то, что своим заявлением о том, что ты Кот Нуар, перевернул мне мир с ног на голову, но ты не особо объяснил, что происходит и зачем тебе я. Знаешь ли, объяснение в духе «привет, я бывший Кот Нуар и ещё я в разведке» — это не объяснение! Реакция на её вторую за вечер вспышку гнева всё-таки последовала: Адриан обернулся, нехорошо сощурившись, и поджал губы:  — Тот факт, что я тебе рассказал, не значит, что надо бегать и кричать об этом на каждом углу, — прошипел Адриан, и Маринетт невольно притихла. Она не могла сказать, было ли это чем-то врождённым, или же несколько лет использования Камня Чудес наложили свой отпечаток, но недовольный Адриан выглядел крайне хищным и опасным… котом. По-другому и не скажешь!.. Парень мотнул головой, возвращаясь к своему собранному спокойствию и одновременно убирая попавшую на глаза чёлку, и уже без особых эмоций пояснил:  — Маринетт, поверь мне, будет лучше, если мы будем разговаривать уже готовые, если что, сорваться с места. В платье и на каблуках ты далеко не убежишь, если понадобится, а я бы всё-таки предпочёл, чтобы ты прожила долгую и счастливую жизнь, а не погибла из-за своих каблуков и моей оплошности, поэтому будь так любезна — переодеться. Поджав губы, Маринетт кивнула — и тут же неуютно поежилась: вспомнила одну маленькую загвоздку.  — Эм… я сама не расстегну платье. Адриан только кивнул, сделав шаг вперёд, и Маринетт молча повернулась к нему спиной. Почти сразу наступила и долгожданная свобода от плотной ткани, стягивающей рёбра: во время примерок платье казалось вполне удобным, но этот вечер и набранный в стрессе перед показом лишний килограмм всё же говорили об обратном. Платье с расстёгнутой спиной устремилось к полу, и Маринетт торопливо подхватила его в районе талии, натянув обратно до груди: отдельного бюстгальтера под оным не имелось, только уже вшитый. Всё-таки в планах Маринетт не стояло раздевание перед кем-то, кроме своей коллеги-приятельницы. Особенно перед Адрианом Агрестом. Ещё более особенно — перед Котом Нуаром. Обернувшись, Маринетт убедилась, что Адриан всё же отошёл и отвернулся, и торопливо избавилась от платья, мигом натянув водолазку: она всё-таки налезла, облепив тело куда более демократично, чем платье. Увы, бюстгальтер коллега Адриана не припасла, и собственная грудь выглядела донельзя смущающе. Джинсы налезли с большим трудом, заставив Маринетт обиженно закусить губу: она считала себя весьма стройной, но джинсы, рассчитанные на модельную фигуру, говорили об обратном. Что ж, если она выйдет живой и невредимой из этой истории, то обязательно сядет на диету!  — Итак, — Маринетт обернулась и поджала босые пальцы: надевать обратно каблуки она не торопилась, — я готова говорить. Адриан глянул на её ноги и хмыкнул, на мгновение исчезнув в коридоре.  — Какой у тебя размер? — как ни в чём не бывало уточнил он, и Маринетт с сомнением сделала несколько шагов по ковролину, заглянув за угол:  — Спрашиваешь так, словно у тебя тут есть все размеры, — фыркнула она.  — Нет, только тридцать седьмой женский и мой.  — Оба мимо, — вздохнула Маринетт и вернулась к своим туфлям, не без печального вздоха застегнув ремешки вокруг лодыжек. Она села на кровать и рассеянно подцепила пальцами воротник водолазки, погладив так и оставшееся на шее ожерелье, о котором она позабыла, когда снимала платье. Сначала мелькнула мысль снять его, но дорогущее украшение было выдано ей под честное слово её наставником — синьором Герра, и потерять его Маринетт не хотела. Так, под слоем ткани, понадёжнее будет. — Что ж… рассказывай. На губах у Адриана мелькнула задумчивая усмешка:  — Знаешь, вообще-то по сути это я тебя похитил, а командуешь почему-то ты. — Приподняв брови, Адриан закатал рукава собственной чёрной водолазки и скрестил руки на груди. — То есть ты хочешь сказать, что если я захочу отсюда уйти, то ты меня не выпустишь? Адриан качнул головой:  — Без обид, но не выпущу, пока не буду уверен, что ты не замешана в моих делах. Всё очень серьёзно, Маринетт, поэтому будь максимально честной. — На лице у Адриана снова оказалась холодная отстранённая маска. Кажется, ещё более холодная, чем там, в павильоне. — Что ты делала на предпоказе? Маринетт моргнула. Простой вопрос, но заданный таким тоном, что единственной ассоциацией оказался допрос. Причем не в качестве свидетельницы. Она мотнула головой, уставившись на носки туфель и сжав виски пальцами:  — Как я тебе сразу и сказала, я пришла на показ по работе. Я только недавно смогла приступить к работе, до этого пришлось потратить время и изучить язык, несколько месяцев мы с ребятами готовили коллекцию у синьора Герра, и теперь нашей задачей было нормально представить коллекцию и пробыть с гостями весь вечер. Синьор Герра лично просил об этом всех нас, это вопрос его репутации. И это всё, — Маринетт подняла голову и с укором посмотрела на бывшего напарника. Взгляд у Адриана был всё ещё холодным. — Никакой тайны, достойной шпиона. Прости. Он сощурился. Наклонился и поднял с пола платье, вдумчиво ощупывая розовый шёлк и шифон и уделяя особое внимание швам. Нахмурившись, Адриан отбросил тщательно осмотренное платье на кровать, и попросил:  — Встань, пожалуйста. Маринетт послушно поднялась на ноги — и чуть не вскрикнула, когда Адриан без предупреждения провёл ладонями по её бокам, а затем и ногам, на пару секунд присев на корточки. Спустя мгновения шока от бестактности прикосновений, Маринетт опознала во всём этом стандартный досмотр, с которым уже сталкивалась в аэропорту. Но одно дело — в аэропорту и от вежливого незнакомца в форме охраны, и совсем другое — без предупреждения и в исполнении старого знакомого. Маринетт сморгнула навернувшиеся обидные слёзы и поджала губы. Когда Адриан поднялся на ноги и заглянул ей в глаза без особого сожаления, а затем протянул руку к её волосам, видимо намереваясь поискать что-то и там, она перехватила мужскую ладонь. Да так резко (не иначе, как вспомнились почти стёртые из памяти инстинкты ЛедиБаг!), что Адриан невольно вздрогнул и недоумевающе поднял брови.  — Платье — это все твои вещи?  — Сумочку я обронила, пока ты тащил меня за собой в неизвестном направлении.  — Как удобно.  — Ты меня в чём-то подозреваешь?  — У меня такая работа, — Адриан нахмурился, и Маринетт отпустила его ладонь, отступив на шаг — больше не позволяла стоящая за спиной кровать. Она облизнула губы, собираясь с силами, и тихо выдавила:  — Ладно. У меня есть для тебя одна тайна. Я была ЛедиБаг когда-то. Можешь досматривать дальше, ведь грязные секреты — это так на меня похоже, верно?.. Адриан не ответил. Он смотрел на неё с таким растерянным лицом, словно в первый раз увидел. В каком-то смысле, вдруг подумалось Маринетт, он действительно увидел её в первый раз. И это было бы даже смешно, если бы не было так грустно. Маринетт отвернулась. Смотреть на бывшего напарника не хотелось, и она, помедлив, отошла к окну. Не отодвигая плотных штор, прислонилась лбом к стеклу, едва улавливая его холод. А потом Адриан тихо и всё ещё растерянно заговорил:  — У нас украдена база с именами и данными на всех внедрённых агентов. И твой босс в этом замешан. Он собирался перепрятать базу, по нашим данным — одна из его подчиненных должна была передать носитель с базой данных кому-то из его сообщников. Моей задачей было найти и перехватить нужную девушку первым, и когда мы с тобой заговорили — его охрана засуетилась. Стрелять начали тоже они, вскоре после того, как я поддержал тебя за локоть. Маринетт печально усмехнулась прямо в занавеску, неприятно пахнувшую пылью:  — И ты решил, что это я? Адриан промолчал, но тишина была настолько красноречивой, что ответ и не требовался. Маринетт лопатками чувствовала на себе чужой взгляд, но оборачиваться не хотела: обида смешалась со страхом и каким-то неясным разочарованием. То ли в бывшем друге, то ли в бывшем напарнике, то ли в том, во что они оба превратились. Она — посредственный молодой дизайнер со средней зарплатой и постоянным недосыпом. Он — дорогая модель и расчётливый делец, представляющий бренд отца.  — Я обязан найти эту базу любой ценой. А ещё он — холодный шпион, который, вероятно, без особых сожалений убил не одного противника. Губы Маринетт дёрнулись в нервной улыбке.