Собственность леди

Маринетт вздрогнула от звука открывшейся двери — и тихого щелчка снятого с предохранителя пистолета. Она необдуманно резко повернулась, отчего уложенные в причёску локоны игриво спружинили, но не успела испугаться: и Адриан, и незнакомка, вошедшая в номер, уже убирали оружие, очевидно признав друг друга. Судя по точёной фигуре девицы с высоким хвостом каштановых волос — та самая коллега, одежду которой Маринетт только что позаимствовала. Оружие они, конечно, убрали, но говорить не спешили: незнакомка смерила Маринетт безразличным изучающим взглядом, словно та была не человеком, а в лучшем случае — новым предметом мебели.  — При ней можно говорить, — наконец сказал Адриан, снова натянувший на себя холодную маску сосредоточенности, отчего Маринетт чуть вздрогнула. Но сделал едва заметный шаг, чтобы не встать между двумя девушками, но обозначить свою позицию, отчего на сердце у Маринетт неумолимо потеплело.  — Серьёзно, Агрест? — незнакомка едва заметно приподняла брови. — Хватило хорошенькой девчонки, чтобы ты стал выгораживать преступников? Она говорила негромко, но с какими-то нехорошими нотками в голосе, заставлявшими Маринетт поёжиться. Адриан же оставался по-прежнему невозмутимо холодным:  — Нет. Но у меня есть основания доверять ей.  — Например? — девушка скептически изогнула бровь, стрельнув в сторону Маринетт взглядом, и Маринетт не выдержала — вздрогнула, будто от пощёчины.  — Например, о которых тебе знать не обязательно.  — Это нарушение протокола, Агрест, — девица сощурила глаза, скрестив руки на груди. — Она как минимум в сговоре с Геррой, вас держали на прицеле, едва она к тебе приблизилась, а когда ты только притронулся к этой…  — У меня есть имя, вообще-то, и нормальные люди представляются, прежде, чем выдвигать претензии, — не выдержала Маринетт очередного недоброго взгляда в свою сторону, с удивлением чувствуя, как в памяти воскресло что-то очень давно забытое — из той жизни, когда она умела облачаться в саму магию. Хотя, сказать по правде, Маринетт подозревала, что её эмоциональная ремарка прозвучала для всех присутствующих очень и очень жалко. Девица проигнорировала обращение Маринетт, задумчиво уставившись на Адриана. Маска холодной отстранённости у него сползла — всего на пару мгновений: он запустил пятерню в волосы и на секунду зажмурился, а потом почти спокойно выдохнул:  — Северин, я в курсе, что произошло, я тоже там был. И я не собираюсь никого предавать, ты меня знаешь, но я могу гарантировать, что Маринетт не замешана в делах Герры… по крайней мере, по своей воле. Было ли её участие простым стечением обстоятельств, или её намеренно использовали как расходный материал, я пока не знаю, но выясню. И да, мне для этого нужна будет твоя помощь. Названная Северин девица (если, конечно, Адриан назвал свою коллегу по имени) нахмурила брови, не торопясь отвечать. Она явно обдумывала сказанное, склонив голову набок, и спустя несколько секунд недоверчиво уточнила:  — Почему мне кажется, что это скорее личная неофициальная просьба?..  — Потому что это так и есть.  — Это наше совместное задание, — Северин поджала губы и бросила очередной взгляд в сторону Маринетт. — А насколько я могу предположить, ты хочешь прихватить с собой так или иначе замешанную в делах Герры девчонку. И хорошо, допустим, я поверю тебе на слово, что ей можно верить и она ни в чём не замешана, но если она такая, как ты уверяешь, то она нас подведёт. Споткнётся, где не надо, потеряется… Я не хочу рисковать нашим заданием да и своей жизнью ради твоей прихоти. Адриан усмехнулся: неожиданно знакомо, по-нуаровски, Маринетт аж вздрогнула от будто бы ожившего прошлого. Адриан тем временем задрал подбородок и с лёгким чувством собственного превосходства сказал:  — Тебе и не придётся ничем рисковать. Я прошу тебя прикрыть меня перед начальством и, если что-то произойдёт, снабдить информацией. С Геррой я справлюсь и сам. Северин тяжело вздохнула, хотя Маринетт подозревала, что она уже готова согласиться. Так, кочевряжилась для вида. Впрочем, вот сейчас Маринетт могла её понять: Адриан не спрашивал мнения, он ставил свою коллегу перед фактом, да и не только её. Что-то подсказывало Маринетт, что если у Северин есть хотя бы видимость выбора, то самой влипшей в историю Маринетт даже иллюзии выбора не давали.  — Чудненько. Ты будешь снова лезть на рожон, а я — присматривать за твоей подружкой, прикрывая перед старшими твою задницу? Блеск, ты работу со старшей школой не перепутал?  — Сев, солнышко, уверяю тебя, за Маринетт я в состоянии присмотреть самостоятельно. Северин вытаращилась на Адриана, но — к глубочайшему удивлению Маринетт — ничего ему не сказала. Напротив, она наконец обратила на Маринетт внимание: подошла, с искренним сочувствием посмотрела в глаза и совершенно без издёвки сказала:  — Осторожнее с Агрестом, будет жаль, если умрёшь — такая молодая.  — Ну спасибо, — Маринетт зябко обхватила себя руками, не оценив приступа жалости к собственной персоне. Она метнула взгляд в сторону Адриана, деловито сцапавшего с кровати её платье.  — Держи, Сев. Выполнишь ещё одну мою маленькую просьбу? Та только вздохнула и закатила глаза, но платье взяла:  — Угу, а что мне ещё остаётся?.. — Северин снова повернулась к Маринетт и вполне мирно попросила: — Поможешь надеть? От неожиданно почти повседневного вопроса Маринетт даже не сразу сообразила, что от неё хотят. Но всё же неуверенно кивнула, взяв себя в руки, и рассеянно уточнила:  — А зачем?  — Буду вас с Агрестом прикрывать. Надеюсь, если за тобой и послали кого-то, то он в первую очередь будет рассматривать яркое платье, а не лицо… хорошо хоть волосы у нас не сильно отличаются, в темноте, может, и не заметят разницы… — Северин вздохнула и протянула платье Маринетт. Освободив руки, девушка стянула с себя водолазку. На Адриана, снова занявшегося сборами сумки, она не обратила совершенно никакого внимания. Пара минут, и Северин облачилась в нежно-розовый шёлк и повернулась к Маринетт спиной, чтобы та зашнуровала платье. На модельной фигуре оно сидело не так хорошо: в бедрах и на груди явно не доставало объёма, что немножечко улучшило Маринетт настроение. В конце концов, может, недавнее обещание самой себе сесть на диету оказалось несколько преждевременным? На груди появились не очень симпатичные складочки, выдававшие платье не по размеру, но Северин ничего на это не сказала, скорее всего даже не обратив на подобную мелочь внимания: это было не самым большим отличием в их внешности. Менять удобные ботинки на туфли она не стала: Маринетт подозревала, что размер не подходил, да и в случае опасности бежать в удобной обуви явно сподручнее. Волосы только распустила и протянула резинку Маринетт:  — Держи, волосы завяжешь, как у меня были. Может, хоть ненадолго с толку собьём тех, кто решит за нами проследить. Угукнув, Маринетт, заранее морщась, запустила пальцы в уложенные волосы, надеясь хоть немного избавиться от укладки, прежде чем пытаться завязать хвост. Спустя пару минут молчаливых сборов, в которых Маринетт чувствовала себя совершенно никчёмной, Северин решительно пошла к выходу, предварительно спрятав свой пистолет в единственную имевшуюся у них подходящую по размеру косметичку. Косметичка весьма неумело косила под клатч и плохо сочеталась с платьем, но это было всяко лучше, чем прогулка с оружием в руках.  — Удачи мне, что ли? — пробормотала Северин себе под нос, и Адриан с напускной насмешкой уточнил:  — А нам не пожелаешь?  — А у тебя и так противоестественное везение, так что обойдёшься, — огрызнулась Северин и вышла из номера, оставив Маринетт и Адриана в какой-то противоестественной тишине.  — Ну так в компании Леди Удачи-то… — неуверенно попытался скаламбурить Адриан, коснувшись плеча Маринетт, но та вздрогнула и отстранилась, тут же пожалев: бывший напарник, не заметив энтузиазма, снова вернулся к холодной сосредоточенности. Маринетт вздохнула и полушёпотом спросила:  — То, во что мы влипли, — очень опасно? Адриан глянул на часы, отсчитывая время, которое сейчас пробовала выиграть для них Северин, и без тени улыбки ответил:  — Смертельно.

***

Они сели в другую машину. Относительно неприметный чёрный седан: относительно, потому что хоть Маринетт и не следила за ценами на автомобили, она примерно представляла, сколько стоит эта «скромная» модель. Отъезжали в тишине, в салоне раздавались только тихие звуки входящих сообщений в телефоне Адриана. Маринетт даже не стала никак комментировать тот факт, что вождение и переписка — это не лучшая комбинация. Какая теперь разница?.. Вжимаясь в сиденье, Маринетт всматривалась в убегающие огни фонарей, окошек и витрин, обдумывая своё незавидное положение и пытаясь разложить всё по полочкам. Во-первых, ей предстояло решить, насколько она доверяла своему бывшему напарнику. Да, они когда-то прекрасно работали вместе, но… Когда-то. Что произошло за эти девять лет? Куда делся Бражник? Почему тогда Нуар попросил больше никогда не поднимать эту тему? По спине пробежали мурашки: что, если Бражник мёртв? Тогда она даже не предполагала подобного варианта, но сейчас она видела, как спокойно, ни на секунду не замешкавшись Адриан убивал. Что, если он начал ещё тогда? В конце концов, девять лет без малейшего общения друг с другом — это намного больше, чем время, проведённое в командной работе. Второй момент, немало беспокоивший её — это история, в которую она влипла. Точнее тот факт, что история эта была исключительно мутной: с синьором Герра она уже работала некоторое время и он казался ей жестковатым, но неопасным человеком, а уж тёмных дел за его брендом Маринетт и вовсе не замечала, хотя она могла и просто не знать, куда до большой политики простому дизайнеру-новичку? С другой стороны, всю историю с украденной базой Маринетт знала только со слов Адриана, а значит — эта история может оказаться правдой при условии, что старый знакомый не врёт. А у этого нет никаких гарантий. Маринетт в отчаянии прикусила губу — и чуть не прокусила её, когда автомобиль резко остановился, съехав на обочину. На глазах выступили слёзы, Маринетт осторожно ощупала вроде бы целую губу и повернулась к Адриану. Тот был цел и явно контролировал ситуацию, невозмутимо отстегнувшись. В уголках поджатых губ затаились жестковатые морщины, выдавая исключительно дурное настроение Адриана, и, прежде чем выйти из машины, он коротко и безэмоционально бросил:  — Оставайся тут. Маринетт не ответила — да от неё этого никто и не ждал. Она вообще всё отчётливее ощущала себя безвольной тряпичной куклой, которую мотало из стороны в сторону, а жёсткого каркаса за тканью и синтепоном, чтобы удержать её хоть в каком-нибудь положении, не было. Поэтому она со странным отрешенным спокойствием смотрела, как Адриан в паре метров от автомобиля разговаривал по телефону, и задумчиво гладила проступающее через тонкую ткань водолазки ожерелье. Вот Адриан нервно переступил с ноги на ногу, сжал пальцами левой руки переносицу. Поморщился. Замахнулся пнуть ногой мешающийся под ногами камень — и передумал. Кажется, бросил короткий взгляд в сторону машины и тут же сжал левую руку в кулак. Ещё пара коротких — и явно раздражённых — ответов с его стороны — и разговор был окончен. Адриан не менее целеустремлённо прошёл к машине и сел на водительское сиденье. Промолчал пару секунд и тихо выдавил:  — Всё серьёзнее, чем я думал. Северин направилась в сторону твоей квартиры и… не дошла.  — Что?.. — подавившись воздухом выдавила Маринетт. Она видела Северин от силы минут двадцать в своей жизни всего пару часов назад, и нельзя сказать, что успела проникнуться к ней особой симпатией, но… Маринетт не желала колкой на язык модели зла и тем более смерти. Она вообще никому не желала смерти. Даже Бражнику, пожалуй.  — Её убили и обыскали, но, подозреваю, не нашли того, что хотели. Сдается мне, что базу ищет кто-то ещё, и этот кто-то уверен, что она у тебя, раз Северин в твоём платье попала под удар. Маринетт сморгнула. Этого Адриан мог бы и не говорить — она и сама прекрасно догадалась. Вот только при всём желании помочь и остановить этот кошмар — никакой базы у неё не было. Последнюю фразу она, не выдержав, произнесла вслух и дрожащим голосом добавила:  — Я даже не представляю, как она выглядит!.. Адриан вздохнул, заводя машину, и почти спокойно, деловым тоном уточнил:  — Маринетт, вспоминай, когда тебе в теории могли передать или подкинуть что-то небольшое. Не обязательно действительно подкинули, но вспоминай, когда хоть у кого-то была такая возможность. Даже если это лучшая подружка. И, — Адриан на секунду задумался, но всё же продолжил: — вспоминай, не ускользнула ли часть последних пары суток из твоего сознания: вдруг падала в обморок, где-то с кем-то пила и алкоголь даже в смешных дозах подействовал сильнее обычного, или, может, проспала… Короче, вспоминай любую странность за последние один-два дня. Честно призадумавшись, Маринетт покачала головой, старательно глуша нарастающую в груди истерику. Ей очень хотелось закричать, доказать всем и самой себе в первую очередь, что это всё — не с ней, это всё какой-то кошмарный сон или чья-то глупая шутка.  — Я… Адриан, понимаешь, т-ты же и сам прекрасно знаешь, что творится за сутки до показа. Все носятся как сумасшедшие, я даже телефон свой пару раз в мастерской потеряла за один день, причем совершенно про него забыла, а там вообще-то доступ ко всем моим деньгам. Я н-не помню ничего такого, что выходило бы за рамки нормального, п-прости, — Маринетт качнула головой.  — Насколько я понимаю, телефона у тебя сейчас нет?  — Остался в сумочке, которую я выронила ещё в павильоне.  — Значит, база не там. Думаю, её уже перетрясли и, судя по всему, не удовлетворились этим. Но всё равно, — Адриан нахмурился и скосил глаза на сжавшуюся на сиденье Маринетт, — если хоть что-то вспомнишь — тут же говори мне. Маринетт кивнула, ничего не сказав. Только прикусила губу, отвернувшись от старого знакомого. Ей не было так страшно даже в самых опасных столкновениях с акумами: тогда на её стороне была магия, вселявшая уверенность, что ЛедиБаг сумеет всё исправить. Сейчас ей не во что было верить. Разве что в бывшего Кота Нуара, сидевшего на соседнем сиденье. Маринетт безучастно провожала удаляющийся город взглядом, не прерывая разлившееся по салону молчание. Она вслушивались в мерный и негромкий шум двигателя, чувствуя, что нервное напряжение потихоньку начинает перетекать в дремоту, когда Адриан вдруг поинтересовался:  — Даже не спросишь, куда мы едем? Уткнувшись лбом в холодный ремень безопасности, Маринетт пожала плечами:  — А разница?  — Маринетт, — Адриан неодобрительно покачал головой, но вздохнул и жутковато спокойным голосом пояснил: — Мы едем в Вольпьяно, это в местной провинции. Вроде как Герра поехал именно туда, поэтому попробуем распутать этот клубок начиная с него, а там, может, и походу дела выясним, кто ещё так жаждет заполучить базу, если такие люди действительно есть.  — Ага, — Маринетт сглотнула, снова отвернувшись от бывшего напарника. Кажется, у неё нет особого выбора, верно? Очередной огонёк фонаря скользнул мимо, мазнув по глазам и оставив за собой мимолётный чёрный след. Адриан промолчал, видимо, отчаявшись растормошить Маринетт, а вот она вдруг решилась задать вопрос, сама удивившись, каким хриплым оказался её голос:  — Адриан, скажи честно: что произошло с Бражником?