Старые счеты

Раскрывшийся портал обдал льдистым холодом, за которым последовало несколько секунд, в которые желудок бухнул куда-то вниз, а перед глазами мелькала мошкара, а следом они очутились на одной из боковых улочек. Всего ничего пройти, и будут на месте. — Во дворец телепортация всегда заблокирована, — пояснил Шэнь Вэй, успевший по пути призвать маску и все положенное. Юнь Лань фыркнул. — Ну да, а то проберется какой-нибудь шутник в ночи, и обреет императора налысо. — С вопросами безопасности шутить не стоит, — очень серьезно подтвердил Шэнь Вэй. При виде Посланника в черном в компании главы Усмирителей стража вытянулась в струнку. Шао Ян скользнул по ним взглядом и только еще сильнее скривил губы. За последнее время он вообще не проронил ни слова, только ошарашенно таращился на препирательства с командой — видимо, подобное стало последней каплей, окончательно убедившей его, что он угодил в сумасшедший дом, а совсем не Бюро спецрасследований — и подозрительно пялился по сторонам уже тут, в Дисине. Прежде чем войти внутрь, Юнь Лань выискал взглядом приятеля Ли Цянь, шагнул к нему. Права девчонка, подстраховаться, пожалуй, и правда не мешало. Тот ограничился приветственным кивком, хотя в глазах явственно промелькнуло удивление. — Просто подрабатываю почтальоном, — ухмыльнулся Чжао, протягивая записку и отмечая, как удивление сменяется радостью. Бумажный квадратик исчез так быстро, будто испарился. Внутри было пусто и прохладно, только мерцали факелы на стенах да гулким эхом отдавались под высокими сводами шаги. Впрочем, обманываться не стоило — Регент наверняка болтался где-то поблизости, да и рабочий кабинет Императора выходил окнами сюда, так что долго пребывать в одиночестве им бы не пришлось. Юнь Лань внутренне поморщился, готовясь к словесному потоку, который обрушится на них в любой момент, покосился на Шао Яна. Лицо у того совсем закаменело, да и разведенные плечи тоже. — Посланник в черном, глава Усмирителей, как неожиданно видеть вас… — зачастил знакомый голос. Регент возник откуда-то из-за колонны, сделал несколько суетливых шагов и всплеснул руками. — Неужели… — Приглядевшись, он показушно охнул, выражая восторг. — Да, это он, точно он. Вы нашли его. Его уверенности и самообладанию можно было только позавидовать, но скользкий старикан все равно вздрогнул — едва различимо, но Юнь Лань всматривался очень внимательно — когда Шао Ян бросил, все равно что плюнув: — Гадина. — Я сейчас же позову стражу. Не могу выразить, как я признателен Бюро и вам лично, начальник Чжао. Это… — В страже нет нужды, — голос Посланника, не Шэнь Вэя, прервал поток славословий, и в каждом звуке, как никогда отчетливо, чувствовалась холодная ярость и требование беспрекословного подчинения. — Но нам придется отвлечь от забот Императора. Чжао с надеждой покосился на витраж над ступеньками — акустика в зале была преотличной, так что не услышать, что его поминают, Император не мог, — но внутри не различалось ни единого движения. Ан Бай некстати куда-то запропастился. Регент тем временем всплеснул руками и заморгал. — Господин Посланник, я понимаю и разделяю стремление делать все как должно, но уверяю, сейчас это будет совершенно излишне. Приговор был вынесен, подписан, и я не стал бы отрывать Императора от важных дел для того лишь, чтобы сообщить, что его исполнят. — Произнося «император», он отчетливо поежился, но в остальном выглядел все тем же суетливым стариканом. Разве что не горевшим лишний раз и совершенно без повода пересекаться с тем, кто главней, и навлечь на себя недовольство. — Да ну? — фальшиво изумился Чжао. — А мне вот было бы интересно его выслушать. Как-никак — угроза Хайсину, — он изобразил в воздухе кавычки, — с меня точно отчет потребуют, и желательно с документами не десятилетней давности. — Глава Усмирителей, — Регент покаянно опустил голову, — вы вправе судить меня за допущенную ошибку, я не снимаю с себя вины и, разумеется, все бумаги будут подготовлены должным образом. И конечно же, за нее я готов понести наказание, какое сочтут нужным для старика. Как только Император освободится, он, не сомневаюсь, принесет Хайсину в вашем лице все положенные извинения. Пока же, позвольте вас проводить в… — Не позволю. — Спокойствие, только спокойствие. Юнь Лань глубоко вдохнул, выдохнул. За все годы общения с Регентом можно было бы и привыкнуть, и он даже думал, что привык, но сегодня все эти виляния и заверения раздражали особенно сильно. Просто-напросто бесили, но не бросаться же с кулаками прямо сейчас, когда и до сути дела не добрались. Хотя, надо признать, руки так и чесались. — Извинения мне ни к чему, а времени вообще навалом. Так что я тут подожду. — О, я не сомневаюсь, что глава Усмирителей может позволить себе ненадолго отлучиться. У него преданные союзники и верные подчиненные, которые следят за происходящим в его отсутствие, но дело Императора таково, что может задержать его на длительный срок, и я бы предложил обождать с большим удобством… — Ничего, поскучаем и здесь. — Чжао жизнерадостно улыбнулся. — Кстати, насчет наказания. Что-нибудь, кроме расстрела и тюремного заключения, у вас практикуют? Ну там, исправительные работы. — Мера наказания зависит от тяжести проступка, начальник Чжао, но вынесенный приговор изменен быть не может. Показалось или нет, будто в лице Регента промелькнуло что-то? Вряд ли, этот прожженный интриган будет мести хвостом, даже прижми его к самой стенке. И виду не подаст, что проиграл, надеясь на неожиданную удачу, достаточно вспомнить с каким невозмутимым видом он менял стороны во время той истории с Е Цзуном. — Да мне и не надо. — Юнь Лань пожал плечами, вытянул из кармана леденец. Шэнь Вэй бросил на витраж напряженный взгляд. Маска скрывала почти все лицо, но было видно, как он сжал губы. — Я проверю, что Императора нет в покоях. — Ага. — Чжао перекинул конфету за другую щеку. — А мы пока тут подождем. Все вместе. Возражать Регент не стал, лишь неодобрительно качнул головой. Сложив руки на животе, пару раз качнулся с пятки на носок и обратно, разразился серией вздохов. Юнь Лань молча наблюдал за разворачивающимся представлением. — И все-таки я кликну стражу. Я уверен в силе и ловкости главы Усмирителей, но преступник может… — Преступник? — Чжао разгрыз остатки конфеты, огляделся, но урны в зале так и не появилось, а бросать мусор на пол было как-то неловко. — Да, злодей Ли Дэ Шэн, который… Регенту опять не дали договорить. Вот только на этот раз его не перебили — невидимая сила снесла его с места, впечатала спиной в одну из колонн, а затем Шао Ян схватил его за ворот облачения и хорошенько тряхнул. — Не смей, — прошипел он. Похоже, прозвучавшее имя окончательно разнесло в пыль самообладание, и так изрядно подточенное последними событиями, и получилось не очень понятно, но более чем доходчиво. Однако, как бы ни соблазнительно было понаблюдать за этим зрелищем — старикан то ли ошалел, то ли удар выбил воздух из легких, но он даже не пытался охать, возмущаться и звать на помощь, — Чжао счел нужным вмешаться. Вытрясут еще душу, не дай бог, и с кого тогда спрашивать? И все же до колонны он позволил себе прогуляться, не слишком торопясь. И ухмыльнулся, глядя, как притиснутый к ней Регент с ужасом скосил на него глаза. — Эй, — окликнул Юнь Лань. — Выпусти ты его, пока не пришиб ненароком. Вряд ли, конечно — старик живуч как таракан, — но слишком уж очевидным было выражение лица Шао Яна. Там была откровенная злость, ярость обманутого, копившаяся многие годы глубоко внутри — и теперь, когда он наконец встретился с тем, кто ее вызвал, кто походя смахнул с доски как пешку, она подняла голову и зашипела. Несколько секунд тот тяжело дышал, скаля зубы и не отрывая взгляда от лица Регента, потом моргнул, разжал пальцы. — С-скотина, — бросил он и отступил. Регент едва не сполз вниз, ощупал горло и воротник, и только затем демонстративно заохал. — Глава Усмирителей… — начал он, косясь по сторонам и явно прикидывая, стоит ли позвать стражу прямо сейчас, или шеф Бюро спецрасследований тогда с радостью продолжит начатое Шао Яном, вполне вероятно, лишив возможности наблюдать результат. — Виноват, — хмыкнул Юнь Лань, — не уследил. Поверил, что задержанный будет хорошо себя вести. — Он крутанул на пальце вынутые из кармана наручники. — Что поделаешь, слабость такая — словам доверять. Издевку в голосе прекрасно уловили, да Чжао и не пытался ее скрыть. И не удивился, когда и ее попытались обернуть в свою пользу. Регент схватился за спину, качая головой и всем собой изображая хворого старика, обманутого в лучших ожиданиях и едва из-за этого не рассыпавшегося. — Мне жаль, — вздохнул он, — но что бы вам ни рассказали, какие бы правдоподобные оправдания ни придумали — не стоило принимать их всерьез. — Ты! — Шао Ян шагнул вперед, и пришлось выбросить руку, останавливая. Регент вжался спиной в колонну и все-таки то ли определился, то ли собрался возмутиться в очередной раз, но зачем бы он ни распахнул рот, вылететь оттуда ничего не успело. — Прекратить! — эхом прокатилось по залу, заставив невольно дернуться и со всеми вместе повернуться. Император, появившийся из бокового прохода, не того, куда удалился Шэнь Вэй, двинулся вперед, и в его голосе, когда он потребовал: — Что здесь происходит? — вполне себе убедительно лязгнул металл. Шао Ян уставился на Ан Бая во все глаза. Регент моментально склонился. — Прошу прощения за подобную сцену, — начал он, но договорить Чжао не дал. — О, а вот и ты наконец, — заявил он. — А то без тебя тут полный бардак! — Это, начальник Чжао, я вижу и сам. — Взгляд Ан Бая скользнул по изогнувшемуся в поклоне и торопившемуся выпрямляться Регенту с каким-то труднопередаваемым выражением, сместился на Шао Яна. — Ты один или с Посланником? И это кто такой? — Шэнь Вэй отправился на твои поиски. У нас тут небольшое дельце возникло, без тебя никак не решить. Разворачивающиеся события оказались не менее интересными, чем чуть не случившаяся до этого драка. Ан Бай так и стоял, глядя на Шао Яна, а у того на лице боролись и никак не могли одолеть друг друга противоположные чувства. Уже не раз продемонстрированные упрямство и уверенность во всеобщем лицемерии требовали плюнуть в лицо обманщику, нагло именующему себя Императором, но в то же время сквозь них пробивалась уверенность, что все правда, крепла, росла и, наконец, одолела. Шао Ян моргнул, дернул плечом и тоже склонился, как-то неровно, словно забыл, как это делать. Ан Бай чуть приподнял брови в немом вопросе, и Чжао поспешил пояснить. — Шао Ян. Вернее, в Дисине его звали Ли Дэ Шэн, но он явно недолюбливает это имя. Его тут у вас приговорили к смертной казни за заговор. — Я знаю. А ты, глава Усмирителей, с этим, похоже, не согласен. Регент, видимо, решил, что в достаточной мере проявил уважение и пора вступать в бой. — Ваше величество, приговор был вынесен десять лет назад на основе не подлежащих сомнению фактов… Император на него даже не посмотрел, просто шевельнул рукой, и Регент захлопнул рот, сокрушенно качая головой и вообще всем своим видом показывая, что неимоверно расстроен происходящим. — Я считаю, что прежде чем кого-то приговаривать, надо бы сначала выслушать все стороны. Мы вот с Шэнь Вэем послушали — такая интересная история оказалась. Ан Бай смерил задумчивым взглядом Юнь Ланя, Шао Яна, сбавившего градус агрессии — интересно, что только в парне разглядел! — кивнул сам себе. — Идемте. И первый двинулся в сторону лесенки, ведущей за витраж. Регент, негромко охая, зашаркал следом, но возражать не посмел. По крайней мере, пока. Интересно. Да, по статусу Ан Бай был выше, и да, Юнь Ланю приятно было думать, что при «очнувшемся» от вечного бумагомарательства Императоре Регенту приходится не слишком сахарно, но, похоже, такой вынужденный симбиоз нравился старикану гораздо меньше, чем думалось. На «рабочем месте» мало что изменилось. Тот же массивный стол, резное кресло, бумаги, кисть и чернильница. Разве что исчез колокольчик и — Чжао внутренне хмыкнул, — рядом с аккуратной стопкой исписанных листов приютился крохотный плеер. Даже интересно, со всякими приказами под поп, рок или что другое возятся. Император занял свое место, поддернул просторные рукава, сложил руки на столешнице, сцепив пальцы в замок. Регент почтительно застыл рядом. Лицо его выражало подобающую моменту серьезность и сожаление, что важную особу отвлекают по такому ничтожному поводу, но Чжао готов был что угодно поставить — старый интриган бешено просчитывает варианты. Шао Ян остался стоять, даже как-то подтянулся, будто выправку припомнил. А сам Юнь Лань недолго думая устроился на узкой деревянной банкетке у витража — и тут же об этом пожалел. По всей видимости этот образчик мебели, годный только на то, чтобы в пять секунд навечно намозолить задницу, стоял здесь исключительно для того, чтобы всяческие просители и иже с ними задерживались как можно меньше и говорили быстрее. Или прониклись идеей, что в присутствии дисинского правителя следует все же стоять. — Как я понимаю, Посланник тоже здесь? — уточнил Ан Бай. — Да, тебя разыскивать пошел, — Юнь Лань пожал плечами, — сказали — занят, дела какие-то. Тот кивнул. — Тогда дождемся его. И мне нужны все документы по этому делу. — Он глянул на Регента, который торопливо закивал. — Разумеется, только случай давний, мне, возможно, потребуется время, чтобы ничего не упустить. Чжао хмыкнул. — Да ну? А я, вроде, только недавно видел бумажку с приказом. Вот, даже при себе. — Он порылся в кармане кожанки, где до сих пор обретались два листка, и, кажется, Регента на мгновение все-таки перекосило. — Я веду речь о полных материалах, глава Усмирителей, — степенно откликнулся он. — Если уж вы настояли, чтобы ваш вопрос рассмотрели, как должно, не следует упускать ничего. Я отправлюсь в архив, ваше величество? Заранее прошу простить возможное ожидание. Или, если позволите старику предложить, мы можем назначить другое время, чтобы… — Сейчас, — не стал раздумывать тот, пристально посмотрев на Регента и отвернувшись, когда тот вполголоса, но все же помянул кости, которые уже не те, что в юности. — Я помогу. — Неслышно подошедший Шэнь Вэй коротко склонил голову, дождался ответного кивка и отбыл с Регентом вместе. Юнь Лань покосился на застывшего Шао Яна — то ли в прострацию впал, то ли еще что, но стоял тот, не шелохнувшись, — попробовал незаметно поерзать — и столкнулся с направленным на него взглядом. Быть может, Ан Бай и дернул губами, быть может — нет, но в глазах точно мелькнуло веселье. И нечто еще. Если бы пришлось подбирать определение, он бы остановился на «знания и вековой, многовековой опыт». Ничего общего с отцовским «спутником». Не чужая личность. Все тот же молодой парень, которому забавно нахальство, и он совершенно не против, даже одобряет такое от знакомого, но, пожалуй, только теперь Чжао начал понимать, почему тот, пробудившись, не занимает должность чисто формально, хотя откуда бы ему разбираться, что и как. Может, упомянутая Шао Яном связь и порвалась, но, похоже, она не только приковывала к месту, но давала и нечто еще. То, что позволяло каждому, занявшему престол, даже безвестному мальчишке, не карябать в бумагах черт-те что. И это нечто с ним осталось. Тот моргнул — и ощущение пропало. Шэнь Вэй с регентом отсутствовали минут двадцать, быть может — немногим дольше. Так или иначе, на столе появилась кипа бумаг, а Чжао не мог не заметить, что поиски прошли, скажем так, не совсем гладко. Все же он давно научился разбираться в выражении лица даже под маской, и что бы там Регент ни успел наговорить, это привело Шэнь Вэя как минимум в холодное бешенство. Может, лопнувшая связь давала какие-то знания, может, нет, но вот способность к чтению была явно приобретенной. Скорость, с которой Ан Бай просматривал бумаги, определенно нельзя было назвать естественной —и ведь явно не просто глазами пробегает, а вникает, что там и к чему. Потому что вот на лице Императора промелькнула легкая тень, вот облака сгустились, брови нахмурились, и Юнь Лань, к своему удивлению, впервые понял, что Император может быть по-настоящему грозен. Не то чтобы неприятное открытие, но и неожиданностью же оно стать не должно было, а ведь стало. Отложив последний листок, Ан Бай поднял взгляд, посмотрел сперва на регента, потом на Шао Яна. Сейчас в нем не оставалось и следа от вышедшего на шум пусть облеченного властью, пусть всю ответственность за эту власть осознающего, но мальчишки. — Итак, я прочел все документы. Сказанное в них выглядит разумным и обоснованным, но все же я спрошу Регента: ему есть что добавить? Чжао почти сомневался, что тот станет мести хвостом под этим взглядом, но, видимо, это было настолько в природе старого хитреца, насколько в природе воды течь, а огня гореть. Тот сделал шажок вперед, склонился в полупоклоне и зачастил: — Ваше величество, пока я могу добавить только, что расследование вел Чэнь Минь Ли. Это был опытный, очень опытный следователь, но, к моему глубочайшему сожалению, он скончался три года назад. Ваше величество видит, что дело тут давнее. Пусть он простит старику его забывчивость, если я что упущу с первого раза, но я приложу все возможные усилия, чтобы припомнить подробности, если в том возникнет какая надобность. Впрочем, в свое время Посланник в черном после завершения расследования согласился со сделанными выводами, а потому я полагаю, изложенному в бумагах можно полностью доверять. Наверно, никто, кроме Чжао Юнь Ланя, не заметил бы, как вздрогнул Шэнь Вэй, как опять судорожно застыли чуть расслабленные плечи, и от этого зрелища едва удалось совладать с поднявшейся внутри темной волной, толкавшей вскочить и… Ну, например, хорошенько дернуть Регента за бороду, как когда-то. И этого было бы еще мало, вот только совершенно некстати. — Я тоже считаю, что изложенные в документах факты и выводы ясны и обоснованы, но, судя по тому, что глава Усмирителей и Посланник в черном привели ко мне этого человека, единственного, кому удалось избежать наказания, у них появились сомнения, — Ан Бай отодвинул бумаги в стороны, выпрямился, откидываясь на спинку кресла. — Полагаю, что могу называть тебя Шао Ян: для тебя это важно, а путаницы не вызовет. Итак, Шао Ян, я хочу слышать все, что ты уже рассказал Посланнику и начальнику Чжао. Но помни, что если солжешь, тебе придется пожалеть об этом. В направленном в ответ взгляде не было видно ни тени сомнения, а короткий поклон совершенно не походил на то, как это сделал Регент. Скорее, он пристал солдату, не привыкшему выискивать милости у правителей. — Ваше величество, я и не сомневаюсь, что в бумагах все сходится. Чэнь Минь Ли был большой мастер на такие дела. Да и правды там предостаточно. Был и заговор, и заговорщики, собиравшиеся убить Императора за то, что плохо управляет. Они даже не догадывались, кто на самом деле всем правит, — Шао Ян метнул на Регента взгляд, скривил губы в коротком злом смешке. — Да только обнаружил заговор я. Заговор и кое-что еще. Случайно наткнулся в одной старой книге, как освободить Императора от силы, удерживавшей за этим столом. И пришел с этим к Регенту. Шао Ян говорил просто, без витиеватостей, уважительно, но никакого нарочитого расшаркивания. Просто и одновременно очень яростно. Вкладывая все, кипевшее внутри, если не в жесты, то хотя бы в слова. Служака, неплохо продвинувшийся и старательно делавший свою работу. В терминологии и названия Юнь Лань вникал не слишком, но хватило и просто определить про себя, что трудился тот, считай, в аналоге одного из полицейских подразделений. По, скажем так, особо важным делам. Черт, неудивительно, что и в Хайсине он в копы подался — считай то же самое, разве что помельче, но суть одна, отморозков ловить. Он выкладывал все. Как обнаружил заговор, как планировалось заговорщиков брать. Как наткнулся на информацию об императорах — потому что решил поискать, потому что было интересно разобраться. И понял, что устоявшаяся, десятки веков существовавшая система смены правителей, привычная и никем не ставимая под сомнение, все равно что приговор. А еще — как его можно отменить. Разумеется, он пошел с этим к Регенту. А к кому еще? Он ведь — теперь окончательно стало ясно, откуда в нем столько яда, — начальству доверял. Причин не доверять не имел. И хотя бы в одном старикан не соврал: насчет покровительства. А что, человек неглупый, работает хорошо, способность, опять же, сильная — почему нет, если это полезно? Тот, понятно, на словах разохался, а на деле — не дал ничего сделать. Из-под стражи Шао Ян, сообразивший, за что на самом деле его взяли, сбежал. И унес из Дисина ноги, чтобы никогда туда не возвращаться. Ан Бай слушал его вроде бы безразлично, но взгляд все больше мрачнел, он вскидывал руку, когда пытался что-то вякнуть Регент, а когда Шао Ян закончил, шумно выдохнув, посмотрел на Чжао. — Ну, — он пожал плечами, — это точно объясняет, почему тебя тогда отпустило. Вон как шарахнуло. — Посланник? — Мне следовало внимательнее отнестись к этому делу, — начал Шэнь Вэй, вне всякого сомнения собираясь признать промашку, которой не было, но тут Юнь Лань не выдержал. Вскочил, тщательно гоня прочь облегчение от того, что расстался с клятой банкеткой, и возмутился: — Да что бы ты там выискал? Сказали уже, по бумагам не подкопаешься! Возможно, Шэнь Вэй и попытался бы возразить, но Император вскинул руку. Посмотрел на Регента. Пожалуй, на его месте Чжао поежился бы под таким взглядом. Потому что Ан Бай точно помнил, ох как помнил, что на трон его сажали, считай, под прицелом. И, похоже, симбиоз у них со стариканом был из тех, что почти на ножах, но с обязанностями своими тот справлялся, а формально — формально вменить ему было нечего. Вон, даже с Е Цзуном — не щадя живота своего двойным агентом работал. И ведь помог даже в какой-то мере. Не докажешь, что в итоге, с кем выгоднее и безопасней — с тем бы и остался. Сейчас — сейчас повод появился. Но. У них — слова, пусть логичные, у Регента — безупречные бумаги. И слов тоже немало найдется. Разве что Шао Ян лично покажет, в каком манускрипте откопал нужное. Да только Чжао спорить был готов на что угодно, древней бумажки уже не существует. — Ваще величество, — чопорно начал Регент, — история, безусловно интересная, возможно — заслуживающая внимания. Признаюсь, она меня изумила, ведь, когда я вступал в должность, мне и в голову не пришло усомниться в существующем порядке. Как и в том, что сообщил мне Чэнь Минь Ли. Теперь мне думается, тот мог подтасовать результаты, желая собственного продвижения, возможно — из мести, но тот был примерным служащим, и тогда я об этом не задумался. Разумеется, я готов признать свою ошибку, она непростительна, но, увы, доказательства тогда выглядели надежными. И конечно же, я принесу извинения... Шао Яну — за свою поспешность, за то, что усомнился, поверил, кому не следовало, несмотря на его верные труды. И конечно же, если ваше величество согласится, я бы сказал, что его стоит восстановить во всех правах, принять на службу. Более того, осмелюсь предложить должность, поскольку, к моему сожалению, нынешний советник по особым делам начал плохо справляться. Во взгляде, устремленном на Шао Яна явственно горело: «Соглашайся. Ты же хочешь отмены приговора. Вот она, бери. Ты своего добился. Что тебе до остального, у тебя будет жизнь. Будет отличная карьера при дворе. Забирай и радуйся». — Однако, — тут Регент повысил голос, — что до остального, то тут вынужден просить извинений уже я. Знай я, что такое возможно, скажи мне об этом хоть кто-нибудь, разве я не попытался сделать хоть что-то? Разве не сообщил бы немедленно Посланнику, не уточнил бы у него, правда ли это? Ведь у него больше и знаний, и опыта, он родился в прежнем Дисине, когда императоры… Чжао понял, куда тот клонит сейчас, и что вряд ли в этом преуспеет — тоже. Конечно: не я один виноват, думал, что другие лучше знают, не сомневался — и так далее. Понял, но все равно вскипел. Только взорваться не успел. Потому что первым взорвался Шао Ян. — Посланник? — рявкнул он. — А не ты ли мне тогда дал понять, что всех, кроме тебя, все устраивает? А!.. Извини, — это уже с усилием, повернувшись к Шэнь Вэю. — Мог бы сообразить, что раз уж врет, так во всем, а не только вид делает, что со мной согласен. — Нет, — Шэнь Вэй качнул головой, отточенно-ровно, спокойно, и черт его знает, сколько сил ему понадобилось, чтобы не повысить голос, не сорваться. Юнь Лань помнил, как он отчитывал Регента в Бюро, а ведь тогда речь шла о пропаже крайне важной, но книги, а не прямой и наглой подставе. — Извиняться следует мне. В подобной ситуации не удивительно решить, что я тоже заинтересован в сложившемся положении. Мне же следовало давно предпринять поиски истоков силы, владевшей Императорами. Это должно было меня заинтересовать—пусть в прошлом не было единого Императора, но были цари, которые оставались свободны — но не заинтересовало. Я просто принял факт как данность и не стал думать о причинах. Я приношу свои извинения вам, ваше величество, за то, что мог сделать и не сделал, и Шао Яну за то, что слишком невнимательно отнесся к делу, стоившему ему так дорого. Опять виноват, опять должен! Опять, опять, опять! Да когда же это закончится?! Когда уже Шэнь Вэй перестанет вешать на себя всех собак? Нельзя же быть в ответе за весь мир, так и надорваться недолго, да и не получится ничерта. Но вмешаться в очередной поток самобичевания Чжао Юнь Лань не успел. Он вообще едва рот открыл, как Шэнь Вэй чуть заметно качнул головой, бросив предостерегающий взгляд. — Но мне странно, что Регент столь охотно сознается в своей доверчивости и поспешности, но забывает раскаяться в небрежности. В его, а не мои обязанности входит обеспечение порядка в Дисине, расследование преступлений и воздаяние по заслугам. Он назначает следователей, выслушивает их отчеты и — он не знал, что расследование заговора ведет Шао Ян? Вот теперь клокочущая внутри Шэнь Вэя ярость была видна невооруженным взглядом. Темные глаза под маской сверкали, он дышал размеренно, но Юнь Лань видел, как подрагивают пальцы, стремясь сжаться в кулак. Регент тоже не мог подобного не заметить, но пока что хлестать себя по щекам не спешил. И слушал, как его бьют его же оружием, четко и безжалостно. — Это такой странный вопрос, очень странный. Возможно, Посланник объяснит, что вызвало… — Знал. — Шэнь Вэй чуть склонил голову, и под его взглядом Регент поспешил заткнуться на полуслове. — Значит, в какой-то момент Чэнь Минь Ли пришел с доказательствами того, что следователь сам виновен. И Регент не захотел выслушать обвиняемого? Удовольствовался бумагами? По губам Шао Яна скользнула злая усмешка — ее одной более чем хватало, чтобы понять: не удовольствовался. — Посланник знает, как положено поступать в таких случаях, да и я, хоть и старик, не забыл. Я допрашивал. Каюсь —единожды, но тогда все казалось ясным и понятным. — Посланник в черном прав, — Ан Бай скрестил руки на груди. — Неужели даже личный допрос не заставил засомневаться? — Ваше величество, я был слишком ослеплен, слишком, — снова зачастил Регент. Похоже, стоять на своем: каюсь, виноват, поторопился, оказался чересчур доверчивым — он собирался намертво. Но только на этом. Ну еще бы, он же не дурак, понимает, что, кроме слов, ничего у них нет. — Но я еще раз настаиваю, что ни тогда, ни раньше Шао Ян ни словом не упоминал о том, что силу можно разрушить. Если бы я знал, ох, если бы я знал! А вдруг —вдруг он это выдумал, чтобы заинтересовать Посланника и тот провел его к вам, ваше величество? Я его не виню, в его положении такой отчаянный шаг можно понять. — Выдумал? — переспросил Ан Бай, и Юнь Лань поежился, до того вкрадчиво прозвучал его голос. — Да, ваше величество. Узнал, что случилось, когда злокозненный Е Цзун поглотил Артефакты, и решил использовать. —Ха! — А вот это был настоящий подарок. Если Регент и читает хайсинскую прессу, то начал явно не так давно, иначе бы был в курсе. Но, как всякий игрок, он решил пойти ва-банк, надеясь угадать. Или слишком увлекся спасением своей шкуры. Понимал, что здесь бьются только словами, настойчиво предлагал выход, позволявший принять пусть щедрую, но подачку. Считал, что у Шао Яна нет выхода и причин ее не принимать, демонстрировал это, как мог. И сам расставил себе ловушку. Юнь Лань шумно выдохнул, с трудом удерживаясь от хохота. — А ведь об этом нигде не упоминалось. О том, что во дворце было. Ни по телевидению, ни в газетах — какое Хайсину до этого дело? Были темы поинтереснее. А здесь, в Дисине, газет вообще нет. И откуда бы ему знать? Кажется, Регент все-таки поперхнулся. Или так хотелось думать. Как минимум, воздух он точно хапнул слишком уж жадно, но тут же совладал с собой. — Разумеется, я не могу знать хайсинских дел, признал он, — как и того, о чем точно говорят в Хайсине, а о чем нет. Но вы, ваше величество, не единожды бывали там с визитом, и, насколько говорят, это всякий раз привлекало интерес, и немалый, что неудивительно. Так разве мог не знать об этом Шао Ян, скрывавшийся там столько лет? Известно ему было о том, что произошло здесь, или нет, но так или иначе, я вряд ли буду не прав, предположив, что какие-то слухи о беспорядках здесь и едва предотвращенной нами всеми войне дошли и до верхнего мира. — Здесь он показушно охнул, схватившись за поясницу, покачал головой. — Уже основываясь на одном этом, и на том, что правитель в добром здравии и вершит труды, как прежде неустанно, но теперь иначе, можно сделать некие выводы и придумать историю. Тем более, если нужен шанс обязательно переговорить с вами, попробовать убедить в невиновности. И что до того, насколько достоверно она звучит, насколько похожа на правду, с учетом случившегося — как говорят, даже стреляя наугад, порой можно попасть в цель. Повторюсь, это лишь предположения старика, желающего восстановить справедливость и, бывает, совершавшего ошибки в стремлении сохранить порядок в нашем мире. Но я не вижу иного объяснения. Вот теперь сдержать смешок не удалось. Он прорвался, невзирая на злость, на исходившую от Шэнь Вэя ярость, от которой, казалось, вот-вот начнет потрескивать воздух, на то, как Шао Ян шагнул вперед и застыл, сжимая и разжимая кулаки. Потому что выводы были. И еще какие. — Выводы, — уже вслух проговорил он и потряс головой, наставив на Регента палец. — Ты уж прости, — это уже Императору, который дернул губами и внимательно на него посмотрел, — да только тебя за подставу приняли. Является какой-то, для виду и галочки, а настоящий тем временем зад… — Юнь Лань кашлянул под строгим взглядом Шэнь Вэя. — В смысле, как всегда, на месте и кистью по бумаге водит. Честное слово, едва не за шиворот к тебе тащить пришлось, еле убедили. Кажется, этот эпизод Шао Ян предпочел бы закопать и предать забвению, но деваться было уже некуда. А еще он явно не отказался бы от способности телепортироваться или на худой конец проваливаться под землю. — Прошу прощения, ваше величество. Я и подумать не мог. — Понимаю, — Ан Бай кивнул очень серьезно, но в его глазах плясали бесенята. Чередуясь с проскакивающими молниями. — Итак, я выслушал стороны и как Император Дисина вынес свое суждение. Смертный приговор Шао Яну, ранее известному как Ли Дэ Шэн, за участие в заговоре против Императора — отменить, восстановить упомянутого Шао Яна во всех правах и должностях, а также отблагодарить за стремление служить Императору. — Будет сделано, ваше величество, — моментально изогнулся в поклоне Регент с таким видом, будто не его только что поймали на вранье и несостыковках. — Немедленно отправляюсь подготавливать документы. — Я не закончил. А вот теперь от искорок смеха не осталось и следа. Ан Бай снова превратился в правителя, только не мудрого, а сурового, и то, как он смотрел на поглаживавшего бороду Регента, не предвещало ничего хорошего. По крайней мере, так хотелось думать — тот давно заслужил самое меньшее хорошенькую взбучку. А еще лучше — примерное наказание вроде тюремного заключения. Что бы ни говорил Шэнь Вэй о прошлых заслугах Регента, вряд ли они могли перевесить все совершенные им подлости. А того, как тот метался между ними и Е Цзуном, Юнь Лань забыть не мог до сих пор. — Слушаю, ваше величество. — Шао Яна обманули и несправедливо приговорили. Его оговорили, а еще нанесли вред самому Дисину, не прислушавшись к его словам. Это не может остаться без ответа. Казалось, еще немного — и из позвоночника выдернут засевшую там иглу. Чжао был зол, на взводе, весь этот разговор, все попытки доказать выматывали нервы страшно, и он отдавал себе в этом отчет, но, как оказалось, даже не понимал, насколько тяжело давался этот прорыв. До тех пор, пока все нестыковки в словах Регента не превратились в пресловутый снежный ком, убедивший, что они трое говорят правду. Но вилять до последнего было у старикана в крови. — Ваше величество, я и рад был бы исполнить сказанное, но, увы, призвать к ответу Чэня Минь Ли невозможно. Я могу разве что пожелать, чтобы его праху не было покоя, но этого слишком мало. Повторюсь, мне ничего не было известно о природе той силы, да и как знать, что именно случилось. В артефактах была заключена огромная мощь, мы все ее видели, и никто до конца не знает, на что они были способны, тем более — в тех обстоятельствах. Я безмерно рад случившемуся, тому, что оно позволило вам делать для Дисина больше, чем императоры прошлого, но произошедшее… — он с покаянным видом развел руками. — Боюсь, мы едва ли когда-то поймем его в полной мере. Счастливый феномен, которому нет объяснений. Боюсь, такое упорство Шао Яна объясняется либо страхом признаваться во лжи, либо желанием расквитаться со стариком. Захотелось плюнуть на все, подойти — и все-таки вмазать. Нет, какой же все-таки скользкий, увертливый гад. Даже сейчас пытается, хотя, казалось бы, ясно дали понять — все, конец, крутись не крутись. А еще Чжао бы совершенно не удивился, если бы кулаком или способностью Регенту прилетело от Шао Яна — при Императоре или нет, но тут уж он вполне мог сорваться. Но Шао Ян, пусть не разжимал кулаков последние минут десять, молчал. Когда вынесли решение, на его лице что-то вспыхнуло. Но сейчас он как будто задумался о чем-то. Ан Бай сжал губы. — Объяснения Посланника, Шао Яна и главы Усмирителей меня удовлетворили. Ваши, — он качнул головой, — нет. — Ваше величество, я прекрасно понимаю, насколько вескими они кажутся. И то, почему такими они показались Посланнику и главе Усмирителей: не будь я сам участником этой истории — и я бы мог задуматься, не истинны ли они. Но прошу вас, обдумайте все еще раз, взвесьте — и взвесьте тщательно. Когда, как не сейчас, нужна вся мудрость? Когда идет лишь слово против слова. А вот теперь подумалось, что на собственный титул и статус наплюет сам Император. Наплюет — и врежет, как разъяренный мальчишка. Тот поднялся с места, едва не подрагивая, но тут наконец отмер Шао Ян. Метнул на Регента какой-то нехороший, многообещающий взгляд. — Ваше величество, — это прозвучало хрипло, наполняясь кипевшей внутри яростью, и Ан Бай посмотрел на него, стиснув челюсти. В глазах явно читалось: не смей лезть — но Шао Ян только коротко склонил голову и сбавил тон. — Я могу, — он запнулся, — могу попробовать доказать. Не знаю, получится ли, насчет этого подробностей было мало. Пару секунд Ан Бай раздумывал, потом кивнул. И этого хватило. Быть может, Регент и попытался бы улизнуть или воспользоваться способностью — до сих пор черт ее знает, какой, возможно, и вовсе не слишком полезной, но, видимо, он прекрасно понимал: остановят. Не дадут ничего сделать. А что именно и как именно собрались доказывать, не знал, наверное, никто, кроме Шао Яна. И, быть может, Регента. Уж слишком явно в его глазах мелькнул откровенный ужас. Признаться, Юнь Лань подумал, что Шао Ян просто нашел повод сорваться — и потом принести извинения. Не угадал. Сейчас тот не стал вскидывать руку — все-таки старикан и самолет были в разных весовых категориях, — только пальцы напряженно подрагивали, и сосредоточенным сделалось лицо. А затем Регента дернуло, проволокло по полу — Ан Бай поспешил убраться из-за стола, ни капли не заботясь о сохранении достоинства, — поставило перед троном. Регент попытался пробулькать что-то, но не преуспел. И вот теперь Шао Ян напрягся, стало видно, что на лбу заблестел пот. Он все-таки вскинул руку, сжимая пальцы в кулак, тяжело задышал, как будто вдергивал над головой тонн десять, не меньше, прежде чем начать тянуть их на себя. Глубоко внутри прокатилась дрожь, но кроме дыхания не было слышно ничего, ничего как будто не происходило вовсе. Только рванула вниз поднятая рука, резким, отточенным движением, словно вбивала что-то в пол. Рванула, задрожала, замерла и медленно опустилась. — Все. — Шао Ян позеленел, прикрыл глаза, даже не стараясь скрыть бившую его дрожь. — Есть. Хотелось спросить, что именно есть. А затем Чжао заметил. Заметили все. Ничего вроде бы не изменилось. Все тот же старик, все то же лицо, но точно исчезло, стерлось из него что-то. Регент покачнулся, неуверенно сел и замер. — Ходить сможет. Недалеко. Пересадить можно. — Шао Ян говорил отрывисто. — Куда и что, я покажу. — Он хмыкнул. И все-таки добавил: — Если надоест любоваться. Готовое вырваться проклятье удалось сдержать едва-едва. Впрочем, судя по лицу Ан Бая, по широко распахнувшимся в прорезях маски глазам Шэнь Вэя для них случившееся тоже оказалось неожиданностью. И далеко не неприятной — как минимум для Императора, потому что в следующий миг его губы тронула улыбка, он приблизился к столу, медленно обошел сидящего, насколько позволяло пространство, не сводя с него глаз. — Я, конечно, думал, что будет приятно, но даже не догадывался насколько, — улыбка сделалась угрожающей, как и голос. — Он будет стариться? — Полагаю, да, — кивнул Шао Ян. — Значит, придется прерываться, — вздохнув, Ан Бай отвернулся. Посмотрел на Юнь Ланя, улыбнулся совсем иначе и подмигнул. — Шао Ян, все бумаги будут готовы сегодня же. Думаю, должности следователя маловато, а вот советник при дворе окажется в самый раз. — Спасибо, ваше величество, но… нет, — тот даже не раздумывал, просто мотнул головой, и Юнь Лань практически услышал те же самые нотки, что звучали в его голосе так недавно, когда ему предлагали получить заслуженную награду за спасение самолета. — Меня все и так устраивает. Секунду-другую Ан Бай смотрел на него, а потом выронил: — Жаль. В любом случае, мое предложение остается в силе. Посланник, глава Усмирителей, — он обернулся к ним, — я еще раз благодарю вас за сделанное. Лучше восстановить истину поздно, чем никогда. Я сообщу в хайсинское министерство, что мы не имеем никаких претензий к Шао Яну, а наоборот очень ему благодарны. Ну и что ничего бы не вышло без участия главы и консультанта Бюро спецрасследований. Ответить чем-то в том же духе Юнь Лань не успел — кто бы сомневался, что Шэнь Вэй не успокоится с самобичеванием. — Ваше величество, здесь нет никакой моей заслуги. Я должен был сделать это еще десять лет назад, и… Кажется, Ан Баю до крайности хотелось ляпнуть что-то вроде «Посланник, бога ради, захлопнись уже со своей ересью», но он удержался, только со вздохом закатил глаза. — Нет. Единственный, кто виноват в случившемся, — Регент, и он свое получит. — Вот и отлично, — Юнь Лань широко ухмыльнулся, глянув на фигуру за столом —уже даже взявшуюся за какие-то бумаги и деловито карябавшую в них кистью. Вряд ли ему предстоит сидеть на троне, скорее уж Император велит принести стульчик и пересадит туда, раз уж Шао Ян сказал, что тот может немного двигаться. — Ну раз во всем разобрались, мы пойдем тогда. Не будем больше отвлекать. Хотя на прикованного к столу и бумагам Регента хотелось полюбоваться подольше. Или хотя бы видео снять на память. Задержаться все же пришлось. Ненадолго, только чтобы дать Шао Яну сдержать обещание и все объяснить. Как удалось уловить из его слов, в правителя Регент не превратился. Все, что дала связь, как осталось с Ан Баем после ее обрыва, так никуда и не делось. А старикана все равно что посадили на лопнувший поводок, оставлявший от свободы воли жалкие крохи. И когда придет пора уйти на покой, Ан Бай сможет все повторить — сперва с собой, а затем с новым правителем, отдавая ему и накопленный опыт со знаниями, и возможность действовать самостоятельно, не старясь в считаные годы. — Я телепортирую нас обратно в Бюро, — произнес Шэнь Вэй, когда они покинули дворец и свернули на одну из опоясывавших его улочек. Юнь Лань благодарно кивнул — вроде бы и не делал сегодня ничего особенного, одни сплошные разговоры, а чувство такое, будто мешки разгружал. Нет ни сил, ни желания тащиться до прохода, а потом обратно в офис. Но едва стоило шагнуть в Бюро, показалось, что он очутился на праздничном столе. В роли главного блюда. По крайней мере, именно об этом говорили глаза всей команды, и если они и мялись, то лишь потому, что ждали, кто же приступит первым, давая остальным возможность наброситься, не стесняясь. — Лао Чжао… — Шеф! — Начальник Чжао… Юнь Лань вскинул руки. — Все путем! — жизнерадостно заявил он. — Император счастлив, спаситель самолета счастлив, Регент — ему не до этого, у него работа. Все! — Пришлось вскинуть руки на поднявшийся многоголосый хор всяческих «что», «как» и «почему». — Потом, закончить дайте и будут вам все подробности, даже в лицах. Ему и самому не терпелось рассказать, но — да, закончить было надо. Отпустить уже Шао Яна с миром, набрать отца. И наконец-то выдохнуть. И стоило все-таки хоть снимок сделать. Что Регент и впрямь долго проторчит за бумагомарательством, либо пока не одряхлеет, либо с перерывами, он сомневался. Старикан, конечно, сидел у Ан Бая в печенках и дряни сделал предостаточно, но тот, несмотря на вполне оправданную ярость, не был злобным гадом, которому в удовольствие помучить врага, как кошка пойманную мышь. Порадовался, напугал до черта угрозами, а там — посмотрит, плюнет, да и отправит под замок — есть ведь, за что. Ну и нового найдет, но это уже, не его, Юнь Ланя, заботы. Прежде чем отправиться в кабинет, Чжао замер, похлопал себя по карманам. Подошел к Ли Цянь. Ее приятель — не совсем приятель? Больше, чем приятель? — перехватил их уже на выходе. Убедился, что обижаться на него не за что, и всучил-таки сложенный листок. Чжао только глаза закатил, спиной чувствуя, как ухмыльнулся Шао Ян, и отмахнулся от благодарностей. — Приручи уже посыльного, — проворчал он, передавая записочку — на сей раз именно записочку, он не сомневался, — и отвернулся, хмыкнув, когда едва не тут же раздался шорох разворачиваемой бумаги. — Или пусть он курьера найдет. На столе в кабинете обнаружился остывший, подернувшийся пленочкой чай. Чжао с довольным вздохом плюхнулся в кресло, закинул руки за голову. Шэнь Вэй, сменивший облик Посланника на обычный, занял то, что стояло у стены. — Ну что? — сообщил Юнь Лань Шао Яну, который теперь смотрел не волком, а просто спокойно и все еще слегка неверяще. — Конец, все ликуют, прятаться незачем. Может, встретишься все-таки с Министерством, избавишь меня от головной боли? Тот покривил губы в усмешке. — Обойдусь, — заявил он так же твердо, как в первый раз, когда было предложено. — Мне тут еще работать и работать. А ты уж как-нибудь объяснишься. Юнь Лань преувеличенно тяжело вздохнул. В ответе он и не сомневался. Что не помешало изобразить обиженного в лучших чувствах. — Ну никакой благодарности, — пожаловался он. — Ладно, у Бюро к тебе претензий нет, так что иди, а то в участке, наверное, уже днем с огнем обыскались. Шао Ян помедлил. Кивнул — сперва Шэнь Вэю, затем ему — и направился к двери. — Эй, — окликнул Чжао, когда он уже взялся за ручку. — Не просветишь насчет документов? Их же теперь все равно менять, и вряд ли с этим возникнут проблемы. Его смерили долгим взглядом. — Был здесь хороший знакомый. Могу могилу показать. — Перетрудился с помощью? — Возраст, — хмыкнули в ответ. — Насчет остального не в курсе, уж извини. Хлопнула дверь, и они, наконец, остались одни. — И что прикажете делать с такими героями? Атмосфера что ли в Дисине такая: уж если творить зло, то от души, а добро — молчком и безвозмездно, то есть даром. — Чжао Юнь Лань, — укоризненно покачал головой Шэнь Вэй, и он вскинул руки в шутливом защитном жесте. — Знаю-знаю, совершать хорошие поступки ради награды некрасиво. Это я так просто. К слову пришлось. А еще отцу этот чертов отчет составлять. Составлять какие-либо отчеты, в принципе заниматься писаниной не хотелось страшно, и для начала он решил позвонить. Оказалось, Император не просто сдержал слово, но даже не стал затягивать, потому что в Министерство уже пришло краткое извещение — и как только успел? — что к известному спасителю самолета Дисин никаких претензий не имеет. Отец молча выслушал краткий рассказ о событиях последний дней и только в самом конце выронил: — В отчете изложишь все подробно. И что там с Регентом? Говоришь, сидит за столом и пишет приказы? — Да, но не думаю, что это надолго. В ответ в трубке раздался смешок, как показалось, удовлетворенный. — Надо будет этого Шао Яна все-таки наградить. Не публично, конечно. Юнь Лань чуть не фыркнул, представив, что услышит отец при малейшей попытке вручить медаль за героические действия. Ну или какое ответное послание получит, если пошлет ее с курьером. — Еще не известно, почему самолет чуть не упал? — Эксперты полагают, все дело в грозе и обледенении. Простая техническая неисправность, которая чуть не привела к катастрофе. Они, конечно, еще работают, но в общем это пока что приоритетная версия. Чжао Юнь Лань, я жду твой отчет не позднее послезавтра. Бросив телефон на стол, Чжао с усилием провел ладонями по лицу, посмотрел на Шэнь Вэя. — Пойдем поужинаем что ли где-нибудь? А команда перебьется. Потерпят до утра с рассказами. А потом настал вечер, и они сидели под ярким зонтиком уличного кафе. Вокруг текла толпа спешащего по делам, гуляющего, просто праздно шатающегося народа. Уличный музыкант изображал что-то зажигательное на электрогитаре, легкий ветерок ерошил волосы, в тарелке было еще полно потрясающе вкусного риса с какими-то морскими гадами, и так здорово было соприкасаться коленями под накрытым белой в красную клетку скатертью столом, пусть там и хватало свободного пространства. В общем, все было замечательно. Вот только Шэнь Вэй с самого возвращения из Дисина выглядел каким-то чересчур задумчивым. Чуть подумав, Юнь Лань протянул руку, накрыл лежавшую на столе ладонь. От прикосновения Шэнь Вэй вздрогнул, поднял на него потеплевший взгляд. — Все получили по заслугам. Почти все. — Не думаю, что Регенту будет легче от того, что его выпустят из-за писанины, — усмехнулся Юнь Лань. — Он всегда будет помнить, что как освободили, так и обратно могут посадить. — Я не о нем, — Шэнь Вэй качнул головой, перевернул руку, позволяя переплести пальцы — поразительная для него редкость на людях. — Эх, Сяо Вэй, ты неисправим, — Чжао погладил большим пальцем прохладную кожу. — В конце концов, если бы Шао Ян не сбежал тогда из Дисина, кто стал бы так бескорыстно спасать самолеты, а? Сказанное звучало до чертиков глупо, но достичь главного получилось — Шэнь Вэй улыбнулся, и он улыбнулся в ответ. Такой маленький шаг и такая важная победа. Ну а донести до этой невозможной головы, что ошибки совершают все и не стоит взваливать на себя ответственность за весь мир, главное — вовремя сделать правильный выбор, он еще успеет. У них будет еще много, очень много времени. Времени, которое он проведет с Шэнь Вэем и которого все равно никогда не станет достаточно, даже если это окажется вечность. Впрочем, кто сказал, что нельзя попытаться?