Старые счеты

— Черт, — Юнь Лань мрачно вгрызся в леденец, покосился на неодобрительно нахмурившегося Шэнь Вэя и вздохнул. Команда ответила соответствующими взглядами. По сути, они опять остались с пустыми руками. Поднятые с камер Линь Цзинем записи мало что дали. Смотреть, как тебя самого швыряет к стене, а затем припечатывает, точнее — прижимает к ней же машиной, было неприятно, да к тому же пришлось объяснять уже всем, что здесь вовсе не сорвавшееся по случайности убийство. Отследить бегство получилось частично, до остановленного такси, которое высадило пассажира неподалеку от одного из парков, где тот и растворился. И наверняка не задержался. Хоть какой-то ниточкой казалась дочь. Все утро Юнь Лань успокаивал себя мыслью, что девочка важна Шао Яну, раз он пошел на такой шаг, зная, к чему он может потенциально привести. Но отзвонившийся Лао Чу сообщил, что беглец у дома бывшей так и не показался, а та сегодня выходила только в магазин, а потом вернулась. Полная тишина. Пару мгновений подумав, Чжао велел ему сворачиваться и ехать отсыпаться: вероятность, что Шао Ян все-таки рискнет еще раз сунуться к Фэн Шан, была даже не минимальной. Она просто стремилась к нулю. Он же не совсем идиот. — Ну не мог он не понимать, что мы ее найдем, — нажав на отбой, вздохнул он, повторяя очевидное, понятное еще вчера, самому себе. — А ведь сунулся. Рискнул. — И чего он там только забыл, — высказал вслух не дававшие покоя мысли кошак и неодобрительно покосился на экран. Там подрагивала поставленная на паузу видеозапись с камеры — на ней отлично было видно, как Шао Ян останавливает такси. — Хотел бежать с ними или взять в заложники, чтобы иметь перед Бюро козырь, — мрачно предположил Чу Шу Чжи. — Да какие заложники, — кошак яростно почесал за ухом, — их вокруг пруд пруди, хватай первого попавшегося прохожего и шантажируй на здоровье хоть нас, хоть Министерство, хоть самого Регента. Сказанное звучало здраво, да и в общую картину шантаж никаким боком не вписывался. В этом чертовом деле в нее вообще ничего вписываться не желало, начиная с того факта, что дела, как такового, вовсе не было. — А… а что если, — Сяо Го покосился на Лао Чу, но тот по-прежнему сверлил взглядом столешницу, крайне недовольный безрезультатно проведенной ночью, — если Шао Ян хотел поговорить с Фэн Шан? Предупредить. — О чем? — безнадежно поинтересовался Юнь Лань, но сидевший рядом и все время до этого молчавший Шэнь Вэй вскинул голову. — Фэн Шан определенно не знала, что Шао Ян дисинец, иначе она бы так не удивилась нашему приходу. Возможно, Шао Ян хотел предупредить ее, что у дочери могут проснуться способности. — Мог бы и позвонить. Телефон его чем не устраивает? От леденца осталась одна ножка, которая отправилась в мусорную корзину. — Ничем, но это новость, которую лучше сообщать лично. — Все равно. Как-то это, — Юнь Лань повертел рукой, пытаясь подобрать подходящее определение, — слабовато. Слишком большой риск. Ладно, все равно лучше ничего не придумывается, оставим это как версию. Что у нас с пассажирами и командой? Более тщательная, чем первый беглый взгляд в утро происшествия проверка биографий находившихся на борту полностью легла на плечи Чжу Хон и Ли Цянь. Основная версия, конечно, заключалась в том, что в самолете что-то сломалось, а оказавшийся в нужном месте в нужное время Шао Ян его подхватил, но отрабатывать следовало все. В том числе идею, что в Дисине завелся террорист-камикадзе или очередной злобный манипулятор. — Мы изучили все биографии, но ничего нового. Кроме тех дисинцев на борту, про которых и так известно, никого. Ни в первом, ни во втором, ни в третьем поколении. А насчет гипноза, — Чжу Хон поджала губы, дернула плечом, — его следы можно выявить только при индивидуальной беседе, а на это у нас времени не было. — Эм… — Линь Цзин, так и сидевший, таращась в монитор, неловко кашлянул и передернул плечами, когда взгляды собравшихся за столом метнулись к нему. — Я немного закрутился со всеми этими камерами и документами, и — в общем, я же еще вчера сверил следы темной энергии. И на самолете, и той, которую Шао Ян оставил. Там полное совпадение и какой-то еще посторонней я не засек. Забыл сказать. — Он покаянно вздохнул. Судя по лицу Чжу Хон, ей до страшного хотелось огреть забывчивого гения папкой, которую держала в руках, и сдержалась она только потому, что жизнь в лице Я Цин, бывшей для вождя всех кланов той еще головной болью, ее преотлично закалила. — Ну, проверка все равно не лишняя, — тихо заметила Ли Цянь. Она устало потирала глаза, но во взгляде от новостей, что раскопки были излишни, мелькнул разве что мягкий укор. — Если какое-то воздействие было давно, просто сказалось позже, следов могло и не остаться. Правда, — тут она вздохнула, — тогда это вообще как-то странно. — Угу, — кивнул Чжао. Ему и сначала в эту версию верилось мало. И без того слишком много совпало: какой-то злодей, решивший гробануть самолет неведомым образом, случайный герой, внезапно оказавшийся в нужное время в нужном месте и решивший помочь, рискуя выстроенной жизнью. А если добавить сюда обвинения Регента, то и вовсе получалась какая-то чушь киношная, в которой не хватало разве что летающей тарелки с братьями по разуму, несущими по всей вселенной добро и справедливость. Ну так, для полноты картины. Да и без того все происходящее тянуло на чушь. В которой они увязли по уши, и ни туда ни сюда. — Ладно, — Юнь Лань потер голову, — хотел он предупредить или нет, но теперь это, скорее всего, придется делать нам. — Но ведь способности могли и не передаться, — заметила Ли Цянь. — Даже в первом поколении это не гарантия. — Но знать, что такое, в принципе, может быть, нужно, — не согласилась Чжу Хон. — Лучше так, чем что-то случится, если случится, неожиданно. Вряд ли она будет бояться собственного ребенка. — Соседей, как минимум, не боится. Наоборот, чуть ли не на защиту встала. — Я поговорю с кланом цветов. — Чжу Хон задумалась после сказанного. Тряхнула головой. Признала: — Насколько я знаю, в этом парке они появляются редко, но все же… Возможно, повезет, и кто-то из них там был, что-то смог заметить. Или видел его в городе. Цветы, вороны — все это, конечно, хорошо, но не получится накрыть наблюдателями весь Лончэн сразу, и это если считать, что беглец все еще здесь, а не убрался, потерпев неудачу, куда подальше с концами. Но и это лучше, чем ничего. И придется подключить полицию, потому что записей с камер до черта, отдел в них попросту погрязнет, и ни на что другое времени не останется. — Ладно, может, нам повезет. Я… Телефонный звонок заставил тихо, но зло чертыхнуться — не хватало только, чтобы это оказался отец с требованием немедленно ехать отчитываться в успехах. Которых не было от слова совсем. Но номер на экране оказался неизвестным и, судя по комбинации цифр, не мобильным, а городским. — Доброе утро, начальник Чжао. Этот голос узнавался на раз, хотя проговорили они от силы минут двадцать, и меньше всего Юнь Лань ожидал услышать сейчас его. Нажал на иконку громкой связи, положил телефон на стол перед собой и только тогда спросил: — Шао Ян. Зачем звонишь? Моментально вскинул голову Шэнь Вэй, жадно-выжидающе уставилась на мобильник команда, а Линь Цзин подскочил, вытянул шею и без лишних слов зацокал по клавиатуре, спеша засечь местоположение телефонного аппарата. — Извиниться хочу за вчерашнее. Ну и поговорить. — Начинай, — радушно предложил Юнь Лань, откидываясь на спинку. О подобной удаче не приходилось даже мечтать, и теперь оставалось одно — тянуть время. Столько, сколько нужно для выяснения, откуда звонят, а затем мчаться туда в надежде успеть. — Не здесь, — Шао Ян говорил холодно и скупо, словно был не в бегах, а сидел у себя в кабинете и допрашивал очередного гопника. — Через час на Южном складе. Но у меня условие — ты будешь один. Если только я увижу хоть кого-то еще, особенно Посланника, разговор не состоится. — Эй, а почему… Из динамика полились торопливые гудки, и Чжао разочарованно выругался, в то время как команда взволнованно загудела. —Получилось засечь? — обернулся он к Линь Цзину. — Нет, — мотнул головой тот. — Могу сказать только то, что это был таксофон на окраине. — Он же коп, знает, сколько можно провисеть на трубке, — недовольно пробурчал Да Цинь. Юнь Лань рассеянно кивнул. Странности продолжались. Что могло заставить Шао Яна объявиться теперь? Понял, что удрать не получится? Но они же его потеряли и не могли найти, он обязан был это знать. Или не срослось с местом, где он рассчитывал скрываться? Из раздумий вырвали коснувшиеся запястья прохладные пальцы, он поднял голову и столкнулся со взглядом, в котором за привычным спокойствием читалась угроза. — Ты не отправишься туда один. — Шэнь Вэй не спрашивал и не предлагал, и Юнь Лань широко улыбнулся: — Конечно, нет. Мы поедем вдвоем. * * * Следовало признать, место рандеву Шао Ян выбрал с умом. Склад на южной оконечности города не то что не пользовался популярностью — он, считай, доживал и никак дожить не мог последние дни. Выстроен в черт его знает каком году, несколько раз переходил из рук в руки, лет десять назад еще держался на плаву, но затем последовал упадок. Если и хранились до сих пор в части контейнеров какие-то вещи, то лежали они там уже черт-те сколько, то ли забытые, то ли ненужные владельцам, то ли и вовсе успевшие стать ничейными. Словом — безлюдно, отдаленно и никаких случайных личностей вокруг. Все это Чжао выяснил частью в Бюро, а частью — уже в дороге, от висевшего на телефоне Линь Цзина. Подгонять внедорожник как можно ближе он не стал. Наоборот — оставил подальше. Добираться досюда от Бюро было минут сорок, и Шао Ян вполне мог рассчитать и скорее всего рассчитал собственное время так, чтобы явиться заранее. Мало хорошего, если он наблюдает за подступами и увидит, что требование не выполнили. Только смоется тут же, вот и весь разговор. Так что Чжао захлопнул дверцу, пискнул сигнализацией и неторопливо направился к здоровой бетонной коробке, предоставив Шэнь Вэю незаметно и аккуратно телепортироваться внутрь и пока ничем себя не выдавать. Он миновал раззявленные ворота, простучал подошвами по запыленному бетону. У двери замер, дернул ручку — ну да, открыто. Давно открыто. Некому и нечего тут охранять. Света внутри хватало, он лился в пыльные, в потеках грязной воды окна под потолком, обливал металлические рифленые бока и расчерчивал пол квадратами желтоватого и сумрачного. Юнь Лань прошелся по широкому просвету из конца в конец, повернул обратно, скользя взглядом по контейнерам, частью запертым, частью открытым и пустым. Качнулся на пятках. — Эй! — окликнул он. — Хотел поговорить, так давай. Или мне тебя по всему складу искать надо? Собственный голос раздробился эхом и угас, но на смену ему пришли шаги. Сперва сопровождаемые металлическим отзвуком, затем глухие. — А что, стал бы? — поинтересовался вынырнувший из бокового прохода Шао Ян. Чжао привалился к металлической стенке, скрестил руки на груди. — Ну, слушаю, — проигнорировал он вопрос. Шао Ян обежал взглядом пространство вокруг. — Один? — коротко бросил он. — Как видишь. — Ухмыльнувшись, Чжао пожал плечами. — Выкладывай, зачем звонил. Не для того же, чтобы попросту с места сдернуть. — Нет. — Тот качнул головой. Вдохнул, выдохнул. Порылся по карманам, выудил сигаретную пачку и прикурил. Получилось не с первого раза, зажигалка упрямо брызгала искрами, но все же сдалась, выплюнула дрожащий огненный язычок, и Шао Ян длинно затянулся, выдохнув дымную струйку. — Спрашивать, пришли ли из Дисина новости, не буду, и так ясно. — Он хмыкнул. — Так что скажу вот что. Дай мне уйти. — Что? — Нет, Юнь Лань, конечно, ожидал всякого, но не такой прямой просьбы. Шао Ян смерил его долгим напряженным взглядом. — Я вчера тебя не тронул, — напомнил он, — хотя мог бы, и ты это понимаешь. Не тронул никого здесь своим даром за все эти чертовы десять лет. Даже когда хотелось по стенке размазать какую-нибудь сволочь, на которой столько висит, что за решетку отправлять мало будет. И за самолет этот мне предъявлять нечего. Здесь я ничего не натворил и творить не собираюсь, а дисинские дела тебя не касаются. Поэтому просто дай мне время, начальник Чжао. Придержи свое расследование, и я уйду, переговорю с Фэн Шан, если надо — даже при тебе, исчезну и в жизни здесь больше не появлюсь. — На этих словах он сжал губы. — И ничем, нигде о себе не напомню. — Допустим, я тебе поверю. — Юнь Лань скользнул рукой в карман, вытащил леденец, неспешно сорвал обертку, бросил конфету в рот. — Самолет, похоже, ты действительно спас; в Хайсине за десять лет ничего не натворил, по крайней мере, у Бюро таких данных нет. У нас ты чист, но это не отменяет того, что было в Дисине. Ли Дэ Шэн. Он бы, наверно, не заметил проскользнувшей в глазах Шао Яна ярости, если бы не всматривался так пристально. А так — на его лице по-прежнему оставалась равнодушная маска, когда он отрывисто бросил: — Повторяю: дисинские дела тебя не касаются. И меня зовут Шао Ян, а того человека нет уже десять лет. Юнь Лань удивленно вскинул брови — старое имя явно ударило по больному. В чем причина? Не хотел вспоминать о дисинском провале? Пожил тихо-мирно в Хайсине, осознал, исправился и теперь стыдится прошлого? Ага, еще скажите, собрался в монастырь уходить, размышлять о разумном, добром и вечном. Нет, тут было что-то другое. И саднило оно до сих пор. — Как скажешь. А ребенок? — он прищурился. — Я так понял, ты любишь дочь. Игрушки ей покупал, гулять водил, вон, даже вчера сунулся, хотя знал, что мы можем там ждать. Да почти наверняка обязаны, мы же не идиоты, чтобы не сложить два и два. И вот так возьмешь и бросишь ее? Никогда больше не увидишь? Дашь вырасти, не зная, что стало с отцом? Пожалуй, он мог себя поздравить — своего он добился. Сперва Шао Ян держался, но чем дальше, тем труднее давалось ему его спокойствие. Вот он сжал кулаки, вот стиснул зубы, а вот — маска дала трещину, и он выплюнул, почти прорычал: — Не смей ее сюда впутывать. — Спокойно, даже не думал. Просто хочу убедиться, что ты настроен серьезно и не кинешь меня, если я вдруг решу рискнуть. Хотя я все еще не понимаю, почему должен заключать какие-то договоры с террористом-заговорщиком, пусть даже бывшим и исправившимся. Мне, знаешь ли, это может боком выйти. Кажется, Шао Ян никак не мог выбрать, что делать дальше: послать его к черту, обрушить-таки на наглого шефа Бюро что-нибудь тяжелое или рассказать хоть что-то, чтобы придать своим словам вес. Он молчал не меньше минуты, глядя на него тяжелым взглядом, а потом как-то неожиданно вздохнул и кивнул сам себе. — Хорошо. Я тебе кое-что расскажу, но только потому, что слышал, как отзываются о Бюро и тебе. Ты совсем не похож на своего предшественника. Упоминание отца заставило поморщиться, но отвлечь от главного не могло. — Отлично. Но, поскольку, твой рассказ явно будет касаться тех самых дисинских дел, ты уж извини, но слушать его я буду не один. Если и раздался сверху скрежет, когда сзади плеснуло холодом — где бы на складе ни затаился Шэнь Вэй, он явно предпочел быстрейший способ оказаться рядом — то лишь ненадолго. Металл над головой протяжно стонал несколько секунд, как будто решить не мог, а что сейчас положено делать, а затем раздалось короткое, напряженное: — Ты этого не сделаешь, — и Шао Ян со вздохом разжал стиснутый кулак и отступил на шаг. — Все-таки притащил, — бросил он, окинув Юнь Ланя разочарованным взглядом, прежде чем уставиться ему за спину. — И что теперь? В Дисин со всеми формальностями или на месте приговор исполнишь? Не напрягай он все внимание, Юнь Лань бы, наверное, вовсе не расслышал его, этот короткий резкий вдох, когда Шэнь Вэй встал рядом. Собранный и спокойный на вид, как всегда, но плечи под черной одеждой были напряженно развернуты, и, если чуть повернуть голову, не выпуская Шао Яна из поля зрения, можно было заметить, как сильнее сжимаются губы. — Ты хотел, чтобы тебя выслушали, — холодно сказал он. — И поскольку это касается Дисина, я должен быть здесь. — Я хотел говорить не с тобой, — огрызнулся тот. — Молодцы, поймали, так и давайте уже без этих реверансов. Он посерел, но держался прямо, и исходивший от него накал эмоций ощущался едва ли не всей кожей, чувствовался во всем напружиненном неподвижном теле. И этот взгляд — на Посланника смотрели по-всякому. С уважением, страхом, ненавистью, опаской, признательностью. Но, пожалуй, впервые он видел в направленных на Шэнь Вэя глазах обреченную злость. Такую, когда в любой момент могут решить — помирать, так с музыкой. А на что Шао Ян способен, они успели убедиться не раз. Чжао не сомневался в Шэнь Вэе и том, что тот влегкую справится с одним противником, да и револьвер ощущался надежным весом под кожанкой, но не хотелось до такого доводить, нужно было разобраться, что, черт возьми, происходит. — Эй, — окликнул он, и напротив вздрогнули. — Реверансы сейчас ты устраиваешь. Сказать, чтоб я тебя не трогал, и пообещать ничего не творить, ты мог и по телефону. Это недолго, можно уложиться в нужное время. А если нет — пока бы еще проследили звонок, пока разобрались, куда ты дальше делся — у тебя вполне было бы время скрыться. Но ты захотел встретиться лично, тебе нужно было что-то рассказать — лично. Длиннее этой твоей просьбы. Ты думал, стоит ли, ходил вокруг да около и решился. А тебе не приходило в голову, что мы оба можем хотеть это выслушать? — А смысл? — Показалось или нет, что в воздухе скользнуло нечто невидимое, неощутимое? — Приговор есть, преступник имеется. — Если ты считаешь его несправедливым, если твое участие в заговоре — чья-то ошибка… — начал Шэнь Вэй ровно, но договорить ему не дали. — Заговоре? — выплюнул Шао Ян. — Отличное слово, мне нравится. Удобное такое. — Намекаешь, что его не было? — А это ты не у меня спрашивай, — тот метнул на Чжао злой взгляд и кивнул на Шэнь Вэя. Внутри шевельнулось что-то холодное, скользкое, шевельнулось и разлилось непониманием и растерянностью, потому что… Потому что если Юнь Лань в чем-то и был в этой жизни непоколебимо уверен, уверен настолько, что и в голову не может прийти поставить хоть под малейшее сомнение, как, например, то, что солнце ежедневно встает на востоке и садится на западе, — так это в Шэнь Вэе и его добром сердце. Сколько раз он видел, как тот забывал о себе ради других, пытался помочь, если была хоть малейшая возможность. И если возможности не было, все равно пытался. Да ему даже и видеть не надо было — он просто знал. Знал, что Шэнь Вэй всегда оказывается там, где нужен, чего бы ему это ни стоило. Что Шэнь Вэй пожертвует собой, ни секунды не колеблясь, если это даст хотя бы призрачную надежду — как тогда, под высокими сводами дисинского дворца или чуть позже, на безымянной полянке, грозившей стать эпицентром новоявленной черной дыры. Что единственный и высший закон для Шэнь Вэя — справедливость. Только вот Шао Ян, похоже, искренне верил, что угодил в несправедливую ловушку. Что Шэнь Вэй представляет для него опасность не потому, что он виноват, пойман и приговорен, а потому, что знает нечто, невыгодное Посланнику в черном. Что-то было не так. Что-то было очень, кошмарно, чудовищно не так. — Заговор был, — Шэнь Вэй говорил медленно, но не так, как если бы вспоминал. Скорее, он словно еще раз, со всей возможной скоростью взвешивал и сопоставлял однажды обдуманные факты. И теперь сомневался в правильности принятого когда-то решения. — Императора хотели убить, но, к счастью, замыслы заговорщиков раскрылись. Доказательства были ясными и неопровержимыми, я лично убедился в их подлинности. Меня… Я был здесь, в Хайсине, и не знал, что происходит, но вернулся сразу же, как получил известие от Регента. Шао Ян скривился, точно проглотил лимон: — Ну конечно. Посланник в черном, в чьих руках сосредоточена изрядная доля власти и влияния в Дисине, не в курсе, что творится у него под носом. — Стоп. — Юнь Лань выставил перед собой раскрытую ладонь. Это безумие следовало прекратить сейчас же, еще раз во всем разобраться, найти, где вкралась ошибка и немедленно ее исправить. — Ты хотел рассказать — так рассказывай. Ты сейчас в Хайсине, и я ручаюсь головой, что если тогда было сделано хоть что-то не так, сейчас можно со всем разобраться. Но для начала мне нужно понять, что вообще произошло. — Понять… — Слово упало тяжело, первая капля перед готовым хлынуть ливнем. Шао Ян облизал пересохшие губы, бросил под ноги давно дотлевшую сигарету и шумно втянул воздух. — Да что тут понимать? — потребовал он. — Что раскрытие чертова заговора — моя работа? Что меня же к нему и приплели? Что всем плевать, так оно и надо было? — С каждым словом он заводился все больше, хлестал ими как плетью, а закончил, тяжело дыша. — Вот, держи, понимай! Разбирайся. Спрашивай, — он кивнул на Шэнь Вэя, — может, хоть что-то дойдет. Быть может, Шэнь Вэй и собирался что-то ответить на этот поток бессвязных обвинений. Не успел. Потому что не выдержал Юнь Лань. Потому что при нем несли бред. Жуткий, невозможный, бессмысленный бред. — Ты это что? — вырвалось у него шипением и пришлось втянуть воздух, чтобы не сорваться. — Говоришь, что ни в чем не виноват, весь чистенький, ошибки не было, а Шэнь Вэй на это глаза закрыл, так что ли? Что ему это было на руку? После всего, что он сделал и делает? — Руки стиснулись в кулаки, тело напружинилось, готовясь шагнуть вперед. — Ты либо врешь, либо вконец рехнулся, потому что он ни за что, никогда бы так не поступил. Во взгляде напротив мелькнула жалость. Так смотрят на кого-то, в ком узнают себя прежнего, на человека, у которого есть только слепая вера, и он скорее зажмурит глаза и заткнет уши, лишь бы не видеть, не слышать ничего, что может ее поколебать. — Дурак, — пробормотал Шао Ян. — Такой же наивный дурак… Отошел бы лучше, не лез, куда не надо, пока не раздавили. Чжао все-таки сделал шаг. Потому что хотелось, до страшного хотелось встряхнуть за грудки, наплевав на весь телекинез. Встряхнуть так, чтобы либо уже выложил все нормально и полностью, как есть, а не этот бред сумасшедшего, либо сознался, что попросту водит их за нос. Не вышло. На плечо легла тяжелая ладонь, останавливая. Шэнь Вэй, когда он рывком обернулся, качнул головой. И было так ясно, так отчетливо видно, даже под маской, насколько он побледнел, насколько выведен из равновесия, и в глазах читались ошарашенность, непонимание. Неудивительно. Максимум, из чего они исходили — возможно, была ошибка, случайность, не та компания. И даже не думали, предположить не могли, что прозвучит обвинение в подставе. И кому! Голос, однако, когда Шэнь Вэй заговорил, оставался холодным и ровным, только Юнь Лань, наверное, и мог различить в нем чуждые нотки, яснее ясного говорившие о том, что творится внутри. — Шао Ян, — похоже, Шэнь Вэй принял к сведенью, что настоящее имя того выбешивает, — по твоим словам, я позволил обвинить тебя в участии в заговоре, хотя он был обнаружен тобой. Верно? — Можно сказать и так, — тот пожал плечами, — разница невелика. — И ты бежал, спасая свою жизнь. — А у меня был выбор? — Шао Ян опять смотрел на Шэнь Вэя, и теперь в его взгляде читалось столько откровенной ярости с проскакивающими в ней искрами боли, что если бы не лежавшая по-прежнему на плече ладонь, Юнь Лань бы не выдержал. Сделал этот чертов последний шаг, и будь что будет. Но чуть подрагивающие пальцы держали крепче самого лучшего якоря, и он остался стоять на месте, только сильнее стиснул зубы и медленно вдохнул, заставляя себя успокоиться. В конце концов, ради этого разговора они сюда и пришли, глупо будет все испортить. А еще глупее и гаже — подвести Шэнь Вэя. — Каждый дисинец знает, что если с ним случилась несправедливость или беда, он может прийти ко мне. Я клянусь всем, что мне важно и дорого, что не видел тебя после вынесения приговора и ничего не решал до. Внутренние проблемы Дисина лежат на плечах Регента, как и определение наказания преступникам, нарушившим закон там, а не в Хайсине. Но я могу оспорить его решение. Так почему ты молчал? Почему не дал знать о себе, когда бежал в Хайсин? — Явиться в Бюро в поисках тебя и добавить к обвинениям еще и это? — Тот фыркнул. — Спасибо, но нет. И я в курсе, как все устроено, не стоило утруждаться. — В последних словах явственно сверкнула очередная ядовитая иголка. — То есть, как просить дать скрыться — это нормально, — бросил Чжао, — а когда предлагают разобраться как следует, тебя не устраивает? Ответом его не удостоили, и он невольно скрипнул зубами, понимая: не верит. Даже сейчас не верит ни единому слову, считает все спектаклем. И, что гораздо хуже, почему-то даже не сомневается, что Шэнь Вэй понимает, о чем он — понимает, знает и, несмотря на все прозвучавшее, разве что изображает заинтересованность решить все по справедливости. Все равно что глухая стенка. — Ты также можешь обратиться напрямую к императору, — проговорил тем временем Шэнь Вэй, — и я даю тебе слово: пока тот не вынесет решение, тебе ничего не будет грозить. Шао Ян рассмеялся. Тихо и жутко. Смех раскатился по складу, смолк. — Император, — проговорил он. — Ну конечно же. Вынесет решение… До которого мне ничего не грозит. Спасибо, но тоже нет. Не вижу смысла тянуть. — Да здесь-то что тебе не так! — Руку с плеча сбросить удалось. Возможно, Шэнь Вэй просто понял, что ничего глупого он, Юнь Лань, делать не будет. По крайней мере, пока. Или решил, что ему требуются обе свободных руки, на всякий случай. Снова этот сочувственный взгляд, от которого хочется крепко выругаться. — А ты еще не понял? Все уже решено. Посланник, — он глянул на Шэнь Вэя все так же зло и отчаянно, как из ловушки, где сделали стеклянную стену и уверяют, что это — выход, — давай уже заканчивать. Ты же прекрасно знаешь, за что меня приговорили. — Мне кажется, ты путаешь меня с палачом. — Значит, никаких «при оказании сопротивления»? Ясно, надо же, чтобы все как по закону. Четко так, с документами. А что Император… А, к черту все. Шао Ян опять рассмеялся, тряхнул головой, явно отвечая каким-то своим мыслям, и Чжао неожиданно заподозрил, что весь этот бред объясняется крайне просто. А что — столько лет в бегах, крыша могла и прохудиться. Или еще раньше, а случившееся — просто роковое стечение обстоятельств — протечку только усугубило. Вот вам результат, как говорится, и на лицо. Вот только разобраться в происходящем все равно было нужно. Псих или не псих, но никто не должен нести наказания за то, чего не совершал. — Слушай, заканчивай, а. — Он устало потер глаза. — Императору ты не веришь, Регенту не веришь, Шэнь Вэю тоже. Хорошо, твое право. Но от меня-то ты чего ждал? — Глупо, конечно. — Шао Ян вытащил из кармана пачку, покопался, извлек сигарету. На этот раз прикурить ему удалось с первой попытки, и в воздухе опять поплыл острый запах табака. — Надеялся, ты поймешь и дашь немного времени. Я бы тогда просто исчез. Ладно, что уж там. Следовало сразу догадаться, что один ты не придешь. Спектакль будет доигран до конца. Полагаю, просить дать мне переговорить с дочерью и Фэн Шан напоследок, бессмысленно? Беглого заговорщика нужно немедленно доставить в Дисин, да, господин Посланник? — Нет, — Шэнь Вэй качнул головой. — Мы едем в Бюро. Если сказанное и удивило Шао Яна, он никак не дал этого понять. Только едва заметно пожал плечами, бросил окурок на пол и, чуть помедлив, растер его подошвой ботинка. Команда встретила их настороженными взглядами и молчанием. — Ли Цянь, будут звонить — ни слова, — бросил Юнь Лань, прямиком направляясь в кабинет. Шао Ян, не проронивший за все время дороги ни слова, все так же молча проследовал за ним. На Шэнь Вэя, сменившего облик Посланника на обычный костюм, он даже не смотрел. Внутри Чжао прикрыл за всеми дверь, задернул жалюзи, чтобы лишний раз не нервировать, кивком указал на стул у стола и коротко бросил: — Давай, рассказывай, что собирался. Надеюсь, теперь до тебя дошло, что желанием оттяпать тебе голову тут никто не горит. На него мрачно зыркнули, но все же сели. По-прежнему не говоря ни слова. Шэнь Вэй, не сводивший с задержанного глаз, занял кресло у стены. В стенах Бюро, где тот, по определению, не мог ничего сделать, исходившее от него напряжение ослабло, но лишь немного, и взгляд оставался таким же. Настороженным и непонимающим, но желающим докопаться до сути. Вот только яснее ясного было, что с ним разговоров вести не хотят. Уже поставили на какое-то место в картине мира и убирать с этого места отказываются. В конце концов, десять лет там держали. Ладно, может хотя бы он, Юнь Лань, сможет пробиться — с ним-то вроде разговаривали, как минимум — собирались. Значит, надо постараться выковырять, что именно, по мнению Шао Яна, произошло и происходит. Ну или убедиться, что перед ними псих ненормальный. Чжао сел на край стола, порылся в карманах, закинул в рот очередной леденец. — Ну и? — как мог равнодушно поинтересовался он. — Так и будешь молчать? Еще немного, и я начну думать, что тебе попросту хочется остаться без башки. Не терпится прямо, чтобы ее оттяпали, как ты говоришь, ни за что. — Расстреляли, вообще-то. — Шао Ян неуютно передернул плечами, заговорив впервые, как они ушли со склада, но и это было хоть что-то. — А разница есть? — Он перекатил леденец за другую щеку. Задумался. Паршиво это, пытаться разговорить копа. Вдвойне паршивей, что тот вбил себе что-то в голову. Позвать Сяо Го — у парня, в конце концов, талант успокаивать, откуда-то находя нужные слова — примут за тактику добрый-злой. Отстать на время и оставить да хоть в допросной, чтоб остыл, — решат, что маринуют. И будут, по сути, не так уж и неправы. И черт еще знает, что решат. Нет, попробовать додавить нужно сейчас, ему, пока Шао Ян выведен из равновесия неожиданным для него поворотом и еще не нашел подходящего объяснения. — Нет, — откликнулся тот, будто эхом его же мыслям. — Согласен, никакой. Только давай ты мне вот что объяснишь — почему ты себе в голову вбил, что все твои оправдания пустым звуком будут, а? Сам подумай, нахрена нам такой спектакль устраивать? Не сомневались бы, ты бы уже в Дисин отправился, прямо со склада и сразу, и слушать тебя никто не стал бы. И в Бюро везти тоже — в Хайсине ты ничего не натворил, а дисинские дела, сам сказал, меня не касаются. Ну и зачем бы мне тогда пытаться тебя вытащить, если мне от этого только проблем прибавится? Шао Ян молчал, но в лице на мгновение дрогнуло что-то. Дрогнуло и исчезло. Но Чжао почти видел ее, эту пробежавшую в злом, отчаянном упрямстве загнанного в угол человека тонкую трещину. И надавил. — И вот сидишь ты тут, не говоришь ничего. А ведь собирался, хотел рассказать. Ладно, хорошо, предположим, что твои рассказы ничего не изменят, так и в молчанку играть тоже. Какая тебе разница, если и так, и так исход один? Представь ты, хоть на секунду, что здесь никто, ни о чем понятия не имеет. Да, и Шэнь Вэй тоже, если это до тебя еще не дошло. Шао Ян сжал губы, выдохнул с шипением. — Не имеет, — процедил он. Медленно поднялся и повернулся к Шэнь Вэю, сжал кулаки, разжал. — Не имеешь? — Как с силой брошенный камень, за которым последовал целый град. — Все еще делаешь вид, что не в курсе? Тогда давай, скажи мне, Посланник, — что бы ты сделал, если бы я пришел и сказал, что есть способ сделать Императора нормальным, а не этой куклой бездумной? — Поднявшийся одновременно с ним Шэнь Вэй замер, явно пытаясь и не будучи в силах осмыслить услышанное, и Шао Ян горько хмыкнул. — Молчишь… Так я и думал. Все же удобно, в Дисине порядок, законы пишутся, приказы подписываются. А что у императоров в голове, кроме них, ничего, и что мрут как мухи — так какая разница?! Тяжело дыша, он отшатнулся. Повисшая тишина, казалось, звенела от напряжения, а Чжао пытался уложить в голове услышанное. Выходило не то чтобы хорошо, но хоть как-то. Он видел Императора до того, как Е Цзун попытался взять все в свои руки — тогда тот был способен по большей часть на одно только на безостановочное бумагомарательство, выпивавшее из него все силы и сводившее в могилу за считанные годы. Потом случилась эта история с артефактами, одним из побочных эффектов которой стало то, что взрывом, помимо потолка, разнесло неведомые силы, удерживавшие в таком состоянии. Сейчас тот более чем активен и, как втайне надеялся Юнь Лань, не дает Регенту спуску. Но он даже не задумывался о том, что это нечто можно было устранить раньше. Стук в дверь заставил вздрогнуть. Показалось даже, что подскочил от неожиданности не он один, но и все присутствующие. — Начальник Чжао? — Он вскинул брови, когда в кабинет с подносом в руках вошла Ли Цянь, с видом заправского секретаря поставила его на письменный стол и, бросив вокруг откровенно любопытный взгляд, вышла, задержавшись на пороге. На разведку, значит, отправили. Показалось даже — с той стороны донесся шепот и слабый смешок, но их Юнь Лань предпочел проигнорировать — не хватало только выяснять, не собралась ли команда в полном составе под дверью, чтобы подслушивать чужие разговоры. Готовая чуть что вломиться в полном составе, со всем, что под руку попадется, наперевес. — Я думал, это невозможно, — сказал он, чтобы потянуть время, разлил чай по чашкам, поставил одну перед Шао Яном, другую протянул Шэнь Вэю. Тот ее словно не замечал — пришлось прождать пару секунд, прежде чем забрали. Ко второй, впрочем, тоже не притронулись. — Возможно, — бросил Шао Ян, по-прежнему сверля Шэнь Вэя взглядом, но не понять было, как он толкует увиденное, — если потрудиться и узнать, как. Судя по тону, он по-прежнему пребывал в уверенности, что Посланник либо потрудиться не захотел, либо предпочел оставить все как есть. Встретившись с Шэнь Вэем взглядом, Чжао чуть качнул головой: он начал этот разговор, ему пока и продолжать. Как минимум, в нем не видят врага — хотя бы сомневаются, на чьей он стороне, — и вряд ли опять озлятся и захлопнутся. Главное не спугнуть. Выяснить, говорит тот правду или все-таки бредит. В самом деле нашел способ освободить, но ему помешали, или это плод воспаленного рассудка. Или вовсе быстро сочиненная сказочка. И проверить — проверить, в принципе, было можно. — Просто из интереса, — вернувшись на стол, он заложил ногу на ногу, — как? Кажется, Шао Ян считал, что теперь-то объяснил все. Он вздрогнул, поворачиваясь к Чжао, поднял брови. — Удар, — все-таки сказал он. — Сильный одномоментный удар, не обязательно даже способностью, если уметь энергию перекачивать. Но я бы и своим даром справился, хватает. — Что, просто о стенку приложил бы? — Да не по нему! — рявкнули в ответ, вздохнули и закончили немного спокойнее. — По нужному месту. Это бы просто разорвало связь. Юнь Лань прикусил ноготь на большом пальце. Звучало не просто похоже, а очень похоже на правду. Тогда, во дворце, после того как Е Цзуна разнесло, большая часть силы свечой ушла вверх. Большая, но не вся — их же расшвыряло по залу, досталось всему вокруг, без разбора. И теперь произошедшее получило объяснение. Вроде бы. Здесь для Юнь Ланя начиналась неизвестная территория, в особенностях темной энергии, ее применения и прочего он не слишком разбирался. Хватало внешних, вполне себе зримых проявлений. — Шэнь Вэй? — Я… — этот скользнувший в сторону взгляд, дрогнувшие ресницы приходилось видеть не раз, и что они значат, Чжао понял давно. — Я не знал. Вернее, — Шэнь Вэй вскинул на Шао Яна глаза, над воротом рубашки отчетливо прокатился кадык, — я даже не задумывался, хотя должен был. Мне жаль. Если бы ко мне пришли и сказали, что Императора можно освободить, я бы сделал для этого все возможное. Шао Ян снова рассмеялся. Теперь безнадежно. — Не знал. Сделал бы. То же самое мне сказал Регент, и что потом? А теперь ты — предлагаешь мне обратиться к этой кукле? Вот тут уже сдержаться было решительно невозможно. — Эй! — Чжао соскочил со стола и заходил по кабинету. — Ты в каменном веке живешь, что ли? Газет не читаешь, телевизор не смотрел? Ладно, Дисин, что там было — не попало никуда. Но, вон, недавно только твоя «кукла» с визитом была на очередных переговорах. И до этого тоже, не раз. Он взмахнул руками, не в силах понять и объяснить всю степень разворачивавшегося на глазах идиотизма. — И ты думаешь, я поверю, что этот мальчишка — Император? — Шао Ян фыркнул, скрестил руки на груди. — Ну выбирали его на моих глазах. И за бумаги он сел при мне. И потом… в общем, тоже. Все без обмана, — он решительно встретился взглядом с глазами напротив, окруженными сеточкой усталых морщин, которые за прошедшие пару дней, кажется, стали глубже. Сейчас там читался вызов и неприкрытое недоверие, но где-то в глубине, после его слов, дрогнуло что-то — нечто, что могло склонить чашу весов на их сторону, если хорошенько раскачать. Юнь Лань насмешливо вздернул уголки губ, — Или ты имеешь что-то против возраста? Ответить ему не ответили, но и молчание вышло достаточно красноречивым, чтобы понять, куда, по мнению Шао Яна, следует отправиться начальнику Бюро и каким конкретно путем. Чжао только пожал плечами. Опустился в свое кресло, отпил из чашки, внезапно поняв, до чего пересохло в горле. Картинка наконец начала вырисовываться, и выходила она довольно-таки мерзкой. Все-таки никакой Шао Ян не псих. А до чего удобно было бы посчитать именно так — сорвало у мужика резьбу на почве несправедливого обвинения и понесло по кочкам, но нет. Похоже, он и правда раскопал, как привести Императора в чувство и пришел с этим к Регенту. Не удивительно — тот всегда торчит во дворце, а Шэнь Вэя поди еще найди. Ну а когда Регент, благостно выслушав, как это умеет, поохав и поахав, пообещал сделать все возможное и вместо благодарности вынес смертный приговор, Шао Ян каким-то образом сумел удрать. И разыскивать Посланника в Хайсине не стал намеренно — посчитал, что раз Регента все устраивает, тот так за свою власть держится, Шэнь Вэй тоже ничего менять не захочет. Вот и получилось, что в Хайсине ему высовываться было нельзя, чтобы внимание не привлекать, возвращаться в Дисин и пытаться что-то сделать — так он там вне закона, кто ему поверит. И так продолжалось, пока он, на свою голову, не удержал самолет. Вот ведь дрянь! Юнь Лань крепче сжал чашку, борясь с нестерпимым желанием немедленно отправиться в Дисин и выдрать у старой подколодной змеюки остатки бороды. Для начала. — Какой же гад, — сквозь зубы вытолкнул он. — Мне хотелось бы, чтобы случившемуся было разумное объяснение, — Шэнь Вэй говорил ровно, слишком ровно, чтобы обмануть Чжао, — но, боюсь, в этот раз его нет. То, что произошло, недопустимо. Я обязан выслушать объяснения Регента и во всем разобраться. Император, полагаю, захочет того же, когда узнает о произошедшем. Шао Ян смотрел на них во все глаза, и на его лице отчетливо боролись презрение к разыгрываемому спектаклю и робкая, неуверенная надежда, что это все-таки не игра. Что никто не станет устраивать подобное неизвестно ради чего — ведь вот он, в их руках, полностью в их власти, делай, что хочешь, но ведь не делают. Да уж, ему считай, сейчас за какие-то часы всю картину мира, где четко были определены враги и нет, накренили. Шэнь Вэй коротко кивнул Юнь Ланю, сжав губы. До сих пор выбитый из колеи всем услышанным и из себя выведенный мыслью, что оно может оказаться правдой. Почти наверняка правда. Потому что вот здесь — здесь все начинало срастаться, получало свои объяснения. Не придумаешь такую историю в оправдание. И понятно, отчего Регент усиленно напирал на угрозу Хайсину: не просто стимул Бюро сработать побыстрее — он прекрасно знал, что для Посланника это крайне весомый аргумент. Да и расспрашивать опасного безумца никто особо не станет — сбыли с рук, и слава богу. Что ж, теперь наконец есть шанс расставить все по своим местам, так или иначе. При воспоминании о том, как Шэнь Вэй отчитывал старикана за прохлопанную книгу Дидзюнь, не получилось сдержать ухмылку. Тихо звякнула о стол чашка с так и не тронутым чаем. — Я надеюсь, у меня получится во всем разобраться достаточно быстро, — сообщил Шэнь Вэй официальным тоном. — До этого времени прошу оставаться здесь. — Последнее — с налетом угрозы, эдакое подразумеваемое «не смей что-нибудь выкинуть». Ну да, как будто при Бюро в полном составе и без возможности своим даром раскидать всех, как бумажные салфетки, тот что-то попробует. Чжао моргнул, запоздало соображая. Встал. — Погоди, — начал он, — ты в Дисин один собрался? — Шэнь Вэй свел брови, только подтверждая догадку. — Извини, но нет. Я отправляюсь с тобой. — В этом нет необходимости, — возразил тот, но Юнь Лань только мотнул головой. — Забыл, как он в тот раз туда-сюда метался и что тогда было? — напомнил он, не обращая внимания на прожигающий взгляд. Потому что беседовать со старой сволочью о том, как тот сперва подставил под смертный приговор, а потом попытался все замести под коврик, отпускать Шэнь Вэя одного он не собирался. — Я вот помню. И повторения не хочу. — Чжао Юнь Лань, не нужно его… — Что? — перебил он, потому что правда помнил. Слишком хорошо. И затянувшиеся следы пулевых ранений, после того как получилось освободить из оков у небесного столпа. И то, что было после. — Демонизировать? Переоценивать? Может, и не нужно, но я знаю, как это бывает. Ты уходишь в Дисин по простому и быстрому делу, а потом это выходит тебе боком. Даже думать не хочу, каким в этот раз, если этот интриган всерьез испугается за собственную шкуру. Есть ведь, отчего. — Я не планировал разговаривать с Регентом наедине, Чжао Юнь Лань, только в присутствии Императора. Он должен знать все с самого начала и иметь возможность принять взвешенное решение. Ага, как будто это что-то радикально меняло. Если надо, Регент заговаривал зубы с потрясающим мастерством, придерживая при этом в каждом из рукавов по паре тузов. Черт его знает, что он предпринял, поняв, что темные делишки могут вылезти на поверхность. — До Императора еще добраться нужно, так что даже не надейся: никакие возражения не принимаются. Я хочу знать сразу, если что-то пойдет не так, а не гадать, почему тебя долго нет. А здесь и кошак прекрасно справится. Кажется, Шэнь Вэй возражать все-таки собирался. Как минимум, приоткрыл рот и подпустил во взгляд характерного для Посланника холодка, но Юнь Лань намеревался стоять намертво. Хватит с него тех нескольких раз, когда он с ума сходил от тревоги, не зная, что случилось. Так что он заготовил еще парочку аргументов и тут сообразил, что они, вообще-то, не одни. Как и Шэнь Вэй — чьи уши начали наливаться предательски-алым. Если раньше выражение лица Шао Яна показывало, что картина мира дала крен и пошла трещинами, то теперь она явно рухнула, грозя погрести под своими обломками. Ему, похоже, вообще не могло прийти в голову, что Посланник в черном и глава Усмирителей могут устроить спор на тему, кому отправляться в Дисин обвинять Регента в преступных махинациях. Не представлялось в самых смелых фантазиях, а он возьми и получи с избытком. Одно хорошо, мелькнула в голове шальная мысль, пожалуй, теперь он окончательно убедится, что Посланник не намерен съесть его живьем и не состоит с Регентом в подлом заговоре. — В общем, — Юнь Лань кашлянул, слишком уж давила на уши внезапно повисшая тишина, — я сейчас зову Да Циня, передаю ему нашего гостя, и можем отправляться. Пару мгновений Шэнь Вэй молча смотрел на него, а затем со вздохом кивнул: — Хорошо, Чжао Юнь Лань. Только, пожалуйста, пообещай мне, что не станешь напрасно рисковать. Я помню, ты недолюбливаешь Регента, но нам важно разобраться во всех подробностях, прежде чем принимать какие-то решения. Как будто он собирался лезть на рожон. — Конечно, — охотно подтвердил он и собрался было к встать, чтобы кликнуть наверняка ошивавшегося неподалеку — как и вся остальная команда — кошака, но оказался остановлен хриплым «Нет». Юнь Лань обернулся и вопросительно уставился на Шао Яна, чей взгляд опять сосредоточился и помрачнел. — Нет, — повторил тот, дернул уголком рта. — Я тут не останусь. — Ты, кажется, не торопился попасть в Дисин, — напомнил Чжао, уже понимая: бесполезно. Карина мира, может, и рухнула, но так просто расстаться со старыми страхами нельзя. Они все равно будут тянуть за собой, толкая на всякие глупости. Вот как сейчас, например. — Думаешь, меня устроит, что вы отправитесь разговаривать с Регентом, а я понятия не буду иметь, о чем? Спасибо, не надо. — Здесь, в Бюро я могу гарантировать, что с тобой ничего не случится, пока во всем не разберется Император, а вот в Дисине всякое может произойти. Шао Ян передернул плечами, мрачно скривил губы: — Ничего, обойдусь. Чжао покосился на Шэнь Вэя, дождался кивка и махнул рукой. — Ладно, черт с тобой. Устроим старику очную ставку. Что, кстати, может сыграть на руку. У старикана-то куча бумажек, только и надеяться, что всплывет в них какой-то недочет. Свидетели — да черта с два они что полезное вспомнят через десять-то лет. А вот столкнуть нос к носу… Но он не он будет, если хитрая старая скотина не опомнится он неожиданности очень быстро и не заведет какую-то очередную песню. Когда он шел к двери, ему послышался торопливый и тихий шорох подошв, а когда Юнь Лань выглянул в общий зал, вся команда чинно сидела на местах, деловито таращась в экраны — настолько, что было ясно: их от кабинета только что как ветром сдуло. Он покачал головой. — Кошак! Ты за главного. Ли Цянь, будут звонить из министерства — выдумай что-нибудь, заговори им зубы. Если что, потом на меня сошлешься. Команда мрачно на него уставилась — и поснималась с мест. Чжао сжал переносицу, вздохнул. — А работать тогда кто останется? — возмутился он. Не преуспел. И, похоже, грозить урезанием бонусов сейчас было бесполезно даже Линь Цзину. — Или если из министерства решат явиться, а тут никого? Не хватало еще, чтобы директор Чжао туда ввалился с делегацией и вопросом «какого черта?» Не на войну идем. — Оставим табличку «Уехали на задание, заходите завтра», — воодушевленно предложил кошак. — Ага, с примечанием — «вчера приходить надо было». Сзади негромко, но отчетливо фыркнули, похоже, окончательно убеждаясь, что бардак с выяснениями, кому рисковать в Дисине — попросту обычные будни Бюро. Как будто у себя в участке всякого не насмотрелся! Чжао дернул губами. — Сидеть, — подытожил он, — делать умные, страшно занятые поисками лица. Если какая-то пакость случится, сами знаете, что делать. — Шеф, может, все-таки наручники, а? А вот от этого Юнь Лань отказываться не стал. Взял протянутое Линь Цзином и демонстративно сунул в карман. Команда сверлила их троих недовольными взглядами, только Ли Цянь склонилась над столом и торопливо что-то черкала на листе бумаги. Закончив, сложила его вчетверо и протянула Юнь Ланю, который вскинул брови. — Лян Дэмин, — пояснила она, — он сейчас должен быть в карауле. Напоминать, о ком она, не пришлось. Один из дисинской стражи, которой в тот безумный месяц после неслучившегося апокалипсиса и войны, когда все вокруг как с цепи посрывались, Бюро передавало задержанных. С тех пор Чжао видел его не единожды — снаружи Бюро и не в одиночестве. — Для записочек есть Дымный посыльный, — напомнил он, и Ли Цянь залилась краской. — У меня с ним плохо получается. — Это было правдой. Неизвестно почему, но ее тот слушал через раз, а то и не являлся вовсе, хотя, вроде бы, все делала правильно. — И это не записочка. — Остаток фразы Ли Цянь пробормотала едва слышно, и пришлось переспрашивать: — Что? — Там сказано, что если он вас, если что, не выведет, я очень расстроюсь, — громче повторила та, окончательно покраснела и поспешила шмыгнуть на место, пока Чжао разрывался между желанием расхохотаться, брякнуть что-то в меру язвительное или попросту посмотреть на Шэнь Вэя, безмолвно вопрошая: «И почему только стоит кому-то устроиться в отдел, так его какая-то муха кусает?», — да так ничего и не решил.