По трещинам циферблата

Окружение из кафеля.И, если смотреть на кончики своих пальцев внимательно, кажется, что весь мир становится грязно-серым и расчерченным ровными квадратами, плохо вымытый после прошлых посетителей.Довольно странное и пугающее чувство, поэтому парень вытянул ноги и стал рассматривать зеркала, которыми были завешаны стены.Ощущая себя чужим для этого мира, он все же улавливал тихие мотивы джазовой мелодии, пощелкивание ножниц, шуршание фена.Закрыв глаза, сделав вдох, он ощутил запахи шампуней, лаков для волос.Краем уха уловил квохтанье девушки, подстригающей миловидную модницу с кукольно-блестящими глазками."Я был так наивен, решив, что что-то значу в чужой жизни.Я ведь всего лишь клиент, как и все они.Пришёл, поболтал, она помогла устроить в голове и на голове порядок-ушел.Никаких обязательств и продолжения.Личный психолог-слушатель на два часа работы ножницами"Не вольная и нервная улыбка исказила лицо.Девушка напротив вздрогнула и украдкой посмотрела на парня."Мысли читать умеет что ли? Или лицо у меня настолько страшное?"Она отвела быстро взгляд, едва уловив, что её неосторожный жест заметили.Ему пришлось отвлечься на возглас, только отметив прежде странный зеленый цвет волос девушки, которая сидела напротив: -Хей, Морг! -из-за стены, отделяющей комнату с клиентом, высунулось улыбчивое лицо брюнетки с детской любовью к конфетам, -если ты ищешь Рафаэльку, то она не работает сегодня.Эта девушка всем давала странные, но точные прозвища да и парикмахером являлась отменным-до остального нашему герою не было дела.Кивнув парикмахерше, он поднялся и, удивленный слегка, что не заметил изменения в расписании «психолога с ножницами», качнул головой-это вновь вызвало не понимающий взгляд той девушки, которая прежде являлась недолгим предметом его размышлений.Она резко поднялась, будто снова узнав, каким-то непостижимым образом, что о ней думал юноша и вышла из парикмахерской.Звякнул колокольчик у входа."Увижу ли я вас снова?"-смутившись и даже негодуя на самого себя, парень отвернулся, вышед на улицу, сразу после зеленоволосой ундины, заманивающей его куда-то глубоко, откуда, казалось, не выбраться.