На пути к счастью. Попытка вторая

Последняя коробка распакована. Но радости от этого я не испытываю. Скорее даже наоборот. Взглядом прохожусь по надписи, начерканной черным маркером. До боли знакомый почерк. Возможно, именно поэтому в коробку "Для документов" я сложила все, что напоминает о Нем. Не то, чтобы я могу забыть, но иногда воспоминания хочется потрогать. Эбби садится рядом со мной на пол и приглаживает свои волосы, цветом теперь так похожие на мои. - Там пиццу привезли. Я заталкиваю Ящик Пандоры под кровать и усмехаюсь. - Скажи мне, зачем мы прошли кулинарные курсы, если все время заказываем еду? Эбби откидывает со лба челку (ей так нравится ее новый образ, что она постоянно трогает свои волосы) и пожимает плечами. - Мы устали, как собаки. Давай просто поедим пиццу и ляжем спать? - Ладно. Но завтра мы обязательно что-нибудь приготовим сами, а то мне уже в зеркало смотреться страшно. Эбби встает, смеясь, и подает мне руку. В последнее время она стала мне единственной опорой и поддержкой. Кухонька небольшая. Больше простора в той же ванной, совмещенной с санузлом. Но эта двухкомнатная квартира - то, что мы смогли позволить себе. В общем, неважно, что маленькая. Главное - наша! Я достаю из стопки две тарелки, а Эбби тем временем берется за бокалы для полусладкого вина. Губа не дура, это точно. Сразу видно, кому лишь бы пожрать, а кому - нажраться. Со стороны все могло выглядеть так, будто две студентки вырвались из-под родительского крыла прямо на свободу. Ели, что хотели, пили, что хотели, делали, что хотели. Но это не значит, что за нами не ведется слежка. Эбби достает из карманов теплых джинс телефон и хмурится, собираясь ворчать. Скептический взгляд скользит по нашим тарелкам. Я подпираю щеку кулаком и вздыхаю. - Саманта? Эбби вторит мне. - Угу. Вот что меня бесит, так это то, что ты свой телефон потеряла, а мне теперь - мучайся. Пожалуйста, она просит фотоотчет нашего ужина. Она начинает фотографировать меня и я давлюсь вином. - Не, не, не! Ты что! Нельзя, чтобы она это видела. Найди лучше что-нибудь в интернете. Или с новогоднего стола. Подруга стучит по лбу. - Точно! Ты права. У меня как раз с твоего дня рождения есть пара снимков... Она резко замолкает, виновато глядя на меня. Я невольно усмехаюсь шарику боли, подпрыгнувшему в груди. Да, знаем мы, какие снимки у нее с моего дня рождения есть. - Давай, отправляй! Только не перепутай, а то потом начнется у нас сладкая жизнь. Она тоже усмехается и утыкается в телефон. - Знаешь, я всегда думала, что подобным образом жизнь складывается у глупых книжных героинь, которые погнались за большой любовью. А оказалось - нет. Я смеюсь, прикрывая лицо ладонью. - А точнее - да! Ведь так все и вышло. И мы в унисон начинаем хохотать. Минутка истерического смеха, не обращайте внимания. Охмелевшая кровь ударила в голову и я почувствовала себя гиперуставшей. А ведь все могло быть иначе. Но мне придется спать в новой пустой кровати, в новой чужой спальне, в новой чужой квартире, на новой незнакомой улице, в новом неизвестном городе. Так гадко я чувствовала себя только после смерти Артура. Рождество отпраздновали еще на прошлой неделе, но мне так плохо было, что во всеобщем веселье я не участвовала. А сейчас вдруг так праздника захотелось. Пока Эбби загружает посуду в посудомойку, я убираю в холодильник остатки пиццы. На секунду наши взгляды пересекаются, и я растягиваю губы в уставшей улыбке. - Может, украсим квартиру? Стрелки часов перевалили за полночь, а мы тихо слушаем музыку и копаемся в коробках с гирляндами, мишурой и всякими новогодними игрушками. Подруга трясет в воздухе серебряным колокольчиком с зеленым бантиком и следит за ним взглядом. - Это звенящее чудо я выиграла еще в начальной школе. Был конкурс умников, где за правильные ответы по математике давали такие вот подарочки. Кстати, в канун Рождества. Я дала правильный ответ только на один вопрос из 12. Почти все остальное забрал Льюис. Столько пьяной печали в ее словах, что у меня невольно вздрагивает сердце. Но виду не подаю, так как жалость - то, чего она не может терпеть. Достаю из своей коробки небольшого стеклянного медведя. - Подарок папы. Мне было лет...пятнадцать. Вообще-то, по идее был набор из двенадцати таких игрушек, но произошло ужасное, и они все разбились...но этот уцелел. Наверное потому, что его держала мама, в то время как я пыталась нацепить на елку все остальные одиннадцать медвежат одновременно. Эбби гогочет и ложится на пол. - Оно и неудивительно. У тебя же руки-крюки. Я достаю снеговика из пенопласта, достаточного крупного, и кидаю в нее. Треугольный пластмассовый нос-морковка четко утыкается ей в глаз. Пришла моя пора смеяться. - Но я же удержала в руках торт в тот день. Она поворачивается набок и смотрит на меня. Этот взгляд говорит, как ей жаль, что я так и не задула двадцать одну свечу в свой день рождения. - Но ты не удержала бутылку шампанского и шесть бокалов. Я лишь пожимаю плечами. - Я же извинилась перед тем парнем. - Но он напугался. Я вспоминаю, как стекло пролетает в сантиметре от лица Джей-Джея и разбивается. Парень не вовремя прошел мимо меня на улице с подносом. Ну, как, не вовремя... Сразу после того, как я разбила о стену бара бутылку шампанского (очень дорогого, оплатил которое Он), желание убивать сразу умерилось. А после шести бокалов так вообще замечательно стало. Не сказать, что это случайно вышло, в отличие от истории с елочными игрушками. Милое воспоминание. Уверена, тот фотограф, что на протяжении всего дня снимал нас, запечатлел это мгновение, как надо. Нужно его найти и попросить пару снимков. В Ящике Пандоры еще есть свободное место. Эбби протягивает руку и сжимает мою ладонь. Я улыбаюсь, стирая кончиком пальца одинокую слезу. - Все будет хорошо, - Все будет хорошо, - шепчем мы в унисон и тихо смеемся. Все непременно будет. Нужно только подождать и перетерпеть. Для начала мы развешиваем гирлянду в гостиной над тремя большими окнами, занавешенными персиковыми шторами. Подозреваю, что мыть и стирать такие махины - собачья работа. Судя по выразительному взгляду Эбби, думает она точно так же. К великой удаче, розетка оказалась именно там, где надо. Так что теперь незнакомая и пока что чужая гостиная (единственная по-настоящему просторная комната) становится для нас не такой пугающей. Мишуру мы раскидываем по мебели, а игрушки разлаживаем по столикам. Ну, простите, елки у нас нет! Колокольчики мы привязываем к веревочке и весим над входной дверью. Красота. А теперь спать. Комнаты у нас друг против друга. Но расстояние между дверьми так мало, что открыть за раз можно только одну. Первой идет Эбби, так что я машу подруге и желаю ей спокойной ночи. Она ухмыляется, посылая мне воздушный поцелуй. - Сладких снов, Крошка Софи. Очень хочется показать ей средний палец, но я только закатываю глаза. - Иди уже, Потрошительница. Вот и распрощались. Эта бестия теперь была так на меня похожа. Зеленые глаза, белокурые волосы, невыносимый характер... Но я-то знаю, что за всем этим скрывалась прежняя: добрая, нежная и ранимая Эбби. Но она предпочитает оставить все это за кадром. А я вот стала более мирной. Но все равно змеиная натура лезет... И это, пожалуй, меня и спасает. Голова касается подушки. Тут же просыпаются воспоминания. До боли жмурюсь, сжимая рукой наволочку и закусывая уголок одеяла. Для каждого темнота - хранитель своих монстров. Дети боятся приведений, кто-то - споткнуться, а я - собственных мыслей. Наши страхи живут в нас, как бы то ни было. И, как известно, от себя легче прятаться в течении дня, находясь в обществе и занимаясь делами. Но с приходом темноты я остаюсь одна. И тогда слезы - предшественники боли - душат меня час за часом, пока я не засну в изнеможении. И так неделю. Мы сняли с Эбби эту квартиру на следующий день после трагически закончившейся вечеринки в честь меня. К счастью, некоторые гости сочли лучшим подарком деньги, так что все сложилось как нельзя удачно. Ну, почти все. Черт. И почему так всегда? Я ведь только настроилась на долгую и счастливую жизнь, и вдруг такой облом! Мужчины самые настоящие долбо...ящеры! Дверь открывается. Слышится глубокий вздох подруги, и почти сразу мои рыдания. - Да что не так-то опять? Ты же улыбалась. Голос ее дрожит, как мои руки. Она обнимает меня и мы вместе полуплачем-полусмеемся. Начнем с того, что мне очень и очень плохо. На самом деле гадко и больно. Только год назад стоял вопрос о нашей свадьбе, которая состоялась через несколько месяцев после рождения близнецов. Но у всего есть срок годности. И у любви Ханса ко мне - это жалкие семь месяцев. Эбби и Льюис, конечно расстались. Ничего у них так и не сложилось. Но она его очень любит, и ей также тошно от мысли, что теперь придется жить без него. А он ведь уехал в другую страну с новой девушкой, ради которой ему не придется притворяться геем. Свобода в его понимании выглядит именно так. С Кристовом у них ничего не сложилось. Увы. В общем, мы с ней оказались практически в одной ситуации. Различие только в том, что Ханс мой муж. Но нам еще предстоит развод. Господи, могла ли я подумать, что все закончится именно так? Теперь мы с Эбби снимаем квартиру в абсолютно чужом городе, лишь бы сбежать от главных своих страхов. Утро мы решаем потратить на уборку. Мытье полов, протирание пыли, приборка вещей, что мы, в порыве лени и усталости, до сих пор не разложили по новым местам - заряжает нас энергией и энтузиазмом. Так что после обеда мы тепло одеваемся и отправляемся на знакомство с городом. Перед этим Эбби закачивает в планшет карту. Правда, ничего мы в ней не поняли, но это лучше, чем бродить просто так. - О, а это что? Какой-то огромный музей? Эй, взгляни. Я выпускаю изо рта пар и заглядываю в планшет. Эбби тычет пальцем в прямоугольное пятно. Я приближаю картинку и читаю: Центральная площадь. Эбби вздыхает. - Да ну эту карту! Ничего в ней непонятно. Я хмыкаю, предварительно отступая на пару шагов назад. - Пользоваться надо уметь. Она быстро засовывает планшет в широкий карман пуховика и зачерпывает перчатками снег. Я поднимаю руки вверх. - Эбби, ты ведь этого не сделаешь. Нет. Нет! Подруга коварно ухмыляется и кивает головой. - Да. Да! Угадайте, куда она попадает? Правильно! В лицо. Я только сплевываю снег с губ и недовольно хмыкаю. - Знаешь, я очень хотела, чтобы все прошло нормально. Но раз уж ты так напрашиваешься... Быстро сгребаю снег и кидаю в нее. Но Эбби, не будь дурой и неуклюжим пингвином, коим была я в своем горнолыжном костюме, ловко уворачивается. - Ах так! Вы бросили мне вызов, миледи! Берегитесь расплаты! Эбби с важным видом зачерпывает в обе руки снег и стремительно движется в мою сторону. Чувствует моя и без того замороженная мускулатура лица, что грядет полный пипец... Ноги с позорным поражением отступают. Губы насвистывают похоронный марш (правда, что это был именно похоронный марш поняла я одна). Страшно. И холодно. В общем, я побежала. Заодно и согреюсь. Даже оторвавшись от подруги на такое большое расстояние, я не оказываюсь в полной безопасности. Естественно, я падаю. Естественно, прямо в ноги какому-то мужику. Естественно... Так, стоп. А, собственно, перед кем это я так грациозно и милосердно расстелилась? Что за б...арин удостоился такой чести? Я поднимаю голову и расплываюсь в глупой улыбочке, рассеянно протягивая: - Здра-аа-ссти. Голубоглазый парень с огненно-рыжими волосами приподнимает бровь, едва сдерживая удивленную улыбку. - Привет. Помочь? Я слышу, как подруга останавливается в паре шагов от нас. Ага... значит, ей в кайф наблюдать за моим позором. Отлично. Выползла на разведку, ничего не скажешь. Я принимаю протянутую руку парня и тихо благодарю его. Он насмешливо оглядывает меня с ног до головы. Затем замечает Эбби. - Вы ведь не местные? Я отряхиваю штанины от снега. Какой проницательный малый, однако. Эбби чувствует что-то неладное в заинтересованности этого (ну очень милого) парня и хмыкает. - А какое это имеет значение? Он оглядывает и ее снисходительным взглядом. - Обычно местные ведут здесь себя не так...резво. Я оскорблено хмурюсь. - А это что, законом запрещено? И что, собственно, мы такого страшного делаем? Молодой человек смеется. Надо мной! Какой позор. Пойду выброшусь в...сугроб. И заодно его прихвачу. Чтоб не зарекался с "не-местными" девушками-то. - Да что вы! Я сам из другого города, живу здесь только второй год. Но уже успел заметить, что местное население сдержанное. А тут вы, играете в снежки. Мы с Эбби переглядываемся. Знакомства на улице незнакомого города - такое себе занятие. Поэтому от греха подальше мы решаем смыться. - Эм, ну, бывает... Э-э, ну, нам, как бы, уже пора, ну, эм... Эбби закатывает глаза. - В общем, нам действительно пора. Дома ждут наши парни, так что пообщаемся как-нибудь в другой раз. Я хмыкаю. Последние слова были явно излишни. Да и про "наших" парней она зря ляпнула. - Даст Бог - свидимся. Я могу хотя бы узнать ваши имена? Я только успеваю рот открыть, как подруга провозглашает: - Я - Сара, а это - Джассика. - Какие красивые имена... А я - Арчи. - Приятно познакомиться Арчи, но нам пора. Пока! Она хватает меня за руку и тащит. Куда, черт ее знает. И, честно говоря, я бы предпочла остаться с незнакомым парнем, чем с ней. Уж больно она сердитая. - Софи! От осуждающего тона ее слов, я краснею, как ребенок, пойманный за кражей конфет в дообеденное время. - Что?! - Тебе напомнить, чем закончилась страсть к таким парням? Если бы передо мной стояла не моя подруга, единственная и неповторимая, то я непременно ударила бы ее по лицу. Даже рука дернулась, но я вовремя сжала ее в кулак. - Не стоит. Ты права. Надо держаться подальше. От них всех. Эбби оглядывается через плечо. Нет, ну нормально! Меня, значит, отчитывает, а сама глазками стреляет. Ну-ну. Нашу новоиспеченную квартиру мы настигаем достаточно быстро. С грацией тюленя я открываю дверь и с упоением вдыхаю замерзшим носом теплый воздух. Эбби толкает меня, и я практически падаю. Второй раз. Но в этом случае мое личико неминуемо столкнулось бы с дверным проемом кухни. Никакого мягкого снега. Только тупая, ужасная боль. Экхм. Подруга уже успевает раздеться и разжечь камин, а я все еще снимаю с себя этот долбанный трижды китайскими производителями горнолыжный костюм. Но, наконец, управляюсь и издаю победный клич того же китайца. Эбби просовывает голову из гостиной в коридор сквозь приоткрытую дверь и произносит с улыбкой, которой обращаются к маленьким глупым детям. - Да, Саманта, это была Софи. Ты же ее знаешь... Ахах, это точно. Дать тебе ее?.. Отлично, только ты поосторожнее, сегодня у нее хороший день. И тут она протягивает мне телефон. Я отвожу от нее настороженный взгляд и отвечаю со вздохом: - Да, привет, Саманта. - Софи! Ну наконец-то я добралась до тебя. Как дела? На заднем плане слышится детское агуканье и я улыбаюсь. - Да нормально. И говорить не о чем. Как там мои дорогие племяннички? Их папочка еще не сошел с ума? Я вспоминаю лицо Холдера, когда он узнал, что у него родилась двойня. Однако, даже несмотря на загруженный график на работе, он всегда находит и время, и силы на своих девятимесячных детей. Саманта смеется. - Джонни уже практикуется в ходьбе. Джейн хоть и более сообразительная, но не особо торопится. Но им одинаково нравится выдирать волосы с головы Холдера. Так что я пока не совсем уверена, все ли с ним в порядке... Я хихикаю. - Боже, все бы отдала, чтобы взглянуть на это. - Так в чем проблема? Возвращайся. Без тебя скучно. Натянутая, немного грустноватая улыбка застывает на моем лице. - Нет, у вас теперь своя жизнь. Пора и мне устраиваться. Но как только решится вопрос с работой, обязательно приеду. К тому же нам еще предстоит развод. Она вздыхает. - Софи, мне жаль, что все так вышло. Очень, очень жаль. - Я знаю. Мне тоже очень жаль. Но даже это не повод раскисать. Все ведь живы и здоровы. Нужно только идти дальше, с неугасаемым оптимизмом по жизни. Знаешь, я все восхищаюсь Холдером. В нем столько терпения появилось. Или дело в том, что я съехала?.. Эм, ну не суть. Саманта смеется. - А как твои родители отреагировали на твое решение? Я выдыхаю, раздувая щеки. Боооже, ой-ой... Я совсем забыла посвятить своих родителей в последние события. - Эм, как насчет того, что они еще ничего не знают? Глаза Эбби округляются и она крутит пальцем у виска, мол, как ты могла забыть. Я пожимаю плечами. У Саманты реакция несколько бурнее. - Что?! Ты с ума сошла? То-то они удивились, когда Холдер сообщил им о предстоящем разводе. Я присвистываю. Ну, все, мне хана. - А когда...он совершил столь глупую ошибку? - Э-э, вчера вечером. Ооо, так вот почему до сих пор не было звонков. Ну, ладно. Пожили спокойно, теперь можно и возобновить военные действия. - Я ничего не хочу говорить. Просто передай моему братцу горячий привет и огрооооомное спасибо. Такое же огромное, как и та задница, что движется на меня. - Черт, мы должны были догадаться, что ты им ничего не сказала. Черт возьми, и снова мы наступили на те же грабли. - Да ладно вам. - Ты не злишься? - Не очень. Вас уже ничего не изменит. Саманта фыркает: - Ха-ха... Ох, кто-то сделал дело в подгузник... Или оба сразу. Софи, я позже перезвоню. Обязательно все передам Холдеру. И, скорее всего, в виде поджопника. Пока, Софи. Мы очень ждем тебя. - Пока. И вообще, можешь не звонить, потому что это все-таки телефон Эбби, а свой я специально утопила в том фонтане, потому что на нем было много наших совместных фотографий, а так же из-за того, что это Его подарок мне на день рождения, который Он так же испортил, как и организовал. Конечно, ты меня уже не слышишь, потому что после слова "Пока" сразу отключилась, но возьми во внимание, что я - не твоя долбанная младшая сестра, и мне не нужна чертова опека. Мы скоро разведемся с Ним и мне плохо от этого. Так плохо, что тошнит от одного только упоминания. И не надо со мной об этом говорить. Пусть катится к чертовой заднице в свой Вашингтон. Уф. Вроде, помогло. Эбби берет у меня из рук свой телефон, вновь округляя глаза. Да, жить с такой поехавшей, как я - то еще удовольствие. Но надо отметить, что не я настояла на совместном жилье. - Ничего не говори. Просто помоги мне подняться. Она обхватывает мои руки и тянет на себя. - Боже, милая, ну ты и отъела себе задницу. Невозмутимо, насколько это вообще возможно сейчас, иду к камину. - Ага. Чаще пиццу покупай и вино разливай. С тихим вздохом, она считает нужным согласиться со мной и моим плохим настроением. Через пять минут Эбби приносит мне горячий шоколад. На мой выразительный взгляд она пожимает плечами: - Обезжиренного не было. Закатываю глаза и, обнимая свои колени, смотрю на огонь. Обуглившаяся кора напоминает мне меня. Если Эбби обгорела внутри, а снаружи расцвела, то я сгораю с оболочки. Однако огонь постепенно добирается и до сердца. Я уже чувствую языки его пламени. - Как думаешь, что дальше будет? Подруга садится напротив, обхватывая ладонями горячую кружку. - Когда я ездила всюду, фотографировала людей и природу, я многое повидала. Я думала, так и забудусь. Сначала все шло даже неплохо. Изредка наведывалась домой, все чаще пропадала в самовольных командировках. Даже не болело. А потом мы встретились. Я много раз представляла, как это будет. Я правда верила в то, что мы расстались друзьями. Но... увидев это счастливое взрослое мужественное лицо, я... сдулась, что ли. Он держал ее за руку и заботливо что-то говорил. Я сначала сделала пару снимков, а потом как с катушек слетела: следила, бегала за ними, пока они не уехали. И вдруг поняла, что это все. Мы - чужие. Нас нет. Мой мир рухнул. А потом позвонила ты, позвала на день рождения. Потом сама знаешь, что... Так вот, я даже предположить в начале года не могла, что все будет т а к. Поэтому сейчас я ничего не могу сказать насчет завтрашнего дня. Киваю. Обманывать себя смысла нет. Но и унывать слишком часто тоже не стоит. Хоть я совсем не знаю, что теперь делать и как жить дальше. - И я. Она молча думает о чем-то, но ей быстро надоедает. Морщится, поправляя волосы. - Надоело ныть. Пошли... Усмехаюсь. - - Поедем? Она макает палец в шоколад и брызгается в меня. Это она зря. - СОФИ, ОН ЖЕ ГОРЯЧИЙ! Но я беспощадна. - Помойся сходи. Она зло смотрит на свою кофту, посередине которой расположилось огромное коричневое пятно. Его очертания напоминают границы Америки. А я истинный художник-патриот. - Ты ответишь за это. Это была моя любимая кофточка! - Ты первая начала. - Так только дети говорят, избегая ответственности за свои поступки. - Но ты начала первая. Она ворчит, поднимаясь. А ей идет хмурится. Нет, конечно, улыбка тоже, она и лучше, но ярость явно ей к лицу. - Надень ту, с пингвинами! - Хрен тебе! Я не стану надевать твой дурацкий рождественский подарок! Вздыхаю. Ну и ладно. Возвращается она скоро, с одним лишь комментарием: - Я тебя ненавижу... Язвительно ухмыляюсь, наслаждаясь видом. - А тебе идет мой дурацкий рождественский подарок. Она корчит гримасу, на что я цокаю языком. - Это кто еще использует детские трюки. Она берет с дивана подушку и кидает в меня. Естественно, мимо. - И кто это еще криворукая? Подруга долго не церемонится, падает на диван и показывает мне средний палец. Оуу, какие мы холодные. - Ты. Только я хочу съязвить, как вдруг раздается звонок в дверь. Эбби нервно сцепляет ладони, приподнимаясь. - Кто? Пожимаю плечами и шепчу, будто нас могут услышать: - Грабители? Маньяки? Доставщик пиццы? Она закатывает глаза, а я хмыкаю, вспоминая пару лишних килограммов, которые весы настоятельно приписывают мне. - Не знаю даже, что из этого хуже всего. Она снова кидается в меня подушкой, но на этот раз не мажет. Пошутить мы пошутили. А сейчас мне не до смеха. - Мама? Папа?! Вы что тут делаете? - Софи, где Ханс? Почему ты здесь? Почему вы разводитесь? - Как. Вы. Здесь. Оказались. - Пять часов мы летели на самолете... - Но здесь нет аэропортов. - И еще мы два часа ехали на автобусе сюда. Ну и спряталась же ты. Мама смеется, хотя со стороны это похоже больше на болезненную гримасу. Отпустив свое прошлое, она смогла принять действительность. Теперь чувство вины не настолько губительно, чтобы мешать ее эмоциям проявляться. Папа, правда говоря, все еще похож на чопорного англичанина. Но не все же сразу. - Милая, скажи нам, что случилось. Я беспомощно смотрю на подругу, которая пожимает плечами и удаляется на кухню. Ну, спасибо. - Я... может, сядем? Я веду их в гостиную, на ходу придумывая, что сказать. Мне бы меньше всего хотелось сейчас разбираться. Может, это и по-детски: убегать от проблем, но выше моих сил встречаться с бедой лицом к лицу. - Чай, кофе, вода? - Софи... - Еще у нас есть... картошка фри... - Милая... - Или, может, сходить в магазин? Я могла чего-нибудь прикупить к столу. Все-таки, вы приехали... - София Элизабет Рочестер! С коротким вздохом я замолкаю. - Да, отец. Он поджимает губы, стараясь контролировать приступ раздражения. У него, честно говоря, не очень получается, но сделаем вид, что все в поряде. - Скажи нам, что сделал этот... человек. Почему вдруг вы решили развестись, а ты еще и сбежала вот в это... сюда. Окончательно теряя настроение, я кладу голову на спинку дивана и потираю плечи. - Мы поссорились. Сильно. Я не захотела его видеть, психанула и уехала. А он подал на развод. Все, конец истории. Поверили ли мне? Скажем так, вы бы стали считать правдой слова ребенка о том, что он увидел пришельцев с другой планеты, которые предложили ему дружить? Не-а, пришельцы не предлагают дружбу первому встречному! Точно так же и им всем трудно поверить в то, что Ханс мог меня бросить. А я... его. - Ми... - Я не вру. И я не желаю говорить причину ссоры. Все прошло, все кончено. И я не вернусь. А вам бы стоило. Пожалуйста. - Когда мы еще тебя увидим? - На день рождения близнецов приеду обязательно. А пока я хочу подумать, попробовать пожить самостоятельно... -...спрятаться. - Эбби, спасибо. Подруга улыбается моим родителям, игнорируя меня. - Чаю? Они качают головами. - У нас автобус скоро. Мы думали уехать отсюда с Софи, но... Хмыкаю. Удивительно: ни за что бы еще год назад не поверила тому, что мои родители станут разъезжать по таким местам... на автобусах. - Пожалуйста, простите меня, дуру грешную! Надо было вам раньше все рассказать... Виновато склоняю голову. Подруга фыркает где-то у меня за спиной. - Да, простите эту дуру. Если хотите знать наверняка, то Ханс - козел порядочный. Козел порядочный? Такое возможно вообще? - Но, несмотря на это, я бы не хотела, чтобы вы с ним разговаривали. Пожалуйста. Забудем это все, как страшный сон и... Впервые за все время, папа произносит нечто отцовское: - Сначала я надеру ему зад, а потом, пожалуй, можно и забыть. Мама тяжко вздыхает. Честно говоря, меня порой поражает то, как она изменилась в характере. Где та легкомысленная холодность и сдержанная суровость? И, более того, куда делась моя ядовитость? Они что, друг без друга существовать не могут? - Нам надо было тогда все же приехать. - И что тогда? Мой день рождения бы превратился в поминки? Конечно, я обижена, подавлена и даже унижена, но... я его люблю. И сейчас любое ваше родительское действие в его адрес в первую очередь отразится на моем хрупком сердце. Выбирайте: либо личные счеты и раздавленная дочь, либо вы спокойно возвращаетесь к своим делам и никогда больше не возвращаетесь к этой теме. Надеюсь, нет необходимости вам говорить, какой вариант выбрала бы лично я. Эбби гладит меня по головке, как примерную девочку, отчего я поджимаю губы и сдуваю пряди с лица. - Оставьте этого Ханса. Лучшее для него наказание - непризнание и не прощение с вашей стороны. Сделайте вид, что его нет, и тогда он получит свое. Я понимаю, решение Софи спонтанно, но ведь и я не планировала свою жизнь вот так вот. Наглая ложь. Эбби мечтала уехать именно в такое место и жить за счет фотографии уже давно. Но благополучно умалчиваю об этом, так как сейчас ее лукавство работает на меня. И работает неплохо, потому что мама вдруг говорит: - Хорошо. Но все равно очень непривычно... что ты так далеко от нас. Пожимаю плечами, отводя взгляд. Знаете, мне сейчас даже смешно. Они годами не переживали о том, что со мной, как я и чего хочу конкретно для себя, а тут такие заявления. Я люблю их, но порой хочется все высказать. Даже не обсудить, а именно высказать. Но теперь это моя ноша и, пока сама их не прощу, это мои проблемы. - Мама, я уже взрослая девочка. Серьезно, мне очень тяжело сейчас говорить об этом. Но даже если вы и предпримите что-то, легче мне не станет. Вы знаете, что я переживу все, лишь бы оно ушло. Эбби садится на спинку дивана и собирает мои волосы. - Это правда. Артура же пережила... Хватаю ее за рукав и злобно проговариваю: - Еще раз... Мама поднимается с кресла, следом встает отец. - Хорошо, Софи. Мы поняли. Но, пожалуйста, не забывай нас. Приезжай, звони, ради бога. Ах, кстати! Она достает из сумки коробочку. И я уже точно знаю, что в ней. - Мама, папа... - Возьми. Выбирала мама, говорю сразу. Пожалуйста, не потеряй и его. Папа гладит мое плечо и виновато улыбается. Его суровые глаза вдруг смягчаются и молодеют. Вот он - мужчина моей мечты! Обнимаю себя и вздыхаю с улыбкой на губах. - Постараюсь. Спасибо. Они нехотя идут в прихожую. Я плетусь за ними, нервно потирая руки. Мне не нравится, что они чувствуют себя чужими в этом доме. Потому что я сама словно не на своем месте. - Спасибо, что приехали. Я... не обещаю, но постараюсь почаще навещать и звонить. Мама обнимает меня, отец чопорно клюет в щеку, после чего оба благодарят Эбби за гостеприимство и прощаются, бросая в меня смешанные взгляды. Подруга первым делом уходит от меня подальше, но я слишком взвинчена, чтобы с ней разбираться. Они семь часов потратили на то, чтобы добраться до меня! Что, получается, я не так далеко спряталась? И, значит, все правда кончено, раз уж Он даже не попытался со мной поговорить. Какая-то отчаянная пустота настигла меня. Словно что-то треснуло внутри, раскололось на две части: "до" и "после". - Софи? Я безучастным взглядом уставилась на подругу, которая обеспокоено выглядывает из-за дверного проема. - Что? - Все нормально? Сухо усмехаюсь. - Конечно, нет. Я просто идиотка. Прежде Эбби бы согласилась, но сейчас что-то ее напугало во мне. Резкая перемена настроения, должно быть. А я... а мне все равно. *** Эбби. Боль разная бывает. Она начинается с рождения и тянется вплоть до смерти. Душевная, физическая. До сих пор мнения по тому, что сложнее пережить, расходится. По мне так обе имеют свою специфику. Она способна ломать кости, другая - психику. И обе могут убить. Разбитое сердце я бы сравнила с болью от удара ножом в спину. Я не проверяла на себе второе, но ассоциация, почему-то, именно такая. Порой мне кажется, что физическая боль возвращается нас к жизни, а душевная (она же моральная, психологическая, сердечная) наоборот, заставляет сдаться. Особенно, когда беда приходит оттуда, откуда не ждешь. Друзья, семья. Любимый человек. Во всей истории с Льюисом я виню себя. Я требовала от него слишком многого, и при том мне было мало. Теперь он нашел счастье в другой. А я - здесь, с Софи. И не то, чтобы счастлива до безумия. Но жить можно. Не так ноет в груди. Мне жаль мою подругу. И она меня бесит. Тем, что такая сильная. Она совсем не поменялась. Ну, да, пополнела. Но щечки ей очень к лицу. А характером она не изменилась нисколько. Напротив, стала самой собой. Иногда я ей завидую. А она - мне. Хотя я не представляю, чему. За несколько дней она просто разбилась. Знаете, как будто в тот вечер не она швыряла бутылки в стену, а ее. Вдребезги. Но она выжила и обратилась ко мне, так что теперь у меня тоже нет выбора и приходится быть сильной. Ее родители внезапны, как никто другой. Могли бы и позвонить! Единственное, как можно ее отвлечь, это - задирать. Тогда она хоть пытается плеваться ядом, хоть навык укуса она несколько растеряла. Но когда дверь за ними закрылась, Софи переменилась. Словно сработал выключатель, словно перегрузилась душа и сбросила все настройки. Мне становится страшно. Она молча проходит мимо, погруженная, кажется, в пустые размышления. Подушка, пятно шоколада на ковре, ее рождественский подарок на мне. И что, она ничего не скажет? Как я ни пыталась, на мои выпады и придирки она отвечает молчанием и таким тяжелым взглядом, что во мне невольно просыпается и страх, и надежда одновременно: а вдруг она все осознала? Ночью я прислушиваюсь к каждому шороху. Вроде, не слышно, что бы она вошкалась или захлебывалась в рыданиях. Не удержавшись, я все-таки заглядываю к ней в комнату. Дыхание ровное, она свернулась в привычный уже калачик и, кажется, спит. Надеюсь, не сбежит. А мне бы - хотелось. Я не хочу ничего сказать, я сама предложила ей приехать, но я думала, она не захочет убегать снова. Для меня стало большой неожиданностью ее согласие и желание жить вместе. Она стала для меня чем-то вроде ответственности, тем, чего я сама избегала последние месяцы. С Льюисом я все загубила, не хочу навредить и Софи. Но, раз уж она здесь, главная моя проблема сейчас в ней. Ближайшая дата развода назначена на январь. Поздно - она измучается, но ведь и рано - она не готова. За завтраком она молчит. Я трясу ее плечо и едва не кричу. - Софи, проснись и пой! Смотри, какая погодка! А погодка отвратная. Снег кружит вихрем, ветер бьет даже по пластиковым окнам. Она ежится и сжимается в комок. - Я немного не выспалась. Будто это оправдание! - Мы ведь договорились! - Эбби, я не глухая. Все нормально, просто я хочу спать. Она спит только в том случае, если собирается болеть и если ей настолько плохо, что даже сидеть тошно. - Ладно. Но ты бы мне сказала, да? Она натужно улыбается. - Конечно. Вздыхаю и смотрю на свои руки. Если сейчас начнется что-то вроде стадии самоотвержения, я ее придушу. Но к вечеру она веселеет. Уже не сутулится, не хмурится, не дичится меня. На мои придирки отвечает колкостями, стараясь побольнее ужалить, скачет из угла в угол, делает гимнастику. Словом, отвлекает себя от тоски. Меня всегда раздражал этот процесс. Когда человек и нормальным быть не может от боли, и когда уж слишком активно себя ведет. Сядь уже, выдохни и смирись! - Пойдем гулять! Я шлепаю ладошкой по лицу. - О, боже... Она тянет меня за руку. - Пошли! Нечего сидеть на месте и греть зад! Идем, а то я с ума сойду! - Мне кажется, это уже произошло. Она сдувает с лица пряди светлых волос и садится на кресло, нетерпеливо сложив руки на коленях. Я отлаживаю книгу на живот и недовольно спрашиваю: - Ну что еще? - Я... хочу танцевать. - О, Господи. Иди! - Ты пойдешь со мной. - С какой это радости? - Просто пойдешь! Никогда ничего не бывает "просто". Но ей это разве объяснишь? В этот вечер мы так никуда и не пошли, конечно. Честно говоря, она и не собиралась. Уже в следующую секунду Софи слушала музыку у себя в комнате и исследовала новый телефон, лишенная какой либо чувственности в лице. В такие моменты я чувствую себя мамочкой: с перекинутым через плечо кухонным полотенцем, обеспокоенным сердцем и грустью во взгляде. Дочь не слышит, дочь молчит, дочь страдает. А мне что делать? В итоге утром она долго не хочет подниматься с кровати. Чтобы не позволить подруге сгинуть в тени наваждений и воспоминаний, что, в принципе, одно и то же, я приготовила вкусный завтрак. Украсила его, так что хоть прямо сейчас фотографируй и делай обложкой модного журнала/кулинарного справочника. Но она только отвернулась, налила себе кофе и ушла. А кофе она терпеть не может. Вечером выползла, чтобы съесть горячий бутерброд с сыром. И всю ночь смотрела сериалы. Ей-богу, я словно подростка воспитываю. Мне окончательно это надоедает, когда, вместо того, чтобы сходить прогуляться, она открывает окно у себя в комнате и сидит там в маечке и шортиках. Болеет она недолго и редко, но если уж болеет... то как в последний раз. - Одевайся. Она поднимает голову и смотрит на меня вопросительно. - Это еще зачем? - Софи! БЫСТРО ПОДНЯЛА СВОЮ ЗАДНИЦУ И СОБРАЛАСЬ! Пойдем по магазинам, купим чего-нибудь. Она скептически хмыкает. - Ты уверена, что это хорошая идея? - Если это спасет тебя от плесени, которая у тебя уже из ушей прорастает, то да, уверена. - Эбби, я... - Это Я запарилась уже с тобой нянчиться! Хватит уже, забудь его! Она вдруг обжигает меня злым взглядом. - Я не могу забыть то, что было смыслом моей жизни. В отличие от некоторых. Я понимаю, что она так защищается, но это не дает ей право задевать меня. Поэтому, стараясь не выглядеть внезапно убитой ее словами, я выхожу в коридор и, прежде чем закрыть дверь, говорю: - В отличие от некоторых, я свою боль контролирую и не веду себя, как нытик, разочаровавшийся в людях. Мы с ней не ссоримся. Мы обижаем друг друга, больно колем словами. Потом дуемся, но никогда не просим прощения. Иногда я чувствую себя неудачницей из-за нее, иногда мне хочется ее прогнать. Но я терплю, глотаю обиду, потому что люблю ее. И без нее мне было бы скучно. Она это тоже понимает. Но не может никак понять, что мне намного сложнее, чем ей. Да, она лишилась мужа. А я, вместо того, чтобы потерять друга, лишилась любимого человека и виню себя в этом. Я - проще устроена, но живется легче ей. В конце концов, она может впасть в депрессию, и потом легко из нее выйти. А я нет. Если я потеряю состояние решительности и покоя, то еще не скоро вернусь в него. Поэтому, когда сейчас мне хочется плакать, я просто мажу тост арахисовым маслом. Она молча кладет мне на плечо подбородок и вздыхает. Погребенные в этом всем, мы пытаемся не сойти с ума. Вместе мы контролируем друг друга, но в одиночку нам привычнее переживать трудности. Такой вот парадокс. *** Софи. Пожалуй, поход по магазинам не такая уж и плохая идея. Прикупить себе платье и пойти в бар, оторваться. Бога ради, хоть что-нибудь уже! Иначе я с ума сойду. Начнем с того, что я не впала в глубокую депрессию. Я просто задумалась. И вот к какому выводу пришла: рано или поздно все наладится само собой. Я могу ничего не предпринимать, а только пытаться жить дальше и делать то, что мне хочется. А хочется мне танцевать. И Эбби, думаю, надоело со мной возиться. И вообще, у меня муж козел. Так что, ничего не препятствует идеи покутить. Январь едва успел вступить в права, а раскрылся уже во всей своей красе. Я держу Эбби за руку и оглядываюсь кругом. Белоснежные сугробы, в которые так и хочется нырнуть, приманивают своими переливами на свету. Покинув один маленький городок, мы переехали в другой. Здесь вполне за полчаса или час можно добраться до любой точки. Так что в центре мы оказываемся довольно быстро. - Предлагаю что-нибудь кроваво-красное! Эбби закатывает глаза. - Угомонись. Предлагаю купить что-нибудь кожаное. Приподнимаю бровь, удивленно хмыкая. - Что, например? Ошейник с шипами? Ремень? Плетку? - У тебя-то одно на уме. Я говорю о платье или юбке. - Ты идешь в клуб с целью подцепить кого-нибудь? Она ухмыляется. - Всегда. Это меня застает врасплох. Ничего себе! Тихоня Эбби стала великой распутницей! - И...как? Она пожимает плечами. - За все время я переспала только с тремя парнями. Было особенно тяжелое время, поэтому я не могла обойтись без чьих-то теплых и томных объятий. А утром я просыпалась или одна, или сама выпинывала за дверь. Совесть меня ни разу не уколола. Наоборот, поддержала даже. Это помогает против предательств. Так что... Мой ответ категоричен: - Нет. Это не для меня. Конечно, мне одиноко, но нет. Я чисто физически боюсь представить чьи-то руки на себе. Что уж говорить о... Подруга сжимает мою ладонь и улыбается. - Я поняла. Меня-то хоть не осуждаешь? Качаю головой. - Это твое личное дело. Но сегодня я не собираюсь слушать охи и ахи через дверь! Так что реши проблему ночевки сразу, если вдруг решишь... Я притихаю. Подругу веселит мое стеснение. - Ты со своим мужем, судя по всему, столько перепробовала, и до сих пор краснеешь. Удивительная... -... женщина. Знаю. Я вздыхаю. Ну, что поделать? Так воспитана. И все-таки мы останавливаем выбор на кожаном: она - юбке, я - приталенном платье. Верх у него из прозрачного кружева, спина покрыта темной мелкой сеточкой, так что она практически оголена, а подол из легкой черной кожи. Эбби с восхищением оглядывает меня в зеркале в раздевалке: - Шикарно. Но слишком вычурно. В качестве верха она выбрала белую блузку без рукавов. Вырез спереди идеально подчеркивает ее грудь, а пикантная сеточка в районе пупка - талию. Юбка едва доходит до середины бедра, открывая взору красивые ножки. Я хмыкаю. - Ага, вычурно. Она понимает намек и смеется, не краснея. И все-таки моя подруга взрослеет. Теперь она хотя бы не делит вещи на правильные и запрещенные, она просто делает и после не жалеет! Счастливые, мы покидаем торговый центр, громко смеясь. Может, терапия шопингом действительно помогает. Может, дело в погоде. Планы на вечер у нас воистину грандиозные: напиться в баре, а не дома, ввязаться в какую-нибудь заварушку, отжечь, вернуться в свои постели и крепко-сладко заснуть, пока совесть не повелит открыть очи миру. Эбби все устроило, меня тем более. Ближе к вечеру мы начали готовиться: накрасили ногти, сделали депиляцию, выщипали брови, подобрали к нарядам туфли на высоком каблуке, накрутили пышные прически и сделали дневной макияж. Да я так для мужа не заворачивалась, как для бутылки вина. Или виски. Как повезет. Он часто ругался на меня из-за того, что я злоупотребляю алкоголем. Дело доходило до сильных ссор и не менее пылких примирений. Однако решение проблемы не нашлось. Если до свадьбы я еще сдерживала себя, то после медового месяца... Короче, теперь-то меня некому сдерживать и я, наконец, могу оторваться. Но от этой мысли скорее горько, чем сладко. Будь проклят, Грей. Просто будь проклят. Также эффективно, как ты проклял меня, того не желая. Оторвав взгляд от модного журнала и высоко задрав голову, я важно смотрю на подругу, пряча за ресницами все те чувства, что распирают меня изнутри. - Готова повеселиться? Она смотрит на меня сквозь локоны светлых волос и коварно ухмыляется: - Ну, разумеется. Сведем с ума местный народ. Она взвизгивает: "Их-ха!", как ковбой, и, изображая кнут, ударяет им по моему отражению в зеркале. Я делаю вид, что покорена ей, и падаю "без чувств" на пуфик, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. Она пожимает бровями, проводя руками по бедрам вверх, задерживаясь на юбке. - Мальчики, мы идем. Я только усмехаюсь на ее пыл и сажусь прямо, приглаживая подол своего платья. - Кому мальчики, а кому барная стоечка. Она морщит нос и направляется к двери. - Я скоро вернусь, жди меня здесь. - Да куда я денусь? Продолжаю листать журнал и напеваю под нос любимую песенку из детства. Ювелирные украшение от 5000$, одежда за 2000$, топ-100 богатых мужчин страны, модный лук на весну, советы для поддержания фигуры, истории из жизни женщин, попробовавших чудо-сыворотку от морщин и, конечно, зодиакальный гороскоп на месяц вперед. Еще бы, такой винегрет нужно приправить. Чтоб не застаивался. Подруга возвращается хмурой, практически злой. - Софи. Я настораживаюсь и медленно поднимаю на нее взгляд. - Что такое, Эбби?.. - Это катастрофа. Я отодвигаю от себя журнал, мысленно перечисляя всевозможные варианты бедствия. - Что именно? - Мои любимые духи закончились! И помада потерялась... Черт, я не пойду никуда. Успокаивающе выдыхаю. Я ее сейчас... - Ты права, это трагедия. Все, сидим дома. Возвращаю внимание к журналу, прекрасно зная, что это чудо ни за что не останется. Она болтает ногами на кровати и плачет. Ну, как. Хнычет и канючит. - Мои духи, такие сладкие, приятные. Я их купила в том бутике в Нью-Йорке, когда ездила на фотосессию в ратушу. Они произвели большое впечатление на большого папочку с толстым кошельком. Он сказал, что у меня отличный вкус. И даже пытался улыбнуться, но его черствое лицо не поддалось. Поэтому у нас ничего не было, и... Я вздыхаю. - Эбби. Прошу тебя, возьми мои духи и замолчи. Она думает минуту над этим, после чего начинает копаться в моем шкафчике, кривясь. - Боже, какие ароматы... Ухмыляюсь, разглядывая - Поэтому я всегда держу эти ящички закрытыми. Через минут двадцать она находит свою цель (а, может, ей просто стало плохо после такого количества парфюмерии), и я великодушно дарю ей ее. Знаете, половиной я вообще не пользуюсь. Подарки мужа. - У тебя все хорошо? Я возвращаю своему лицу прежний вид и нетерпеливо вздыхаю. - Мы скоро пойдем? Она хмыкает, пшикая на три основные точки. - Не знаю. Это ты тут листаешь журналы. Корчу рожу. - Подумаешь. Давай, все, на выход! Она уносит духи в свою комнату, после чего мы вместе одеваемся в коридоре. По особому случаю мы надеваем не наши горнолыжные пуховики, а зимнее пальто. У нее оно черное и препоясанное, напоминающее платье с юбкой-солнцем. У меня зеленое, прямое, до середины бедра. Предусмотрительно вызываю такси, которое уже через пять минут ждет нас. Держась за руки, мы крабьими шагами перебираемся через заснеженные тропинки, и, лишь закрыв двери желтой машины, расслабленно выдыхаем. Если в раньше мы периодически отдыхали в кафе "Санты не существует", то теперь наш удел - бар "Бабочка вне воли". Внизу подписано мелкими светящимися буковками: "Здесь море алкоголя". Мы наткнулись на него случайно, проходили мимо. Но не заметить его было невозможно: малиновая неоновая вывеска оповещала о своем существовании, наверное, пол города. Не зайти сюда было тоже невозможно. Вдобавок, там очень доброжелательные бармены (красавчики, высокие, накаченные...где мои холостые 19?!) и действительно большой ассортимент алкоголя на любой вкус. Опыт с кафе Черри меня многому научил, но не отучил любить алкоголь. Только не от этого. Мы расплачиваемся за такси и с широкими улыбками от предвкушения бомбезного вечера перебегаем дорогу. Эбби едва не падает, увлекая меня за собой. К счастью, это...чудо выруливает на обочину и останавливается. Я моргаю, просчитывая, может ли это стать знаком свыше, что нам туда идти не стоит. Но ворачиваться поздно. В баре куча народу танцует друг на друге, как всегда. Отличная возможность затеряться в толпе. Или подцепить блох. Хехе. Эбби восторженно осматривается, в глазах пляшут чертенята. Я спускаю ее с поводка, и она первым делом бежит к барной стойке. О том, что дома мы выпили по бокалу вина, кажется, забыла и она, и я. Да что! Гулять, так гулять! Ребятааа, разойдитесь! Мы идем!! Я занимаю место рядом с Эбби, которая уже ухватилась за текилу. Ну, она конечно жжет. Я паникующе одергиваю ее после второй стопки. - Ээ, я не потащу тебя на себе потом! Она слизывает соль с лайма и морщится. - Блин. Забыла, что ты со мной... Тогда сегодня каждый сам за себя. - Нет! Эбби, нет. Я не хочу одна здесь сидеть. - Будешь. И отворачивается от меня. Я закатываю глаза и сажусь к ней спиной. Улыбаюсь милому парнишке за барной стойкой лет 18-ти. - Ммм...есть мохито? Не знаю, как, но после мохито я переключаюсь на коктейли, после которых уже - на шот. Последнее меня разогревает и я чувствую, что мне хватит. Может, я даже переборщила. Но здравый смысл меня не покинул, во всяком случае. А вот Эбби... Либо домой я сегодня возвращаюсь одна, либо нас будет трое. Когда разговор с барменом (его зовут, как ни странно, Ти-Джей) заканчивается, я понимаю, что хочу танцевать. Шот требует движения, кровь бурлит, мысли судорожным поездом мчатся из угла в угол. А я просто встаю и иду на танцпол, где куча одиноких девчонок привлекают к себе внимание, исполняя всевозможные и непостижимые па. Может, познакомиться с кем-нибудь не такая уж и плохая идея? *** Эбби. Оо, как жарко...Воды мне, срочно! Где Софи? Надеюсь, она не глупит. Сколько она выпила? - Ти-Джей, воды. Парень улыбается, открывая минералку и с пафосом наливая ее в стакан со льдом. - Держи. Нашла себе кого-нибудь? Я залпом выпиваю прохладный эликсир, едва не давясь кубиками. - Где моя подруга? - Софи танцует где-то там. Он показывает пальцем в запад толпы. Я хмыкаю удовлетворенно. - Отлично, пусть танцует девочка. Есть у вам здесь кладовая или что? Жарко очень. А на улицу совсем не хочется... Он улыбается. - - Каморка обслуги. По дороге в туалет заверни направо затем налево и иди прямо, пока не упрешься в белую дверь. Она всегда открыта. Скоро должен придти мой друг, но скажи ему, что я разрешил, он пустит. Там есть кондиционер и телевизор. Я с надеждой смотрю на него. - А кровать там есть? Он к моему сожалению качает головой. - Нет. Только диван. Я едва не пищу. Диван - тоже хорошо. Ноги от каблуков так болят... Ищу Софи среди девушек с белыми волосами и, когда нахожу, буквально краду ее из-под носа какого-то парня. Он тут же принимает вид обиженного качка (а губа у нее не дура), но я его быстро осаживаю: - Иди, поищи себе рыбку в другом прудике. Она моя. Бугай гогочет: - - Лесби, что ли. Но я уже веду подругу в каморку и успокаиваюсь только тогда, когда усаживаю ее на заветный диван. Блаженно вытягиваю ноги и закрываю глаза. - Софи, ты как? Она вошкается, полагаю, снимая обувь и вздыхает. - Уф... Ответ, на самом деле, однозначный, поэтому киваю. - Ясно. Как тебе местные мальчики? Она фыркает. - На самом деле, мне понравился только бармен пока. Тот качок оказался через чур настырным и стремительным. Даже подумать противно о том, что у нас что-то может быть. Так что спасибо, что забрала. О, да она почти трезвая. Отлично, я успела вовремя. - Обращайся. Кстати, Ти-Джей такой себе. Поверь мне на слово. - У вас что-то было? Ответом служит глупая улыбочка. Ей сразу становится все ясно. - Это ты у него ночевала на прошлой неделе?! Этот ради него ты оставила Меня одну той ночью? - Ага. - Мда. Смеюсь. Малютка Софи не представляет, как можно променять подругу на ночь с парнем. Особенно, когда так болит сердце, что эту боль срочно нужно кем-то залечить. Внезапно дверь открывается, перебивая нас. Я нехотя смотрю на незваного гостя, тайно на то, что это Ти-Джей. Но, нет. Это не бармен. Во всяком случае не тот. - Привет. Неожиданная встреча. Я мысленно чертыхаюсь. Только не он. - Сара...Джасика. Софи, то есть "Джассика" присвистывает. - Ничего себе... Арчи, привет. Я настороженно смотрю на парня, который подругу мою в упор не замечает. - Здравствуй, Арчи. Я встаю с дивана и тащу Софи за собой. - Извини, но нам пора. Хорошо было повидаться... Подруга что-то бормочет, но я ее мало слушаю. Просто нахально выпинываю ее в коридор и только там спокойно выдыхаю. Почему-то рядом с этим парнем я чувствую себя...странно. Мне тяжело дышится и хочется спрятаться от пронзительного взгляда его голубых глаз. Софи останавливается и говорит, что ей нужно забрать туфли, но я уже спешу к барной стойке. Лучше Ти-Джей. С ним я себя уже проверила. *** Софи. Я вздыхаю, провожая взглядом спину подруги. Отчего она так шарахается Арчи? Он же милашка. Или у них что-то было? Но тогда зачем ей придумывать нам ложные имена? Черт-те-что. Возвращаюсь в подсобку за туфлями. На входе в меня буквально врезается этот парень. Я тихо ойкаю, потирая лоб. Он кладет ладони мне на плечи и увлекает в комнату. Здесь не горит свет, и я совсем ничего не вижу. Но не это вводит меня в ступор. Внезапно Арчи прижимается ко мне всем телом. Его руки скользят по моей шее, дыхание касается правой щеки. Я слишком напугана, чтобы что-то сказать, тем более сделать. - Ты вернулась. Знаешь, ты мне сразу понравилась. Он целует мой нос, затем лоб и волосы, от чего мои ресницы трепещут. - Твои зеленые глаза, белые волосы, легкий стан и обжигающая улыбка... Он касается моей талии, притрагиваясь к губам своими губами и шепча: - Сара... Я судорожно вздыхаю. Сара! Ему не я понравилась, а Эбби. Прискорбно, однако, я на ощупь хватаю свои каблуки и выбегаю в коридор. Там уже возвращаюсь в зал и теряюсь в телах, где и обуваюсь. Воу, вот это чувства. Жаль, не мне предназначались. Впрочем, я более чем уверена, что Эбби бы пнула его куда следует и ушла. Но меня так заворожил его голос... Рраууу, мурашки по коже... Ааа, воды. - Ти-Джей... Но парень уже ставит передо мной стакан минералки. Улыбаюсь ему. - Спасибо! Осушаю его залпом и судорожно вздыхаю. - Где Эбби? Он указывает куда-то в толпу. Я киваю, мысленно раздумывая, нужно ли ей говорить. Ладно, повременим. Все-таки, она первая убежала от него. Может, даже не придется это обсуждать. Дай бог. *** Эбби. Немного успокоившись, я понимаю, что все в порядке, но мне по-прежнему душно. Туда я больше не вернусь, поэтому все-таки выхожу на улицу. И стоило вообще париться? Давно бы сделала так. Запрокинув голову, я глотаю воздух судорожными глотками. Смотрю на пар, на то как она поднимается все выше и рассеивается, после чего только снова выдыхаю. Сердце не на месте. Что это со мной? Я стольких парней за последнее время повидала, и никто еще не вызывал т а к и х чувств. Мельком проходя мимо. Одним взглядом... Трясу башкой, развеивая дурные мысли. Все, хватит! Пора домой. Только я думаю об этом, как слышу шорох и звук чьего-то падения. Но не успеваю обернуться и посмотреть, как слышу чей-то голос, произносящий мое имя. Настоящее имя, так что это точно не Арчи. - Эбби? Я с некоторым испугом смотрю на молодого человека, стоящего напротив. Сфокусировав взгляд, я улыбаюсь. - Кристов! Она подходит ко мне и обнимает. - Какими судьбами? Он ухмыляется. И эта ухмылка действует на меня, как колыбельная мамы на младенца. Частичка прошлой жизни. Счастливой и беззаботной жизни. - А ты? Неужели информационный голод занес тебя в эту глубинку? Толкаю его, при этом не выпуская из объятий. - Я не журналист, сколько тебе повторять! Она хмыкает. - Значит, будешь. Какими судьбами все-таки? Я отстраняюсь от него, борясь с желанием поцеловать его - так рада встрече. - Мы с Софи теперь... - И Софи здесь?! - Да. Мы переехали с ней сюда некоторое время назад. Я знала, что ты здесь живешь, но не думала, что мы встретимся. - Да здесь же ходить больше некуда. Так что, я ничуть не удивлен. Где моя любимая зеленоглазая бестия? Там, внутри? Пойду приму дозу яда, я соскучился. Смеюсь, отправляя его в бар. А сама остаюсь здесь, побаиваясь наткнуться на Арчи. *** Софи. Я выхожу на улицу, радуясь ласкам мороза на буквально горящем лице. Эбби стоит у самой дороги с опрокинутой головой, выдыхая и разглядывая пар. Иду сказать ей, что хочу домой, но внезапно поскальзываюсь и падаю, скатываясь с обочины за машину, припаркованную у обочины. Но не успеваю подняться, потому что слышу до боли знакомый голос. Кристов. Судорожно вздыхаю, игнорируя то, что за подолом платья у меня собралось много снега. Он с Эбби разговаривает о чем-то, они оба смеются. Он обнимает ее, на что я смотрю с непонятной мне досадой. Хотите правду? Я скучаю по нему. Но он слишком большая часть моего прошлого, от которого мне так хочется убежать. Нет, я не готова его видеть. Закрываю глаза и не открываю их даже тогда, когда он произносит мое имя. И только после того, как он уходит в бар, я бегу к Эбби. Она смотрит на меня и приподнимает бровь. Я беззаботно улыбаюсь, делая вид, что пошатываюсь. Нарочно икаю. - Эб..би, пошли до...мой. Ик. Ой. Она в ужасе вздыхает. Я оборачиваюсь, замечая Арчи. Черт. Могла бы и не притворяться пьяной до одури. В общем, она хватает меня за руку и тащит к такси, по счастливой случайности стоящему на обочине. Мы едем домой в полной тишине. Я притворяюсь, что сплю, она просто молчит. Я только дивлюсь тому, как забавно вышло: она убежала от будущего, а я от прошлого. Но в то же время она была рада моему прошлому, а я - ее будущему.