На пути к счастью. Попытка вторая

Месяц спустя. Февраль. **& Софи. Так, я не поняла, куда делся мой пиджак? Почему вещи вечно пропадают именно тогда, когда они особенно нужны? И, главное, куда? Я не могу не надеть его! Честное слово, без него мои брюки смотрятся не так элегантно. Но зато блузка.. И переодеваться не хочется ведь. Где же он?! Эхх, черт с ним. Заглядываю на всякий случай под кровать и обнаруживаю в итоге там юбку-карандаш. Хм, неплохо. А почему нет? Стряхиваю с нее пылинки и быстро глажу, подгоняемая злой Эбби. - Софи Рочестер! Неси сюда свою наглую медлительную задницу! Я втягиваю в себя живот, пытаясь застегнуть пуговицу, и ворчу: - Дай мне ее сначала запихнуть в юбку... - Живее! Подруга грозно чихает два раза подряд и заходится в приступе кашля. Во-во, будет знать, как наезжать на меня. - И стоило оно того, истеричка? Она прикладывает к носу одноразовый платок и, как всегда игнорируя мои выпады, причитает: - Опоздаешь там еще. Смотри мне! Веди себя прилично, не хами, в разговоры и споры не влазь. И в драки особенно! И, еще. Она выставляет дрожащий от слабости указательный палец вперед. - Самое главное: сегодня должен появиться новый работник в отделе редакции. Твоя главная задача на сегодняшний день - приручить его. Я фыркаю. - Он что, дикая кошка, чтобы его приручать? Она зыркает на меня. Как бы не сглазила, тьфу-тьфу. - Знаешь, нет. Но он НОВЕНЬКИЙ. Помоги ему адаптироваться. Скрещиваю руки на груди, выражая все свое недовольство. - Как?! Я сама сегодня новенькая! Я вообще понятия не имею, зачем решилась на это место! - Это мое дело было на сегодня, но так, как ты заменяешь меня эту неделю, пока я не смогу хотя бы стоять самостоятельно, оно автоматически переходит в твои руки. И, насколько я знаю, ты решила писать роман. Дерзай, возьми верх над мастерством писателя, редактируя местную газету. Хитрая улыбка, искаженная от першения в горле озаряет лицо этой...козы. Я хмыкаю, поглядывая на часы. - Я бы с удовольствием еще послушала наставления, которым следовать не стану, но мне уже пора. Хорошего дня. И, сразу говорю, я отключу телефон до вечера. - Изверг. Ухмыляюсь. - А то. Вся в тебя. Пока, целую. - Поцелуй мой... Закрываю уши и, громко напевая "ля-ля", иду в прихожую, где быстро обуваюсь и одеваюсь. Ну, что ж, ни пуха ни пера на новой работе. Итак, сегодня я - редактор местной газеты. А завтра я депутат... Эээ, нет, немного не в то русло зашел этот разговор. Черт. А ведь когда-то я зареклась быть журналистом. Когда-то я ненавидела только одно это слово. И сейчас должна бы, но... не могу. Эбби, как вы поняли, заболела. Не так давно ее приняли в небольшое редакционное объединение. Знаете, кем? Журналистом. Но эта... упрямая особа решила, что она не дотягивает. В итоге ей предложили не собирать информацию, а обрабатывать ее. Мы договорились это отметить, пошли в бар. Но только не в тот. Желания не было ни у меня, ни у нее. Знаете, некоторые события прошлого месяца поспособствовали. Пока мы ждали такси, а делали мы это на улице, то обе промерзли до косточек. Мне это, честно говоря, было до лампочки, я-то надела джинсы и кофточку, а она, видимо, возомнила себя принцессой, которой просто нельзя не надевать платья. В итоге теперь я буду мозолить ноги в ее каблуках, пока она лечится от запущенной простуды. Но я отчего-то уверена, что это неизлечимо. Ну, то, что у нее в голове. По сути, объединение это находится в старой музыкальной школе. В кабинете вокала сделали перестановку, поставили столы, компьютеры с вай-фаем, шкафчики и кофейный аппарат. В "учительской" проходят совещания, главный редактор и по совместительству учредитель газеты пользуется ей, как личным кабинетом в свободное время. Ну, как "он". Вообще-то, это женщина 50-ти лет, невысокая полненькая блондинка с большими и безумными (в хорошем смысле) зелеными глазами. Зовут ее Колин. И еще у нее очень красивая улыбка. Добрая и теплая. Но если она сердится... Кстати, а сердится она часто. Но об этом чуть позже. Исследуя кабинеты, я пришла к выводу, что здесь их три: "учительская", кабинет для массовой редакции, и кабинет самих журналистов. Есть также отдельное место для проведения интервью и даже оборудование для снимания новостей. Честно говоря, маленькому городку большего не нужно. Все в меру, все грамотно оформлено. Это про вещи и предметы. А люди здесь какие? Первый, кто обратил на меня внимание, это высоченный блондин с широкими плечами и темными, серо-зелеными глазами. Я как будто его видела уже. Но это невозможно. Таких парней замечаешь сразу и запоминаешь навсегда. Но увы, или к счастью, мне по вкусу брюнетики с приветиком. - Здравствуй. Ты ведь Софи, заменяешь Эбби? Я приветливо улыбаюсь. - Привет. - Я - Брайан. Позволь показать тебе твое место. Она пропускает меня вперед, а я закусываю губу от удивления. Ничего себе здесь обслуживание. Может, мне еще кофе нальют? - Не хочешь кофе? С утра очень бодрит. - Да... конечно. Я блею, как овца. Боже, нет. Я не в раю, я не в р.. Дверь внезапно открывается и вовнутрь заглядывает злейшей души молодой человек, темноволосый к слову, и орет: - Где текст, который я отправлял вам еще вчера? Вы здесь работаете вообще? Девушка, рыжеволосая, с хитрой улыбкой и насмешливым взглядом, молча подходит к нему и протягивает флешку с фразой: - Подавись и распишись, пупсик. Он смотрит на нее с агрессией учителя химии, ученики которого подожгли его докладную на них же. Ну, да, девушка жестко обломала его, не устроив скандала. - Боже, откуда вас только... Он хлопает дверью и тогда я понимаю, что, наконец, оказалась в своей стихии. Брайан протягивает мне стаканчик кофе и, выслушав мои благодарности и вопросы, со спокойной улыбкой объясняет: - Это Рэйчел, наша бомбочка замедленного действия. Парня, который только что заходил, зовут Колдер. Он журналист, ездит по горячим точкам. Они встречались некоторое время, как ты понимаешь, и любовь эта была пламенная. Но однажды она сказала, что он бесит ее. После чего бросила. Но не отпустила, нет. Теперь ест его мозги чайной ложечкой. Ну, а он ничего сделать не может. Идеально, не правда ли? Внезапно я увидела в интеллигентном и воспитанном блондине настоящего черта. И мне нравятся блеск и искры в его глазах. - Возьму во внимание. А где место Эбби? И, пришел тот новенький? Как по первому зову дверь снова открывается. Сначала я вижу рыжеволосого парня, а затем уже Колин, хотя вошла она первой. - Всем доброе утро! - Доброе утро, миссис Бедбер! Все дружно поприветствовали начальницу, которая тут же широко заулыбалась. - Как вы знаете, сегодня у нас новенький. Пожалуйста, проявите к этому скромному молодому человеку хоть немного уважения. И не сведите его с ума. Хотя бы не сегодня. Хмыкаю. Ну, конечно, кто еще так же может быть осведомлен о коллективе и его внутренних правилах? Рейчел с ехидной ухмылкой уставилась на парня, и меня осенило. - Конечно, мы присмотрим за ним. Не беспокойтесь, миссис Бедбер. Женщина хмыкает, переставая улыбаться. Ой-ой. - Рэйчел, это, между прочим, твой родной брат. И, пожалуйста, бога ради, держите его подальше от наших корреспондентов. Да! Я угадала! Рэйчел сестра Арчи! Ах, я ведь не сказала. Тот самый новенький - Арчи. Да, тот самый. Эбби будет в восторге, когда вернется. Ей я, конечно, этого не расскажу. Пусть будет сюрприз. Удивлена ли лично я? Ну, как сказать. То, что мир тесен, я знаю. Стоит ли напоминать о многочисленных родственниках Дерека? О Хансе? Об Артуре? Я не хочу. В общем, я только с азартом отнеслась к ситуации. Арчи заметил меня и как-то сник. - А где Сара? Не могу сдержать улыбку, поднимая на него взгляд. - И тебе привет. Колин же обращается к Брайану. - Как ты? Он пожимает плечами. - Хорошо, спасибо. Она улыбается краешком губ и, переводя взгляд на меня, мгновенно мрачнеет. - Здравствуй. Эбби уже лучше? Качаю головой несколько трагично. - Ей все хуже. Боюсь, это надолго. А мне нравится ее реакция. Значит, моя подруга ей дорога. Плохая новость: я ей не нравлюсь. С этим будут проблемы. Но, черт возьми, я согрешу, если скажу, что меня это не привлекает. - Ей нужно что-нибудь? - Нет, она не нуждается в помощи. Хотя... она попросила меня подменить ее... Неважно. Думаю, все, что необходимо, у нее сейчас есть. Миссис Бедбер прокашливается и сцепляет руки в замок. - Ладно, я пойду. Всем хорошего дня. Брайан, дождись меня. Нужно поговорить. Ну, конечно, и эти родственники. Мама с сыном, какая ирония. Это когда-нибудь перестанет меня окружать? Минутка неловкости окутывает нас. Я понимаю, что не время скромничать, и заявляю: - Понятия не имею, что я могу тебе тут показать, потому что сама тут первый день, но мы можем вместе со всем разобраться. Боже, только бы он не решил, что я влюбилась в него. Этого еще не хватало для полного счастья. - Ом... Хорошо. Ладно. Эээ, да. Он покраснел, Боже. Где их таких еще делают? На шею ему вешается Рэйчел, целует и тискает за бордовые щеки. - Ты мой маленький кудрявый спаниель... Вообще-то, он не кудрявый, но кто меня спрашивает? С безмолвным восторгом наблюдаю за тем, как он смущается, легко отстраняясь. Вот он - рыжеволосый ангел! Как же они похожи с сестрой. Но лишь оболочкой. - Эмм, Рэйчел.. Но она его не слышит, только сильнее обнимает, повисая на плечах. - Как же мама отпустила тебя одного? Где наша дорогая Лоя? - Лоя на учебе. Рэйчел, я прошу тебя... Она спрыгивает с его шеи и встает рядом со мной. - Вы знакомы? Тут уже краснею я. Эээ, ну, как сказать, знакомы ли мы... Начнем с того, что его руки знают мои изгибы... - Да, мы как-то пересекались пару раз. Он кивает. - Да... Где же Сара? Я думал, она здесь работает... Ууу, черт. Он же не знает наших имен. Брайан спешит ему сообщить: - У нас нет никакой Сары. Он хмыкает, задумавшись. - Странно. А ты, Райчел, видела ее? - Райчел? - Райчел?! Я оглядываю троицу. Отличное начало дня. Мне уже можно идти домой? Нет? Ну, ладно. Нет так нет. - Ээээ, произошла путаница... Когда я все рассказала, то... скажем так, смешно было всем. Абсолютно. Помещение-то крошечное, все услышали. Полный восторг до сих пор светится в глазах Рэйчел и некоторых парней. Еще бы. Такие сумасшедшие, да еще и приезжие - большая редкость здесь. Я не чувствую необходимость врать, поэтому говорю всю правду, что есть. То, что в голове у Арчи крутятся шестеренки, можно понять мгновенно, стоит только взглянуть на него и прислушаться к его дыханию. Спустя минут пять он спрашивает: - Там, в баре, кого я обнимал? Какой стыд, куда делось его воспитание и нерешительность? Может, я просто не хочу отвечать на его вопрос? - Не Эбби... Он одаряет меня тяжелым взглядом, а над ухом присвистывают Брайан и Рэйчел. - Ничего себе. Виделись пару раз, значит? Но мы их игнорируем. - Я понял... Духи знакомые. Хмыкаю, низко опуская голову. - Я тогда опешила. Неожиданно как-то было... И приятно. Но ему об этом знать необязательно. - Ясно. Так с ней все хорошо? - Да, жить будет. Должна, во всяком случае. Скромная улыбка должна умерить его пыл. Или нет. - Ясно. Где...я буду сидеть? - Кстати, а где буду сидеть я? Мы оба смотрим на Рэйчел и Брайана. Они синхронно моргают, пребывая в некотором шоке, и указывают в двух разных направлениях. - Вот там. Я понимаю, что место Эбби находится напротив места Арчи. Хм, она будет в восторге? Я занимаю стол, на котором стоит фотография Элли в рамочке. Интересно, чем она сейчас занимается? Учится хоть? Или как я, замутила уже с преподом? Ахах... Вспомнив (не то, чтоб случайно) о Хансе, я мрачнею. Развод назначен на 17 февраля. То есть через две недели. Я помечаю втайне от подруги дни в календаре черным маркером, перечитываю свои стихи, которые написала ему за все семь месяцев, иногда заглядываю в коробку с вещами. Воспоминания настолько тяжки, но настолько необходимы, что избавиться от них нет никакой возможности. Нет, возможность есть, нет желания. Знаете, это как после тяжелого трудоемкого дня сесть вечером в кресло и посмотреть видео из архива семьи, которой уже нет. Одно радует: у нас нет детей и собаки, которых пришлось бы делить. Мы просто разведемся, я верну себе свою фамилию и...сердце. Но оно мне уже не нужно. Любить кого-то снова я совсем не хочу. Но есть кое-что, что помогает мне выплеснуть свои эмоции. Это писательское дело. От стихотворения я перешла к прозе и теперь веду электронный дневник. И я начала писать роман. Пока зарождаются только идеи сюжета, но в скором времени я составлю подробный план, по которому буду работать весь последующий год. Не надеюсь, конечно, издать его, но эта история будет частью меня и моего мира. Кто знает, может, когда-нибудь, после моей смерти, она разлетится по всему миру и найдет место в сердцах миллионов женщин. Кто знает. **& В целом, обстановка мне по вкусу. Особенно хороши перебранки между отделами журналистов и редакторов. Такое впечатление, будто они все разбились на парочки и теперь пламенно ненавидят друг друга. А внутри каждый отдел дружен, как никто. Люди все-таки очень странные существа. Но забавные. Из пяти предложенных текстов я справилась только с двумя, остальное разделили те, кто был свободен. В общем, я сижу и лениво перечитываю то, что получилось. Посмотрим на реакцию брюнетика, что громче всех заявляет своим злым взглядом о любви к моей рыжеволосой "коллеге". Отправляю ему по почте, подписываясь: "Прошу строго не судить мой первый опыт". То же самое пересылаю миссис Бедбер. Я-то сама уверена в успехе, ибо хорошо в школе учила орфографию и знаю несколько азов грамотного составления газетного поста. Тем более изучив основные принципы этой газеты. Что? Если и выслуживаться перед начальством, то с первого дня и на 100%. А лучше на все 120, чтоб наверняка. Но любви с первого взгляда я не ждала. И, как итог, не зря. - Ваш текст очень красочен. Но в нем слишком много вольности. Ваша подруга умудрялась подчеркивать важность информации, не перебарщивая при этом с восторженностью и осуждением. Фельетон она не использует вообще. Ее тексты дополняют нашу общественно-политическую газету, а не извращают и не превращают ее в желтую прессу. Я вздыхаю, чувствуя, как стыдливо краснею. Жесткий облом. - Извините. Больше такого не повторится. Она кивает, разрешая мне идти. Закрыв за собой дверь "учительской", я хмурюсь. Я что, совсем не умею быть серьезной? Как я роман напишу? Надо поработать над этим. Возле моего стола возвышается брюнетик. Ну, отлично. Сейчас и от этого получу. - Софи Рочестер? Киваю, сглатывая. - Да... - Я прочитала ваши тексты. - И?.. Он осматривает меня с ног до головы - Мне понравилось. Я округляю глаза, невольно присаживаясь на стул. - Правда? То есть, конечно. Спасибо. - Я в целом согласен с некоторыми комментариями, но кое-что придется убрать. Киваю. - Ладно. Хорошо. В последний момент он улыбается и исчезает. А я до конца рабочего дня ловлю на себе уничижительные взгляды Рыжика. **& Вы оставляли когда-нибудь голодную собаку в квартире на пару часов? Точнее, до вечера? Такое чувство, будто утром, уходя на работу и отключая телефон, я поступила именно так. Эбби извелась так, что теперь, похоже, мне придется срочно делать приборку. - Ну как?! Ооо, лихорадочная. Сидит и объедается шоколадом. И еще про меня что-то говорит! - Что, как? Думаешь, без тебя там что-то изменилось? Она потирает и без того красный нос, склоняя голову на колени. - Боже, как мне плохо. Как там новенький? Я сажусь рядом с ней и глажу ее по спине. Хороший вопрос она задала, блин. Главное, какой точный. - Вернешься - узнаешь. - Что, все так ужасно? - Почему же? По мне так наоборот. Давай не будет об этом. Странный денек выдался, не хочу о нем говорить. Чем занималась? Она рассказывает мне о том, как скучала. По мне. Представляете? То гонит в шею, то плачется, то скучает. - Я не могу больше сидеть на месте. Хочу что-нибудь сделать. - Прибраться, например, в голову не приходило? - Не-а. Как там Рэйчел и Колдер? Закатываю глаза. А то я не заметила, что она решила ускользнуть от разговора. - Рыжик и Брюнетик мне понравились. Такие забавные. Она хмыкает. - Ага. Советую не вставать между ними. "Рыжик" может приревновать, а "Брюнетик" этим воспользоваться. Вообще, с ними ты будто на пороховой бочке сидишь. Никогда не знаешь, что ждет тебя в следующую минуту. Так что я сразу оградила себя от их общества. А вообще, они сегодня уже пересекались? - Да... Еще как. И Брюнетик сказал, что ему понравились мои тексты, в то... - Что? Софи, держись от него подальше! -...время, как Колин совершенно не понравилось. А что такого? Что они мне сделают? - Не обращай внимание на Колин, она новичков не любит. Вообще. Да ладно, привыкнет к тебе и все нормально будет. А что насчет той парочки - Рэйчел за Колдера тебя с лица земли сотрет. Усвой это раз и навсегда. Вздыхаю. А то я собиралась с ним встречаться. Да ни за что в жизни я больше не поведусь на брюнетов. **& На следующий день я почему-то не захотела идти в редакцию. Вообще. Лежала на кровати, растопырившись звездочкой, и выслушивала причитания Эбби. - Иди! Она же тебя уволит! - Ну и что? Я там не собиралась надолго задерживаться. - А потом меня уволит! Вздыхаю, устало наблюдая за ее попытками меня сдернуть на пол. - Эбби, детка, не утруждайся, пупок развяжется. Она садится на колени и плачет: - Иди! Пожалуйста. Мне скоро станет лучше, и тогда я вернусь. - Когда? Интересно, ты успеешь до того, как меня сожрут корреспонденты? Рыжик? Бедбер? Она вытирает глаза, из которых, кстати, правда текут слезы, и шмыгает носом. Кажется, я довела ее до температуры, учитывая нездоровое покраснение на лице. - Но ты же живучая. Кто тебя съест, кому это по зубам? Только Хансу. Но его рядом нет. Вон она как, значит. Сразу по больному... Ну-ну. - Эбби, если хоть что-нибудь случится сегодня, я тебя прибью. Лично. В этими вот руками. Она улыбается, икая, и встает. Я смотрю на нее так, как смотрят на глупых младших сестер. - Боже, дитя мое, попей воды, а то эта симфония кашля и икоты перерастет в состояние обморока. Она удаляется из комнаты, а я, ворча, ищу одежду и молча молюсь, чтобы день прошел быстро и спокойно. Но стоит ли напоминать, что моя жизнь просто от природы не может быть скучной и однообразной? Думаю, не стоит. В первую же секунду, только я переступила порог кабинета журналистов, куда меня отправили для передачи письменного текста, я поняла, что Эбби была права. Я - рыбка в океане с акулами. Но какие здесь представители самцов... И все брюнеты. Гадость какая. - Кому нужен текст про альпинистов? - А ты, типа, на аукцион его выставляешь? Я нахожу взглядом коротышку с длинным хвостиком. О, здесь и кровожадные пиявки есть. - Нет. Я, типа, пришла сюда, чтобы отдать его. Так что? - Он мой. Угадайте, кто это ответил? Улыбается так, будто у пиявок есть зубы. - Так забирай. Он медленно подходит и берет листочек. Я не сразу разжимаю пальцы, дразня его. Увы, разозлить не удается. Отпускаю, теряя интерес к "секси" улыбке и, не прощаясь, выхожу в коридор. Как назло, ни один мой текст не понравился Бедбер. А Колдер все осыпает меня комплиментами. Переписывая одну из статей, я поняла, что это неспроста. Отправив начальнице текст, я ищу в интернете бредовую информацию о пришельцах, которых увидел пьяный россиянин. Под предлогом: "Это реальная тема", я отправляю его брюнетику на одобрение. И знаете, что? Он сказал, что это ВЕЛИКОЛЕПНО. Судя по всему, он поделился своими мыслями с Колин, потому как у моего стола тут же оказались оба. Один с восторгом смотрит на меня, другая - испепеляет взглядом. О Рыжике вообще молчу. - Какие пришельцы?! Что вы здесь вообще делаете? Я потираю шею, нащупывая шрам. - Я...пошутила. Если бы можно было, она бы меня побила. Хорошо, что нельзя. - Пошутила? Софи, зайди ко мне после окончания работы. Она разворачивается на каблуках и элегантно уходит. Я смотрю на Брюнетика задумчиво, пытаясь понять его расположение. Что же ему нужно? - Извини. Он пожимает плечами. - Ничего. Но статья мне понравилась. У тебя превосходное чувство юмора. Все, кто слышал это (а слышали это все), начинают кашлять. Рыжик же громко заявляет: - Колдер, не отвлекай Софи от работы. Иди в свой зверинец. Он легко смеется, подмигивая мне, и уходит. Боясь взглянуть на Рэйчел, я молча смотрю на экран и жду, когда она что-нибудь скажет. - Если он еще раз здесь нарисуется, я его сотру к чертовой матери. Медленно выдыхаю. Здесь она мне ничего не сделает. Я не боюсь! Просто скандалов не хочу.. Брайан находит всю эту ситуацию забавным, судя по глуповатому выражению его лица. А спустя час вообще присылает сообщение на почту: "Мисс Рочестер, (или миссис Грей), что происходит между вами и тем юношей?". Я зло смотрю на "остроумного" парня. Чтоб его... и печатаю ответ: "Не знаю, что нужно Брюнетику, но мне он точно не нужен". "Брюнетик??ХD" Что-то вдруг кольнуло в груди. Вспомнился Незнакомец. Его невозмутимое жизнелюбие и невозможное самолюбие. Это было так давно, будто вечность назад. А на деле чуть меньше года. Интересно он и сейчас такой же? Я его так и не увидела после того вечера. Хотела ли? Скорее да, чем нет. Скучаю ли? Честно говоря, очень... Игнорирую Брайана и берусь за тексты. В глазах начинает щипать. Почему-то такое чувство, словно я с детством только что попрощалась. Хотя у меня его, можно сказать, и так не было. Тогда, в баре, я испугалась его. Испугалась прошлого и убежала. А теперь, наверное, все бы отдала, лишь бы увидеть снова. Хотя не факт, что, представься мне такая возможно, я снова не сбегу. **& После окончания работы я, как должна была, захожу к начальнице. На ее миленьком личике совсем не смотрится хмурость. Кажется, ей бы только и улыбаться всю жизнь. - Извините, вы звали? Она кивает на стул, и я тут же сажусь. - Софи. - Миссис Бедбер. - Твоя подруга, Эбби, очень ценный сотрудник. Ты знаешь ее, как никто другой. Все секреты, тайны, страхи, радости. И тем более знаешь, какую цену для нее имеет это место. Поэтому я бы хотела тебя попросить ее не расстраивать. Я надеюсь, она скоро сможет вернуться к своей работе. А ты, раз уж такое дело, постарайся быть достойной ее заменой. Эти ваши шутки с Колдером... У нас не принято решать проблемы своей личной жизни во время смены. Я надеюсь, мы поняли друг друга. Можешь идти. Передай ей привет от нас всех. А с тобой встретимся завтра. Молча киваю и ухожу, наполненная негодованием. Я ей не угодила вольностью слова? Ладно. Хорошо хотя бы Эбби ей нравится. Скинув с себя пальто, я иду прямиком в душ. Все, устала. Горячая вода размягчает кожу и заставляет расслабиться. А еще под ней мысли будто плавятся. Это мне сейчас как раз и необходимо. Не дожидаясь, когда подруга начнет расспрашивать, я ложусь в кровать и включаю фильм. Какое блаженство... Но расспросов, похоже, не избежать. Сначала Ханна и Хейзл звонят по скайпу. Эти особы устроили свою жизнь таким образом, что им пришлось уехать в другую страну. Несмотря на тусклое освещение от экрана ноутбука, являющимся единственным источников света, им удалось увидеть мое хмурое лицо. - Все хорошо? Я лишь вздыхаю, кратко пересказывая им события минувших дней. Ханна, как всегда, охает. - Бедняга. Столько на тебя навалилось. Ее сестра улыбается кому-то. - Ничего, наша Софи прорвется! Красотка, не горюй раньше времени. Нам вообще пришлось уехать невесть куда, лишь бы устроить личную жизнь. Теперь у кого-то дело к свадьбе близится. Хейзл, не поверите, обручилась с той девушкой. Я никак не могу запомнить ее имени. Оно и не важно. Так вышло, что суженная моей подруги родом из Германии. Оказалось, у нее есть брат. При первой же встрече ему понравилась Ханна. И вот, та-дам! Девчонки переехали на родину своих возлюбленных. Мы не виделись уже пять месяцев. Хотя, знаете, я рада за них. Они тоже достаточно долго скитаются по жизни. Пора им уже обрести свое счастье. - Это просто потрясающе! Позовете? Хана смеется. - Ну, конечно. Ладно, дорогая, нам пора. Эбби привет! И не грусти, солнце. Все наладится. Они отключаются ровно в ту минуту, когда на заднем фоне слышится немецкий голос, а рядом со мной появляется Эбби. - Эх-хей! Ты чего такая грустная? Зеваю, потягиваясь, и пинаю ее наглую задницу, которой она уселась на мою ногу. - Я устала, представь себе. Тебе привет от всех. От Бедбер в первую очередь. Губа гордо дергается, когда я произношу эту фамилию. Эбби хмыкает. - Вижу, вы подружились. Ухмыляюсь. - Оочень. На это Эбби чихает, и я громко смеюсь. Правда, подружились! Вот умора! - Дааа, вижу, ты правда заработалась... Слушай, скажи уже, кто там новенький? Смех какой рукой снимает. Меня почему-то сильно радует, что за весь день я о нем даже не вспомнила. Хотя сидит от напротив. Хмм, интересно, Эбби сильно меня поколотит, когда узнает? - Потом, сейчас это не важно. Слушай, меня накаляет Колдер. Он больно сил со мной. Сказал, что мой текст ему понравился, оценил мое чувство юмора... - Хмм? - Нуу, я решила посмотреть на его реакцию, и отправила статейку о пришельцах и русских...Он сказал, что это великолепно, а Колин приказала зайти к ней после работы. Вот.. Эбби приподнимает бровь. - Иии... ты заходила? Вздыхаю, как пятилетний ребенок, познавший все трудности бытия. - Ага. Она передала тебе привет и как бы между прочим попросила не позорить тебя... Ну, я же вместо тебя и, как бы, эээ, вести себя скромнее, чтобы ты не расстраивалась. Вожу указательным пальцем по одеялу. Она склоняет голову, приподнимая брови. - Ты что ли расстроилась? Боже, Софи, Бедбер любит придираться к новенький. Сама как думаешь, почему корреспонденты и редакторы не дружат? Они все крепкие орешки. Она и. ними так же обходилась. Просто ей нужны сильные люди, в которых она должна быть уверена. Зная тебя, ты писала что-то такое, отчего у нее волосы дыбом встали. В хорошем смысле! Ты ей понравилась, но под сомнение встает твоя мягкость. Тебя сейчас легче всего обидеть. Сам бог велел вернуть ту оболочку, которая у тебя чуть ли не с детства была. Ээй, на своей луне, ты слышишь? Я поднимаю на нее глаза. Она смеется. - Софи, Боже мой. Я тебя не узнаю. Я сама себя не узнаю. Она трясет головой и отводит взгляд. - Я ненавижу Ханса. Просто ненавижу. И я. Теперь. - Эбби... как я буду с ним разводиться? Она кашляет, отворачиваясь. Достала уже болеть. Когда я смогу наконец уйти из этой редакции? - Молча. С гордой улыбкой дашь согласие и укатишь к брату. - Поедешь со мной? - Не могу. Работа. Да ты сама справишься. Попрощаешься с ним, поговоришь, покажешься родным счастливой и беззаботной, а потом плачь, сколько влезет. Закатываю глаза и кидаю в нее медвежонком. Но она права. Так я и собиралась сделать. - Ладно, смотри свои сопливые фильмы. И не опаздывай завтра. А то я ой как расстроюсь. - Сволочь. Она ухмыляется, уворачиваясь от очередной игрушки. - И тебе спокойной ночи, Крошка Софи. - Вот точно Потрошительница! Спокойной ночи. Она уходит, а я продолжаю смотреть фильм, особо не вникая в его суть. **& Ближе к вечеру следующего дня я понимаю, что неделя будет длинной. Боже, это же всего навсего маленькая газетка, а запрягают так, будто она мирового уровня! И при всем при том мои тексты никого не устраивают. Знаете, Эбби вдруг такая добрая стала, все время утешает, жалеет. К чему бы это? Конечно, огрызаться не перестала, но теперь она это сделала исключительно тогда, когда ей очень плохо. Тогда я ору на нее, но на расстоянии, за закрытой дверью душевой. Чтоб наверняка. В общем, я выжата, как лимон уже к четвертому рабочему дню. Полегче было в пятый день, миссис Бедбер уехала на конференцию. Правда, зубастая Пиявка приставал, да и Брюнетик частенько заходил, то на кофе звал, то спрашивал, могу ли взять еще текст. Не вытерпела и Рыжик, прижала меня к стене у туалета и сказала: - Милочка, ты здесь без года неделю, а уже к чужим мужикам клеишься. Не стыдно? Что я могла ответить? Хоть Эбби пламенно умоляла, чтобы я не ввязывалась в споры, моя гордость не позволила промолчать. - Милочка, вот именно, что я здесь всего пять дней, а твой мужик уже положил на меня глаз. Тебе не кажется это знаком? - Знаком чего? Эта гарпия не желала меня отпускать, на что я зло выплюнула: - Того, что ты устарела для его вкусов. А что до меня, так он мне не сдался. Можешь посадить его на цепь, пожалуйста. На ночные свиданки к нему бегать не буду. И перестань уже делать вид, будто он для тебя ничего не значит. Это выглядит жалко при сочетании с собачьей преданностью и кошачьей ревностью. Моя тирада ее впечатлила. И пока она раздумывала над услышанным, я исчезла из поля ее зрения. Мы продолжили работать, как ни в чем не бывало, словно и не ругались. Но было видно, что она вся в своих мыслях. На шестой день меня отчитали два раза в "учительской". За что? Да я и сама не поняла. То я ставлю слишком много вопросительных предложений и это ставит статью под сомнение, то перебарщиваю с восклицаниями, что ставит под сомнение газету. А второй повод знаете, какой? На мне не та обувь. Не каблуки, а ботинки. Если так Колин проявляет ко мне привязанность и заинтересованность, то я хочу быть Арчи. Он ее во всем устраивает, хотя в нем уверенности поменьше, чем дружелюбия у корреспондентов. С упованием дождавшись седьмого вечера, я поспешила домой, надеясь увидеть здоровую Эбби, а не чихающую Потрошительницу. Как я от нее не заразилась? Тайна. Скинув с себя верхнюю одежду, я проскальзываю на кухню и бегу навстречу к моему любимому, долгожданному...холодильнику! - Стоять! Я поднимаю руки вверх. - Эбби... - Кто обещал мне, что после шести не будет есть? - Ну, Эбби! Я голодная! Я даже не пообедала. Потому что с одной стороны меня пасла Рыжик, с другой - Пиявка и Брюнетик... Благо, Брайан сам понял, что ждать внимания от меня не стоит, а Арчи я изначально неинтересна. Вот бы все так! - Софи! Открываю холодильник и достаю оттуда пиццу. Грациозно, насколько это возможно, достаю тарелку с верхней полки и кладу на нее треугольник, спрашивая: - Тебе разогревать? Подруга пыхтит где-то у меня за спиной. - Не слышу? - Да! Я тебя ненавижу. Ухмыляюсь. - А я тебя люблю. Тем более, кому нужны наши красивые стройные ноги? В этой редакции точно никому. А для семейной жизни можно и сделать послабления. Ведь муж должен любить тебя такой, какая ты есть. Она встает у столешницы и ворчит. - То-то у тебя развод на неделе. Хмыкаю, спокойно (это стоит немалых усилий) пожимая плечами. - Вот именно, что он не ценил мои ноги. Другой оценит. Пусть я хоть под центнер буду весить. Она водит рукой по гладкой деревянной поверхности и вздыхает. - А я? - А ты и подавно найдешь себе спутника по жизни. Ммм, детишки, стирка с ночи до утра, готовка, ссоры, измены... Ну разве не к такой жизни должны стремиться двадцатилетние девушки, а? Она шлепает меня по спине. - Я серьезно! Вечно ты шутишь. - А что теперь, умирать в тоске? Нееет, надоело... Голубушка, мне не нравится ваша краснота. Хочешь сказать, я завтра опять работаю? Она трясет головой, потом кивает и снова трясет. Тааак, мне это не нравится. - Ну, как сказать... Я убираю пиццу в холодильник, выдерживая паузу. - Что?.. - Тут такое дело... - Эбби. - Звонила миссис Бедбер сказала что она ждет меня на должность журналиста а ты должна остаться в отделе редакторов а я говорила что ты нравишься ей... Вытараторив последнее слово, она выдыхает, опуская глаза. Пхпхпх... Дай бог я не так услышала. Дай бог. - Эбби, скажи, что ты шутишь. Она понимает, что опасности нет, и расслабленно улыбается. Смотрите-ка, тапок миновал собачку и та снова обрела голос. - Да что ты в самом деле паришься? У тебя талант! Я залезла в твой комп и прочитала парочку записей. Хмм, конечно, особенно впечатлили моменты, где ты называешь меня ручным попугайчиком и прирученной львицей... Хмыкаю, на что она примирительно трясет головой. - Я не против, пусть будет так, тебе виднее, но все же оставь местечко своим. - Ты терпеть журналистику не можешь. - А ты редакцию? И почему это вопрос? - Да. - Тогда я - к редакторам, ты - к журналистам. По рукам? - А можно ты себе еще и начальницу заберешь? Эбби ставит тарелку в микроволновку и нажимает на кнопочки, после чего осторожно берет меня под руку и ведет в комнату. - Да что ты так. Она хорошая. Да, придирается. Ну, подумаешь, ей не нравится, что у твоей блузки нечетное количество пуговиц. Пусть ей противно соотношение роста и веса в тебе. Пусть ей приспичит, чтобы ты при встречи с ней кивала и улыбалась, но молча. Пускай! Но она доведет твое дело до совершенства. И поможет издать твой первый роман, идея которого мне уже очень нравится. Под ее тихую, умиротворяющую речь я переодеваюсь в шорты с майкой и сажусь на кровать. - Скажи, пожалуйста, к тебе она так же придиралась из-за обуви или восклицательных знаков? Она смеется. - Оо, все было. Но потом я просто дала ей то, что она так хотела. Понимаешь, когда она видит талант, но что-то мешает его реализации, она начинает допытывать человека. Вот вроде в нем все идеально, но в деле никакого сдвига нет, как продолжал сотрудник свою линию гнуть, так и гнет. Она не скажет прямо. Она направит. И, конечно, будет придираться к мелочам, потому что больше не к чему. Вот ты перешагни через свою гордость и пойди на уступки. Мне она вообще в первый день сказала, после моего отказалась пойти в корреспонденты, что надолго я на этой работе не задержусь. Нельзя я просто... - Не оставила ей выбора? Ты такая. Она закатывает глаза. - Завидуй молча, нежная ты наша. Все, я все сказала. А теперь пошли есть! Она вскакивает с пуфика и убегает. Ладно, подумаю над всем позже, когда буду делать записи в дневнике. И, может, все-таки начну писать первую главу своей истории. Может, правда, хватит упрямиться? Жизнь любит не только упертых, но и послушных. Нужно уметь принимать шансы, не делая из них препятствия для гордости и самолюбия. Если нужно согнуться или упасть - делай, поднимешься потом. Эхх, и где мое самообладание будет в день развода? Чем ближе, тем чаще бьется сердце. Словно перед казнью. А что я должна буду сделать здесь? Упасть или идти напролом? Уфф! Жизнь - странная штука! Ничего не поймешь, пока не окажешься лицом к лицу с проблемой. А как насчет того, чтобы перестать их создавать? Раньше мне помогали родные и внутренний голос. А сейчас ни тех, ни другого. Растеряла, растяпа... - Софи, ну ты где там?! Остывает же! Спешу на кухню. Ладно, будущее будущим. А сейчас меня ждет вкусная пицца и сплетни с подругой, которая стала мне и семьей, и внутренний голосом.