Спецзадание

Спустя несколько минут после того, как очнулся Том, в палату вошёл доктор. Он дружелюбно улыбнулся пациенту и, не сказав ни слова, зафиксировал в блокнот показания приборов, сообщающих о состояние Тома. Представившись доктором Макклейном, мужчина пододвинул стул ближе к койке и присел. – Как вы себя чувствуете? – Честно говоря, не очень, - признался Том. – Как долго я здесь нахожусь? – Два дня, – доктор снова начал что-то записывать в свой блокнот. – Вы помните, что с вами произошло? – Да… к сожалению, помню. – Парень сделал попытку пошевельнуться, потому что лежать одной позе долгое время было неудобно. Почувствовав резкую боль в области груди и плеч, он зашипел. Вернувшись в прежнее положение, он оставил всякую надежду сдвинуться с места. Его тело будто сковали железными цепями, как в фокусе Гудини. – Нет и ещё раз нет, - остановил его доктор. – Не шевелитесь, вы можете повредить швы. Будет ещё хуже. – Что со мной? – На данный момент вашей жизни ничего не угрожает. У вас сломано ребро, немного повреждены ткани, несколько глубоких ран и ушибы, – как можно проще объяснил доктор. – Вам придётся две недели «погостить» у нас, как бы вы этого не хотели. А после вас переведут в обычную палату. Том выдохнул и закрыл глаза. – Не переживайте, здесь разрешено посещение. Ваша мать уже двое суток ночует под дверями палаты. Думаю, вы будете рады её увидеть. У Тома защемило сердце, как только он представил состояние его матери, узнавшей о случившемся. Как никто другой, он хотел, чтобы она была рядом. Доктор поднялся и, проведя рукой по краю койки, направился к выходу. – Поправляйтесь, Том. – Подождите, доктор Макк… – Макклейн. – Простите, не могли бы вы сообщить о состоянии моих друзей, Мишель Джонс, Нэда Лидса и Флеша Томпсона? Доктор выдохнул, опустил голову и подошёл ближе к койке Тома. По выражению его лица Холланд понял, что случилось самое страшное. Их больше нет в живых. Подбородок парня предательски задрожал, и из глаз проступили слёзы. Он сделал глубокий вдох носом, и сжал бы сейчас кулаки, но только не было сил. – Они погибли, да? – Мне очень жаль, Том, но в отделение поступил только Нед Лидс. Сейчас он находится в тяжелом состоянии и ещё не приходил в себя. – Ясно, – с сожалением прошептал Том, чувствуя, как тёплая капля скатывается вниз из уголков глаз. Он повернул голову в сторону, прислонившись щекой к подушке. Доктор вышел из палаты, будто облитый дёгтем с ног до головы. Ему не раз приходилось сообщать о смерти пациентов, и каждый раз это становилось тяжелым испытанием на его профессиональном поприще. Том остался один в палате, чувствуя, как поток мыслей овладевает его мозгом. Под повторяющийся писк приборов он понял, что за неделю тут сойдет с ума. *** На следующий день Джейк вышел на работу. Дни проходили относительно спокойно, если это слово можно применить к его профессии. Ещё через три дня Джейка и других сотрудников спасательной службы направили на запланированные учения. Они организовывались специальным подразделением и проходили на закрытой территории недалеко от города. Как-то во время обеденного перерыва Майк подсел к Джейку. Они старались говорить на отвлечённые темы, не связанные с работой, чтобы на время снять напряжение и позволить себе расслабиться. Тем не менее, латиноамериканец выглядел довольно напряжённо, чего Джейк не мог не заметить. – Что-то случилось, Майк? – поинтересовался тот, кидая подозрительный взгляд на собеседника. Майк немного замешкался, обдумывая, стоит ли ему начинать этот разговор. – Как ты думаешь, Джейк, они снова… активизировались после затишья? Тот не сразу понял, о чём идёт речь и нахмурил брови. – О ком ты говоришь? Майк осмотрелся, чтобы убедиться, нет ли кого поблизости. – Я говорю о теракте на прошлой неделе. Как ты думаешь, Аль-Каида снова начал промышлять против США. Джейк ухмыльнулся и был удивлён, что Майк начал беседу на эту тему. Причём делал это так деликатно, будто хотел сообщить, что его самого недавно завербовали в эту террористическую группировку. – Кто бы за этим ни стоял, Майк, нас это не касается. Мы лишь занимаемся… так скажем, ликвидацией последствий. Пусть выяснением обстоятельств занимается ЦРУ и прочие спецподразделения. Майк разочарованно взглянул на Джейка. – И с чего ты взял, что это Аль-Каида? Существует необъятное множество террористических группировок, действующих на территории США. А может быть, это было заказное убийство каких-нибудь важных лиц, которые находились в тот момент в здании, и чтобы, сбежать от ответственности, решили спихнуть всё на террористов. – Глупо, Джейк. Зачем устраивать массовое уничтожение людей, когда можно обойтись одной снайперской винтовкой и не привлекать внимание общественности. – И что ты предлагаешь? Сменить род деятельности и заняться антитеррористической пропагандой? – иронично спросил Джейк. Ему явно не хотелось говорить об этом. Когда он служил в Ираке, ему не раз приходилось сталкиваться с исламскими боевиками, моджахедами. Не то, чтобы это наводило ужас, просто Джейк снова возвращался в прошлое, которое он закрыл железной дверью и повесил на неё десять замков. – Я думаю, что уже всё выяснили и без нас. А то, что пострадали совершенно невинные люди – это факт. И об этом я сожалею больше всего. – Теракты могут повториться, Джейк… – Надеюсь, что случившееся послужит толчком к действию для правительства. Мы здесь, увы, ничего сделать не можем. А теперь можно я поем? – Ты просто невыносим, Джилленхол. А ведь там мог бы оказаться и ты. – Майк с разочарованным лицом вышел из-за стола, прихватив с собой поднос с остатками еды. Тем не менее, его собеседнику всё же удалось отбить аппетит. Сидя на том же месте, он вспомнил, что обещал себе навестить пострадавших. Эта идея нравилась ему куда больше, чем попытка выяснить, кто же совершил теракт. В душе Джейк понимал и одобрял неподдельный интерес Майка, его желание остановить что-то поистине страшное. Просто Джейк не был тем человеком, с кем это можно было обсудить. *** В палате Тома Холланда раздался стук. Дверь тихо приоткрылась и из-за неё показалась мать пациента. – Том… Никки зашла в палату. Было видно, что она переживала, но была очень рада, что наконец-то может увидеться и поговорить с сыном. Том чувствовал её волнение, и отчасти оно передавалось ему. Однако, несмотря на положение, парень планировал вести себя, будто он просто лежит в кровати у себя дома, и ничего с ним не происходило. – Да, входи мам, почему ты стучишься, я тут вроде как не могу быть голым… Никки улыбнулась и кинулась к койке, на которой лежал Том. Она наклонилась и, уткнувшись лицом в край одеяла, снова заплакала. «Как же я этого не хотел», – подумал Том. – Я бы погладил тебя по голове, но мне мешают прищепки на пальцах, так что не искушай меня их снять. Мать отстранилась от него и села на стул. Вытерев лицо рукавом, она продолжала улыбаться и смотреть на сына – Как ты себя чувствуешь, малыш? «Малыш? Да она меня даже в детстве так не называла!» – Всё отлично. Надеюсь скоро пойду на поправку, и меня переведут в нормальную палату, а не этот ад для клаустрофобов с кучей приборов, которые через эти трубочки высасывают из меня всё живое. – Том легко подёргал рукой и улыбнулся. Никки понимала, что смех – лучшее лекарство от стресса, который наверняка в глубине души испытывал её мальчик. – Всё самое страшное позади, дорогой, только поправляйся. Если тебе что-нибудь нужно, я принесу, только скажи. – Буду рад, если ты принесешь мой скетчбук. Он в моей комнате под подушкой. Надеюсь, что скоро с меня всё это снимут, иначе я умру со скуки. – Хорошо, Том. «Неужели она снова назвала меня по имени?» – Я люблю тебя, мам. – И я тебя, малыш. Никки накрыла своей ладонью его руку. Она не хотела отпускать её ни на секунду. Материнское сердце в этот момент обливалось кровью, так как она понимала, с какой болью Тому даётся каждое движение. А наблюдать, как страдает ребёнок – это для матери самое страшное. – Не знаю, стоит ли сейчас говорить о твоих друзьях, Том… – ЭмДжей и Флеш, я знаю… – перебил её парень. – Доктор рассказал мне. Я не могу поверить, мам, почему именно в тот день, в этом месте. Если бы можно было повернуть всё вспять. Холланду стоило усилий, чтобы снова не заплакать. Он и так страдал из-за того, что мать видит его таким беспомощным. Ещё и рыдать у неё на глазах было бы преступлением. И так слишком много людей видели его слёзы…. Доктор Макклейн, например. – К сожалению, милый, это не фильм про супергероев. – Никки опустила голову, поглаживая руку сына. – Ты знаешь, что сейчас с Нэдом, мам? Доктор сказал, что он в тяжелом состоянии. – Он вряд ли вспомнит тебя, сынок, также как и всё, что произошло с ним за последний год. Частичная потеря памяти из-за травмы головы. Во взгляде Тома читалось разочарование. Дружба, связывавшая его с ребятами, превратилась лишь в воспоминания, которую теперь хранил только он. Том сделал глубокий вдох, отчего возникла острая боль в груди, и невозможно было понять, то ли движение являлось её причиной, то ли обида, которую испытывал он. Это был один из немногих случаев из жизни Тома, когда боль физическая смешалась с болью моральной и умножилась на два. Он медленно выдохнул и попытался сжать руку матери, которая всё ещё лежала на его ладони. Через секунду вошёл доктор Макклейн. Время посещения заканчивалось, и Тому было необходимо принимать лекарства.