Спецзадание

Бессонная ночь ожидала Никки Холланд. Когда женщина приехала, Том уже находился в операционной. В госпитале было шумно, приезжали родственники других пострадавших в теракте. Всех отводили в приёмное отделение ожидать информации. Никки не могла сидеть на одном месте, она хаотично ходила из угла в угол, подолгу смотрела в окно, и не могла успокоиться. Это было весьма бессмысленно в сложившейся ситуации. Прислонившись лбом к стеклу, Никки шумно выдохнула, оставляя на нём пятно из маленьких капель конденсата. Проведя по нему пальцем, капельки собрались в одну большую каплю, которая, подобно слезе, скатилась вниз. Если бороться с волнением было бессмысленно, то усталость давала о себе знать. Целый день женщина провела на ногах, и единственным приёмом пищи был наскоро купленный кофе. Обессиленная, она, наконец, села на единственный незанятый диван подальше от других людей и переводила взгляд то на окно, то на коридор, в надежде, что появится доктор. В приёмное отделение продолжали приходить люди. Никки не заметила, как в приёмное отделение зашла мама Нэда Мэгги Лидс. Они не слишком хорошо знали друг друга, лишь несколько раз пересекались на школьных мероприятиях, большинство которых Никки, конечно же, не посещала из-за загруженности на работе. Взглянув на Мэгги, она увидела, что её лицо выражало беспокойство и глубокое сожаление о произошедшем. Выглядела она ужасно. Растрёпанные волосы и мятая одежда выдавала то, что она спешно надела первое, что было в шкафу, и кинулась в госпиталь, как только узнала о происшествии. Ники на секунду задумалась о том, что она могла выглядеть в разы хуже, но ей было наплевать на это, ей было совершенно всё равно как она выглядела. – Никки..? – обратилась та, будто боялась ошибиться с именем. Женщина кивнула в ответ и немного отодвинулась в сторону, давая понять, что она может сесть рядом с ней. – Ты меня не помнишь, скорее всего. Я мать Нэда Лидс, Мэгги. – Я тебя помню, Мэгги, мы как-то пересекались на благотворительном вечере. Мэгги села рядом с Никки и по-матерински взяла её за запястье, сжав на несколько секунд. Этот маленький жест поддержки от женщины, оказавшейся с ней «в одной связке», был точно глотком свежего воздуха в комнате без кислорода. – Знаешь, Никки, нам с тобой повезло. Остальные друзья наших мальчиков Флеш и Мишель… – мать Нэда сделала продолжительную паузу, пытаясь подобрать слова, при этом сглатывая ком в горле, - их родителям сказали явиться на опознание. Никки выдохнула, боясь даже представить себя на их месте. «Бедные дети», – подумала она. – «Ещё сегодня утром у них было всё впереди». Женщина вспомнила, как готовила вместе с ними сюрприз на День рождения Тома, как они искренне улыбались и шутили, когда поздравляли его. Им нельзя было уходить так рано. Но террористы никого не спрашивали. Никки закрыла лицо ладонями, и через мгновение они были влажные от слёз. – Мэгги, мне кажется, что я ужасная мать, и недостойна и пальца своего сына. Я целыми днями пропадаю на работе и даже не помню, когда последний раз проводила время с ним. Может, всё бы сложилось иначе. Будь я рядом, он бы остался дома. – Ну, уж нет, Никки, это точно не твоя вина. У тебя просто началась стадия самобичевания. Такое бывает с наступлением переломного момента в жизни. – Мэгги погладила плачущую женщину по спине, чтобы она не тратила оставшиеся силы на слёзы, которые ничем уже не могли помочь. – Мы справимся, детка, ну же прекрати. Через несколько минут в приёмные покои зашло несколько врачей. Никки услышала, как один из них спросил, есть ли среди присутствующих родственники Холланда Тома. Никки встала со скамьи и быстрым шагом направилась в сторону мужчины в белом халате. Ёй сердце стучало с бешеной скоростью, а ноги, казалось, стали тяжелее, налившись свинцом. Увидев женщину, доктор с жалостью взглянул на неё, будто бы ей самой нужна была медицинская помощь. – Я. Я мать Тома Холланда. Что с ним? Когда я смогу его увидеть? – Для начала успокойтесь. Пройдемте в кабинет, нужно обсудить детали. Подобное поведение доктора не понравилось Ники. Почему всех остальных родственников пострадавших врачи консультировали, не заходя ни в какие кабинеты? Женщина мысленно готовила себя ко всему. Как только дверь кабинета закрылась изнутри, Никки повторила те же вопросы, которые она задала в коридоре. – Присаживайтесь, миссис Холланд. Сразу могу сказать, что самое страшное осталось позади, как для вас, так и для вашего сына. Мы сделали рентген, и увидели, что сломанное ребро сместилось, минуя лёгкое. Сместись оно на пару сантиметров в сторону, его было уже не спасти. Однако, ребро задело внутренние ткани, повредив их. Обнаружив его десятью минутами позже, внутреннее кровотечение было бы невозможно остановить, медицина оказалась бессильна. В связи с этим, я делаю вывод, что ваш сын по всем параметрам счастливчик. Кроме этого, на теле обнаружены две раны, которые не представляют угрозу для жизни пациента. Сейчас он находится в тяжелом состоянии, и дальнейшее выздоровление зависит от него. Но уверен, с таким желанием жить, он быстро пойдет на поправку. Никки выдохнула, будто часть груза слетела с её плеч. На лице появилось что-то похожее на улыбку, но сознание категорически запрещало Никки радоваться. Видимо, по привычке. Привычке страдать. – Мэм… - доктор встал с кресла и подошёл к женщине. – Идёмте со мной. Мужчина в белом халате осторожно вывел её из кабинета. Пройдя несколько шагов по коридору, они остановились возле зеркала. Никки вздрогнула. Напротив неё стояла измученная горем женщина с чёрными кругами под глазами, впалыми щеками и потрескавшимися губами. Волосы её беспорядочно спутались в пучке, выбившиеся пряди были небрежно заправлены за ухо. Она выглядела ужасно усталой. – Я настоятельно советую вам поехать домой и привести себя в порядок. Приезжайте завтра утром. Вы просто убиваете свой организм. Когда вы последний раз ели? Небезразличие доктора грело душу женщины, она грустно улыбнулась себе в зеркало и смутилась, точно отец отчитывал её за непослушание. Никки кивнула головой, отблагодарила доктора и направилась в сторону выхода. На территории госпиталя она встретила Мэгги. Та держалась довольно бодро, но глаза выдавали отчаяние. – Что с Нэдом, Мэгги? – Никки осторожно подошла к ней. – Он жив? – Врачи сказали, что у него частичная потеря памяти, в связи с травмой головы. Он может не вспомнить, что с ним произошло за последние полгода или год. Пока глубину потери памяти врачи определить не могут, осталось только ждать, когда он очнется. – Я сожалею, Мэгги, – Никки внезапно кинулась обнимать миссис Лидс. Она подумала, что если доктор показал своё небезразличие, то ей тоже стоит его показать. Она понимала, что поддержка им обоим нужна сейчас как никогда. – Главное, что они живы. Поговорив с ней ещё несколько минут, Никки вызвала такси и отправилась домой. Уже в машине она набирала сообщение боссу, что сегодня берёт отгул. Когда Никки Холланд пересекла порог дома, на часах было семь утра. Оранжевый диск солнца поднимался над городом, заставляя окна высоток переливаться огненным светом. В комнате царила тишина, которую нарушил звук падающей на пол сумки. Женщина спиной скатилась вниз по стене, закрыла глаза и не заметила, как провалилась в глубокий и крепкий сон. *** Маленький Томми гулял по лугу, срывая цветущие верхушки различных растений и складывая их в маленькую ладошку. Он уже представлял, как придёт домой и разложит их на одной из страниц толстой энциклопедии. Из таких красивых цветков получится отличный гербарий. Внезапно, на мальчика упала тень. Кто-то незаметно подошёл к нему сзади, загородив солнце. Томми поднял голову и увидел высокого мужчину. Скрестив руки, он наблюдал за ним и ухмылялся. Мальчику не удалось разглядеть лица. – Папа? – удивлённо произнёс Томми. – Что ты делаешь, сынок? – Я собираю цветы для гербария. – Ты ведь знаешь, что они живые. Сорвав цветок, ты убиваешь красоту природы. – Но их так много! – Людей тоже много, теперь нам отрывать им головы, как ты оторвал этим цветкам? Мальчик посмотрел на свою ладонь, в которой находилась горстка разноцветных распустившихся бутончиков. Через секунду они превратились в пепел. Он мгновенно высыпался сквозь маленькие пальчики ребёнка. – Они умерли, сынок. А лучше бы умер ты. Томми заплакал так громко, что от собственного плача ему заложило уши. Внезапно он почувствовал, как на его плечо легла чья-то крепкая рука. Томми обернулся и увидел своего отца. Солнце опять светило мужчине в спину и из-за этого мальчик не мог видеть его лица. Позади себя он услышал звонкое журчание реки. Мужчина протянул мальчику небольшую удочку. – Ну что, сынок, ты готов? Знаешь, что делать? – Конечно, папа! Мальчик радостно выхватил удочку их рук отца и побежал к реке. Закинув поплавок в воду, он начал ждать. Удочка в руках мальчика стала тяжелее и потянула его вниз. Томми оказывал сопротивление на сколько хватало сил. И вот уже в мгновение на крючке дёргалась маленькая рыбка. Её маленькие чешуйки переливались на солнце серебром. Он схватил улов и, не снимая с крючка, потащил к отцу. – Папа, папа! Смотри, что я поймал! Это я поймал! Отец снова скрестил руки на груди, увидев приближающегося сына. – Что ты наделал, сынок? – Я… поймал рыбу, – неуверенно произнёс мальчик. – Ты же убил её, смотри, – мужчина выхватил улов их рук Томми и резко сдёрнул его с крючка так, что её внутренности и жабры рыбы оказались снаружи. Бросив её на траву, она тут же превратилась в песок. – Она умерла. А лучше бы умер ты. Из глаз мальчика снова брызнули слёзы, он ни о чём не мог думать, кроме как о вывернутых внутренностях рыбы. Эта сцена прокручивалась в голове ребёнка с молниеносной скоростью, что ему начало казаться, что он и есть та самая рыба, которую сдернули с крючка. Он начал кашлять и задыхаться. Мужчина тем временем пристально смотрел на мальчика, затем сделал несколько шагов в его сторону. С каждым шагом своего отца, Томми отдалялся от него, пятясь назад. Он плакал и кашлял. Ему казалось, что он больше не может дышать, так как его лёгкие вывернуты наизнанку. – Лучше бы умер ты. Лучше бы умер ты. Лучше бы умер ты, - продолжал скандировать отец, приближаясь к мальчику, пока тот отступал назад. Томми обернулся. Звук журчащей речки утих. Вместо неё теперь находилась пропасть. Мальчик пятился прямо к краю обрыва. Отец продолжал скандировать и наступать на сына. – Лучше бы умер ты, Томми. Мальчик сделал ещё один шаг назад, и земля ушла из-под его ног. Он закричал. Том Холланд очнулся в больничной койке и сделал большой вдох, будто вынырнул из воды после длительной задержки дыхания. Он попытался подняться на локтях, но понял, что не в состоянии сделать этого. Повсюду торчали трубки, пальцы сдавливали прищепки. Кушетка была окружена мониторами, отслеживающими состояние пациента. Окна закрывали плотные шторы, поэтому Том не мог понять, какое сейчас время суток. Он словно попал в чёрную дыру, где отсутствовали законы физики, а также понятия времени и пространства. Он отбросил все мысли, включая кошмар, который только что приснился ему. Он пообещал себе поразмышлять над ним немного позже. Том попытался вспомнить, что произошло, и как он здесь оказался. Кадры катастрофы врезались в голову Холланда. Он вспомнил всё до мелочей.