Спецзадание

      С наступлением октября окончательно пришла осень, холодная, ветреная и мрачная. Том жил от выходных до выходных. Ему казалось, что непрерывная череда событий проплывала мимо него, и только в конце недели он мог дотянуться до кнопки «стоп» и выйти из рутины будних дней. Джейк был глотком свежего воздуха для него. В субботу утром он приезжал за парнем, и они проводили это время вместе. Как-то раз Том предложил посетить выставку работ Рембрандта и Вермеера, и Джейк с радостью согласился составить ему компанию. Он внимательно следил за тем, как Том с огромным интересом рассматривал картины, фотографировал их и что-то записывал в свой скетчбук. Попутно парень рассказывал некоторые факты из биографии художников. Очевидно, искусство было его стихией, и Джейк мысленно восхищался Томом, его способностью видеть завуалированные символы в картинах, которые кажутся незаметными обывателю. Мужчина погружался в мир парня и не хотел его оставлять. Он чувствовал, как тепло разливалось по его телу, когда Том находился ряд с ним. С каждым разом он открывал парня с новой стороны, и это было удивительное чувство. Джейк будто снова, как в подростковом возрасте, ощутил вкус жизни. С одной стороны, ему казалось, что между ними вовсе не было огромной разницы в возрасте, будто они – два подростка, которые учатся в одной школе, а с другой, – глядя на этого юного худого мальчишку с кучерявыми волосами, карими глазами, остро отточенными скулами и по-детски наивной улыбкой, – Джейк понимал, что в какой-то степени имел перед ним ответственность. Его хотелось огородить от всех проблем, защитить своей грудью и просто быть рядом. Том был настоящим подарком судьбы, которая, как казалось Джейку, давно отвернулась от него, оставив плыть по течению.       Джейк всем сердцем любил вечера, когда они с Томом могли смотреть какой-нибудь старый фильм далёких 80-х, за чашкой горячего шоколада и греться под пледом, пока за окном осенний ветер чуть ли не выбивал стёкла. Они редко досматривали фильмы. Джейк начинал что-то шептать на ухо Тому, что мгновенно возбуждало его, и уже через несколько секунд они сливались в поцелуе и всю ночь занимались любовью, засыпая только под утро.       Парень удивлялся, как легко Джейку удавалось его завести. Иногда Холланду казалось, что один вид мужчины мог вызвать у него эрекцию. Тому нравилось сидеть на бёдрах Джейка, прижиматься к нему всем телом, гладить его спину, ощущая подушечками пальцев неровные шрамы, вдыхать его запах, ловить губами вырывающиеся стоны и долго целовать, пока в лёгких катастрофически не будет хватать воздуха. Тому нравилось заниматься сексом с Джейком, нравилось то, как он двигался, нравилось ощущать его внутри себя. Парня переполняло чувство нежности, которую хотелось дарить Джилленхолу, отдаваясь ему полностью.       Утром они подолгу стояли под тёплым душем, обнимая друг друга, и вместе готовили завтрак. Джейк и представить себе не мог, что можно быть настолько счастливым. Никки лишь недоумевала от того, что все выходные Том отсутствовал дома, но ничего не могла сделать. Он подтянулся в учёбе, постоянно проводил время за книгами, подготавливался к выпускным экзаменам, при этом не выглядел уставшими раздражённым. Скорее, наоборот, парень будто светился от счастья. Она не могла вспомнить, когда видела своего сына последний раз таким… влюблённым. Это подогревало ещё больший интерес к мистической пассии Тома. Она хотела, чтобы он пригласил её на День благодарения, но тот лишь пожимал плечами. В душе он испытывал странное чувство, будто он не должен был скрывать правду. Рано или поздно она всё равно раскроется, и будет гораздо тяжелее снова вернуть её доверие.       Наступил День благодарения и Том планировал провести его с матерью вдвоём. Она заранее купила индейку и все ингредиенты для тыквенного пирога. И вечер бы прошёл идеально, если бы не внезапный звонок Никки от босса с просьбой выйти на работу. Возмущению Тома не было предела.       – Мама, это незаконно! Ты должна была отказаться, неужели тебя невозможно заменить? Почему они не могут подождать один грёбаный день!? К слову, работа у Никки была достаточно тяжёлой. Она числилась редактором одного популярного еженедельника. Работа горела, после праздника должен был выходить новый выпуск, но, как назло, он не был готов даже наполовину. Практически большая часть работы, которая даже и не входила в обязанности Никки, выполнялась ей. Единственное, что держало её и затыкало рот на форс-мажоры в виде внезапного выхода на работу в официально праздничный день – большая заработная плата. Ни одному редактору, даже в Космополитене не платили столько, сколько ей. Если бы не это, она уже давно нашла работу полегче и менее ответственную.       – Милый, я постараюсь вернуться пораньше, – виновато произнесла Никки, понимая, что раньше полуночи она точно не вернётся. – Ты можешь приготовить пирог, помнишь, мы делали в прошлом году?       Том ничего не ответил и ушёл к себе в комнату. В окне он увидел, как мать завела машину и уехала. Настроение было испорчено. Ему не хотелось готовить этот дурацкий тыквенный пирог. Ему уже ничего не хотелось. В душе он понимал, что глупо обижаться на мать по этому поводу. Он уже давно привык, что работа для неё была на первом месте. Парень плюхнулся на кровать, набирая номер Джейка. Он улыбнулся, когда на другом конце провода послышался мужской голос. Голос, который имел над Томом какую-то магическую силу, делая его в тысячу раз счастливее       – Привет, ребёнок. Том смущался, когда Джейк называл его ребёнком и даже сейчас, парню показалось, что его щёки порозовели.       – Доброе утро Джейк. Я могу приехать к тебе? Сейчас, – поникшим голосом произнёс Том.       – Что случилось? А как же запланированный ужин в кругу семьи? – обеспокоенно спросил мужчина.       Том молчал, а Джейку всё и так было понятно без слов.       – Жду тебя.       *** Через час Том был уже в квартире Джейка. Он переступал с ноги на ногу и дышал на онемевшие от холода руки.       – С Днём благодарения, Джейк! – с порога крикнул Том, давая понять, что он уже на месте. В квартире приторно пахло тыквенным пирогом, который они с мамой так и не приготовили. Джейк вышел из кухни, снимая фартук. Увидев дрожащего на пороге Тома, он, не раздумывая, собрал его в охапку и прижал к себе.       – Ты бы ещё по-летнему оделся, – мужчина взял руки Тома в свои ладони и поднёс к губам, согревая их своим дыханием. – С Днём благодарения, Том. Они поцеловались так страстно, будто Джейк через губы хотел отдать парню всё тепло, что было у него.       – Идём греться? Расскажешь, что там у тебя случилось.       Том не любил жаловаться, особенно Джейку. Он считал, что только маленькие дети или нытики так поступают. Ни тем, ни другим Том себя не считал. Вообще о старался быть похожим на Дейка, таким же сильным, выносливым… терпеливым. Поэтому он лишь сказал, что появились непредвиденные обстоятельства, из-за которых семейный праздник он не может отметить с мамой. И вообще он очень жалел, что в отместку не сделал ей подарок в виде каминг-аута. «Хотели познакомиться с моей второй половинкой? Пожалуйста! Извините, что не оправдал ваших ожиданий. Не только у вас случаются форс-мажоры, знаете ли», – подумал парень. И он, конечно же, молчал и ничего не говорил, лишь смотрел на Джейка, и на то, как он отрезал большой кусок тыквенного пирога.       – Да, Том, раз уж так получилось, я собирался сегодня съездить к маме. Она живёт в пансионате в Бронксе. Не больше часа езды, если не будет пробок. Я подумал, может быть, ты хочешь поехать со мной? Я не настаиваю, но был бы очень рад, если ты составишь мне компанию. С каждым разом появляться там становится всё тяжелее и тяжелее.       – Да, конечно, а что с ней?       – Она практически меня не узнаёт… или не хочет узнавать. По результатам анализов даже намёка нет на Альцгеймер. Это долгая история, Том, не думаю, что это стоит вспоминать… в такой день.       – Джейк, почему ты никогда мне ничего не рассказывал про свою мать?       – Не знаю, для меня говорить об этом тоже самое, что мысленно вернуться в ту ночь, когда фактически не стало нашей семьи. И о всех последствиях, к которым это привело… Мне просто не хотелось снова расковыривать раны. Проще всего, когда ты об этом молчишь. И вроде бы всё хорошо. И вроде бы ничего не происходит.       – Нет, Джейк, не всегда так бывает. Если ты молчишь о проблеме, это не значит, что её нет. – Том скользнул по столу ладонью и заботливо накрыл ею руку Джейка. – Порой рассказать о ней, хоть и стоит усилий… но поверь, становится легче. Не держи в себе ничего. Это даже не обсуждается, мы поедем к твоей маме, и я буду рядом. Я понимаю, что, к сожалению, это единственное, чем я могу помочь.       – После той трагедии мир для мамы просто перестал существовать. Было больно смотреть на то, как я становился призраком в её глазах. Последние сбережения ушли на восстановление дома. Как только мне исполнилось 16, я устроился на работу помощником столяра и совмещал школу и работу. С трудом, конечно, но удавалось немного заработать. Я продолжал надеяться, что когда-нибудь удастся помочь матери. Прошёл год, второй, я закончил школу, а состояние мамы не менялось. Она никогда не была такой слабой, разбитой и подавленной. Со смертью дочери и мужа прекратилась и её жизнь. Я был не в счёт, как будто я – не её сын, а какой-то чужой человек с улицы. После выпускного я понял, что не хочу возвращаться домой. Я готов был всадить себе пулю в лоб, чтобы прекратить это чёртово колесо под названием работа-дом-учёба-психлечебницы, в которые я без конца возил свою мать. Казалось, всё, что я ни делал, я делал зря. Это был какой-то Сизифов труд. Тогда я решил уйти в морскую пехоту. Это было так внезапно, что мне казалось, я сам не осознал, какой сделал выбор. И сейчас я понимаю, что это и было моей ошибкой. Если бы я остался с ней, продолжил работать, то может быть, мне бы удалось её вытащить. Денег катастрофически не хватало, мама давно не работала, и мы еле могли оплачивать счета на пособие. И я сдался. Я подумал, что мне удастся заглушить боль, если я переключусь на что-нибудь другое. Сначала всё было хорошо, не смотря на то, что я всем сердцем ненавидел военную дисциплину. Я терпел, думал о том, что ещё хуже – вернуться домой и каждый день видеть родного человека, для которого ты перестал существовать, работать на бесполезной и нелюбимой работе, а потом в конечном счёте спиться.Это помогало мне не то чтобы жить… дышать. И я привык, как будто так и должно было быть. А потом началась война, и нашу часть отряд за отрядом кидали в Ирак, как пушечное мясо. Многие не выживали, и я до сих пор не могу понять, почему выжил я. Всё казалось таким … бессмысленным, когда вокруг взрывались мины и летели пули. И жизнь моя тогда тоже показалось мне бессмысленной, ведь какие-то сантиметры отделяли меня от того, чтобы не превратиться в горстку пепла. И терять мне было особо нечего. И тогда я пожалел, что не всадил себе пулю в лоб ещё после выпускного.       Джейк сделал паузу. Тому казалось, что все его внутренности выворачивались наизнанку, и что-то сильно сдавливало солнечное сплетение, что трудно было вдохнуть воздух. Он сильнее сжал руку мужчины. Он хотел, взять часть боли на себя, хоть как-то помочь Джейку. Тот был напряжён, на лбу проступила испарина. Он никогда не видел его таким… уязвимым, таким беззащитным. Все, проблемы, с которыми сталкивался Том, казались ему такими мелочами по сравнению с катастрофой, в которой на протяжении всей своей жизни находился Джейк. Всё время жить с разорванным шрапнелью сердцем при этом оставаться таким добрым, нежным, способным испытывать самые тёплые чувства казались парню немыслимым.       – После демобилизации выжившим участниками боевых действий выделили квартиру и материальное обеспечение. И со своим опытом мне больше не пришлось работать помощником столяра. Всё, казалось, стало налаживаться, но… глупо было ждать каких-либо изменений от матери, ведь за все пять лет она так и не написала не ни одного письма, хотя первые три года я каждый месяц отправлял ей хотя бы пару строк. После тридцать шестого письма в никуда, я перестал их писать. Когда я вернулся домой, на пороге меня встретили незнакомые люди, сказав, что купили этот дом около года назад и не знают предыдущего владельца дома. Моего дома. В котором я прожил всю свою грёбаную жизнь. Я навёл справки, с трудом собрал всю информацию… и только представь, Том, она пришла к тому, от чего бежал и чего так боялся я. На фоне продолжительной депрессии у неё развился алкоголизм, она не оплачивала счета, из-за чего дом выставили на продажу, чтобы покрыть долги. Я нашёл её в каком-то непонятном хосписе, где люди уже небыли похожи на людей, и где их вроде бы лечили от алкоголизма, а по факту оставляли умирать, следили лишь затем, чтобы они снова не взялись за бутылку или не покончили жизнь самоубийством. Мама пробыла там около двух лет… Когда пришёл к ней после пяти лет разлуки, она посмотрела на меня, и в её стеклянных глазах, как сейчас помню, что-то загорелось, будто узнала меня. Подойдя ко мне, она произнесла лишь: «Прости меня, Джейк, ведь это я, я виновата в их смерти», и окинула холодным взглядом, будто я снова стал приведением из её прошлой жизни. Никто, абсолютно никто не мог сказать, что с ней происходило. Все просто считали её за сумасшедшую алкоголичку, время от времени впадавшую в бред. На тот момент у меня было достаточно денег, чтобы определить её в неплохой пансион, где ей смогли предоставить должный уход. Там она и по сей день. Я навещаю её. Мне кажется, если бы я остался с ней, то всего этого не произошло. Она хотя бы не взялась за бутылку. Просто в тот момент я думал только о себе. На мне была ответственность перед ней, а я просто сбежал. Я не могу простить себе этого, Том. Каждый день я хожу на работу и спасаю чью-то жизнь, понимая, что так и не смог спасти жизнь сестры, отца, матери, в конце концов, свою жизнь. И осознание этого убивало меня, будто каждый день мне делали инъекцию мышьяка. Лишь до того момента, когда я встретил тебя. Ведь тогда в больнице, ты думаешь, я обходил всех пострадавших в теракте? Я просто ещё раз хотел встретиться с тобой. Ты обошёл смерть стороной, хотя был всего лишь в одном шаге от неё, также как я когда-то. Но между нами было отличие. От тебя исходило тепло, яркий-яркий свет, уют, то чего не было в моей жизни. Ты был любим, и был способен на любовь. И я даже представить себе не мог, как мой скудный, серый и безрадостный мир мог соприкоснуться с твоим, осветив его. Сейчас мне кажется, что я и дня не жил без тебя, Том Холланд. Я благодарю свою судьбу, за то, что позволила мне быть с тобой. Я благодарен за то, что ты дал мне этот свет, хотя не заслуживал и луча, исходящего от тебя.       – Джейк, не говори так про себя. Ты заслуживаешь счастья больше, чем кто-либо другой. Без тебя у меня не получается быть таким ярким. Без тебя у меня вообще ничего не получается. Я верю в судьбу, и верю в то, что люди не встречаются случайно. Я не хочу отпускать твою руку, Джейк. Я просто глупый мальчишка, который рос без отца и который хочет быть похожим на тебя. И если у меня есть хотя бы какой-нибудь маленький шанс помочь тебе, я сделаю всё для этого. Я обещаю быть с тобой до конца. Спасибо, что ты есть в моей жизни, спасибо за то, что вносишь в неё смысл. Мужчина, не отпуская руки парня, подошёл к нему и обнял со спины, заботливо целуя кудрявую макушку.       – Одевайся, не будем терять время, – прошептал Том, прижимаясь к груди Джейка. – Сегодня в Нью-Йорке, должно быть, слишком много пробок, нам нужно успеть дотемна.