мое сердце похоронено в саду.

эта тишина сжигает мою пустую душу

      Чонгук кусает свои кисти, лишь бы боль и жжение в груди ушло.

мне нужен керосин, чтобы потушить этот огонь

      Слезы душат, оставляя на щеках мертвый холодный след.

я пуст, я пуст, я ничего не чувствую

      Юноша кричит. Только голос растворяется в одиночестве.

шум в ушах глушит меня

      Он глубоко вздыхает, поднимая свою железную грудную клетку вверх. Закинув голову назад, Чонгук вытирает последнюю слезу и начинает смеяться, чувствуя опьянение от происходящего.

это никогда не закончится

***

      В своей голове Чонгук рисовал комнату, которая никак не может закрыть свою дверь, пока протирал бокалы. Его злил и забавил тот факт, что это пространство не было законченным, ведь дверь была открыта. И он не знал, кто или что достроит его идеал.       — Чон Чонгук! — Юнги ударил ладонью по барной стойке, тем самым напугав младшего.       — Какого хрена?       — Ты опять уплыл, идиот. Один стакан минут десять трешь.       Парень опустил взгляд на гоблит и резко поставил его на стол. Швырнув тряпку в сторону, он обошел барную стойку и сел напротив барной полки, устало облокотившись лбом о бар.       — Опять беспокойная ночь? — Мин поставил две стопки и залил в них виски, толкнув другу.       — Да, — Чонгук без раздумий вылил содержимое себе в глотку.       — Ты всегда можешь переночевать у меня.       Юнги — давний друг Чонгука, ставший ему братом. Эти двое знают о друг друге все, все понимают и осознают. Что для Чонгука, что для Юнги — никто нет роднее ближе, чем этот парень.       — Знаю, спасибо, — младший сделал небольшую паузу, — Как там твоя мать?       — Хуже, чем обычно. Врачи говорят, что может впасть в кому, но вот выберется из нее она — неизвестно.       — И как ты?       — Все нормально, я уже свыкся с этой мыслью.       Разговор прервал очередной посетитель. Он открыл дверь, заполнив часть помещения холодом с улицы. На вид лет 23, одет в черную толстовку с надписью «oh, yes» и черные джинсы. Парень сел рядом с Чонгуком, подняв взгляд на Мина.       — Налей чего-нибудь покрепче.       — Будет сделано.       Бармен поставил еще одну рюмку, но чуть больше, закинул два кубика льда и налил виски. Парень, аналогично Чонгуку, залил в себя алкоголь, слегка сморщившись. Юнги невольно улыбнулся.       — Я раньше тебя здесь не видел, — Чон облокотился на руку, внимательно рассматривая гостя, — не местный?       Холодные глаза Тэхена прикоснулись кожи младшего, он глубоко вздохнул и сказал:       — Да, буквально неделю в Сеуле.       — Ну и как тебе?       — Утомительно, — Чонгук ухмыльнулся.       — Первую неделю в новом городе, а уже по барам шатаешься? Ты мне нравишься все больше и больше, — озорные глаза младшего обвели Кима с ног до головы.       — На это есть причины, — парень пожал плечами, — Можно еще виски?       Чонгук, очнувшись от Тэхена, быстро спустил рукава рубашки. Юнги окинул младшего удивленным взглядом.       Дверь открылась и в помещение зашел парень, одетый в светлые джинсы и яркое худи с надписью «daydream». Он немного постоял у входа, оценивая пространство, а после улыбнулся.       — Вы, случаем, не Хосок? — Мин задержал взгляд на толстовке парня.       — Да, это я, — парень по имени Хосок сел рядом с Тэхеном, не спуская взгляд с бармена, — ваше предложение еще в силе?       — Естественно.       Чонгук нехотя зевнул и закрыл свое лицо руками, чувствуя тяжесть в голове и теле. Постоянные смены барменов ему надоели. Он раздвинул пальцы и посмотрел на Юнги, а после медленно встал.       — Пойду покурю.       Ночная погода пропитывала тело Чона холодом, а дым сигарет — легкие смертью. Около пяти лет назад проходящий мимо парень спросил его, для чего тебе сигарета во рту. Младший достал пачку сигарет и пальцем указал на надпись «курение убивает», на что тот громко рассмеялся. Он положил руку на плечо Чонгука и с искренним весельем произнес:       — Да все будет хорошо. и ушел. Прошло больше пяти лет, но ничего хорошего не случилось. Он всего лишь солгал.       Парень медленно втягивал в себя вкус сигарет, чувствуя, как ткань рубашки прикасается к его израненным рукам. В мгновение его голову парализовало ненавистью к себе. Как можно было сразу не спустить рукава? Чертов Тэхен.       Чонгуку хотелось винить Тэхена. Ему казалось, будто он виноват в том, что просто был не сосредоточен на своих принципах. Что-то помешало ему. Что-то, сидящее в Тэхене.       К плечу младшего нежно коснулась чья-то рука, отчего парень дернулся.       — Ты как? — Юнги слегка наклонил голову набок, смотря, как парень тушит сигарету о свою руку.       — Да все нормально, не переживай, — Чон улыбнулся, на что Мин закатил глаза с легкой улыбкой.       — Все ушли, и нам пора, — юноша угукнул в ответ. Свет фар ослепил друзей. В проулке, где стояли парни, проехал черный мотоцикл, заполняя шумом всю темноту. Через несколько секунд проехали еще два байка следом за первым.       — Блядский Ким Тэхен, — услышал голос Чонгук одного из байкеров.