Торжественно клянусь, что замышляю только шалость

      Знакомый до боли вокзал… Как приятно греют душу захватывающие воспоминания! Рик Граймс — будущий учитель знаменитой школы волшебства — испытывал такое же благоговение перед встречей с Хогвартсом, как и годы назад. В первый раз он сходил на этот перрон совсем давно, когда был зелёным учеником-первокурсником. С того славного времени прошло более восемнадцати лет, но радостные эмоции воскресли в его сердце. Они ярко расцветали в груди, распирали рёбра волнением и вызывали широкую улыбку на полноватых губах, а августовское солнце озаряло всё вокруг и заставляло британца щуриться от золотистого света и искать тень.       С детства вокзал запомнился оживлённым. Громадным и удивительным. В недрах двухэтажного здания скрывались таинственные загадки. Каждый незнакомец мог оказаться великим магистром, и не факт, что он служил добру — долгая война волшебников только окончилась. Сейчас же не стоило опасаться горстки здешних людей. Да и удивляться, в принципе, было нечему. Во-первых, молодой мужчина отлично разбирался в чародействах и мог дать отпор кому угодно, а во-вторых, он уже не был впечатлительным мальчишкой. Давно позабытая обстановка Граймса более не пугала. Скорее вызывала любопытство.       Рика должны были встретить. Об этом сообщалось в письме, где кратко излагались инструкции для молодого учителя. Он улыбнулся, когда вспомнил торжественные поздравления о принятии на важную должность и еле сдержался, чтобы не достать потрёпанный конверт с геральдикой волшебной школы, дабы вновь пробежаться взглядом по мелким строчкам. То, что нигде не было видно подтянутого стюарда с табличкой «мистер Граймс» ещё не значило, что о нём забыли. Волшебник сделал кружок по вокзалу на удачу. Ни на перроне, ни в двухэтажном сооружении не было ни намёка на встречающего. Мужчина огорчённо вздохнул. Придётся нанимать карету.       Преподавателя ждало открытие на стоянке экипажей для проката: среди прочих он заметил одинокую школьную карету, по традиции запряженную невидимыми рысаками. Британец обогнул этот удивительный транспорт и застал любопытную картину. Косматый мужчина средних лет держал алое яблоко на раскрытой ладони и что-то неразборчиво бормотал. Всё в этом незнакомце привлекало к себе внимание. Особенно разбойничий наряд: потрепанные штаны землистого цвета и флисовая рубашка с оборванными рукавами в черно-белую клетку; у голенища видавших виды ботинок, возница обмотал вощёный шнур толщиной с палец.       Мгновение — и фрукт исчез, а незнакомец хрипло рассмеялся и доверительно потрепал невидимое существо. Граймс и без телепатии понял, что косматый «стюард» прекрасно видит фестралов. К странностям мужчины учитель мысленно прибавил ещё одну: его левую руку от запястья до предплечья украшали волшебные татуировки. Рисунки двигались, переплетались и время от времени меняли цвета, а потому угадать издалека что же там было набито Рик не сумел.       Молодой преподаватель приблизился к карете. Его немногочисленный скарб в виде большого чемодана и пузатой дорожной сумки из кожи барагона* плыл следом, благодаря чарам левитации. Лёгкая безмятежная улыбка возницы молниеносно превратилась в искривлённую и даже надменную. Остальные эмоции были скрыты под прилично отросшими тёмными патлами, но Рик чувствовал всеми фибрами души, что за этой завесой скрывается некоторое недовольство. Интересно, с чего бы такие перемены?       Британец решил следовать этикету и открыл рот, чтобы представиться как полагает, но возница бросил нечитаемый взгляд в его сторону, посмотрел на строгую черную мантию и такого же цвета классические брюки, оценил белоснежную рубашку, иссиня-чёрный платок в мелкий белый горошек, галстуком повязанный на шее, начищенные до матового блеска ботинки, и выдал короткое: «Ты учитель?» Рик утвердительно кивнул. Затем с легким недоумением спросил, когда это они пили на брудершафт. Реднек пропустил вопрос мимо ушей и скомандовал: «Залезай».       Привитие хороших манер такой странной личности казалось чем-то невероятным, а потому учитель не стал тратить драгоценное время и забрался в карету. Сумка и чемодан прекрасно разместились на соседнем месте. Стоило захлопнуть дверцу экипажа, как он неспешно покатился вперёд, набирая скорость. Вскоре отчётливый цокот копыт ускорился. Граймс, как истинный британец, пару минут не мог смириться с отсутствием такта у его нового не-знакомого, но волнение перед встречей с Хогвартсом и его нынешними обитателями быстро вытеснили из сердца лёгкую обиду.       Поездка увлекла Граймса. Он с упоением любовался гористым пейзажем южной Англии. До самого горизонта простирались крупные и мелкие зелёные холмы, которых августовское солнце щедро заливало теплом. Сочные поля пестрили буйным разнообразием зелёных оттенков: от лайма до малахитового. В мягких белых облачках угадывались барашки на выпасе. Золотистое светило неумолимо клонилось к горизонту, и это означало, что сегодня учителю не представится возможность лицезреть романтический закат над Чёрным озером. Но вполне удастся запечатлеть архитектурное великолепие Хогвартса, окруженного чарующими вечерними огнями.       Жаль, что обсудить богатство и роскошь видов было не с кем. Рик запоздало вспомнил, что школьные кареты не нуждались в кучере. Фестралы самостоятельно мчались домой без чьего-либо управления, и нынешнее одиночество мужчины объяснялось странным нежеланием «стюарда» сидеть внутри экипажа. Может быть виновата клаустрофобия? Недоверчивость к окружающим? Оставалось надеяться на более теплый прием профессора Макгонагалл. Граймс запомнил не только её строгую сдержанную улыбку, но и колоссальное чувство справедливости. Невозможно представить более достойного кандидата на должность директора Хогвартса.       Скрип колес затих. Карета остановилась. Британец нетерпеливо открыл дверцу и спрыгнул на дорогу, игнорируя парочку узких ступенек впереди. Патлатый незнакомец оказался в поле зрения. Он тщетно тряхнул головой, стараясь откинуть назад спутанные пряди волос, которые мешали обзору, а когда это не помогло, зачесал их назад широкой пятерней. Великолепная благородная школа высилась впереди.       Она была окружена ярким светом викторианских фонарей; витражные окна играли в полутьме разнообразными цветами; холодный лунный свет серебрил черепицу астрономической башни. Рик замер, рассматривая свой новый дом с невероятной долей благоговения. Незнакомец помахал мозолистой ладонью перед его носом, и Граймс озадаченно заморгал, после чего потянулся в сумеречную кабинку кареты за своим багажом. Осталось преодолеть последние метры до старинных кованых ворот.       — Брось багаж. Им займутся эльфы.       Молодой учитель несколько замешкался, пытаясь разглядеть или услышать хотя бы намёк на положительную эмоцию незнакомца. Тон его был прохладным. Внимательный прищур не читаем. Наглухо запечатанный человек.       — Шевелись! У Минервы и без тебя полно дел.       — Вы всегда такой дружелюбный? — с холодной вежливостью поинтересовался британец. — Или только по субботам?       Мужчина с вытатуированным «рукавом» посмотрел так, словно ему предложили Берти Бобс со вкусом соплей. Он не удостоил учителя ответом и зашагал к замку, сунув руки в глубокие карманы потрепанных штанов. Рик заметил несколько прорех. Неужели этот «добрый» малый — сквиб, раз не может применить простое штопочное заклинание? А может эти дыры просто часть преподносимого образа? Опасный молчаливый конвоир, наводящий ужас на всех обитателей школы… Бр-р-р-р!       Граймс прошёл через ворота и оказался во внутреннем дворе замка. Обвёл нежным взглядом старый добрый фонтан с четырьмя знаменитыми статуями, прислушался к журчанию воды и стрёкоту сверчков, попытался поймать малютку-светлячка с яркой салатовой спинкой, так неосторожно подлетевшего к самому носу. Выстриженный куст в виде благородного льва, стоящего на задних лапах, привёл мужчину в восторг. Рик с трудом удержался, чтобы не потискать символ своего бывшего факультета за кончик хвоста.       Незнакомец шагал впереди. Он давно привык к местным красотам, а потому не обращал на них никакого внимания. Даже внутри замка мужчина меланхолично топал вперёд, иногда оглядываясь через плечо на своего спутника, который был очарован всем подряд от двигающихся изображений на полотнах картин до эльфов. Надоедливые и до тошноты услужливые домовые были везде. Носились, будто сумасшедшие. Лопоухие паникёры. Они сметали пыль, начищали призовые кубки, полировали рамы картин, натирали полы до блеска, прибирались в кладовых и даже умудрялись спорить друг с другом, заканчивая последние приготовления перед нашествием учеников.       Молодой учитель не сразу заметил, как его молчаливый визави остановился у кабинета директора. Старая добрая горгулья до сих пор располагалась на постаменте молчаливым стражем. Она ждала пароль.       — Мармеладный слизень, — тихо и отчетливо произнес незнакомец.       Британец с трудом сдержал ухмылку. Из уст такого мрачного и серьёзного парня это звучало несколько иронично.       Каменный страж пропустил мужчин. Рик вошел первым и тут же заметил пожилую волшебницу. Она стояла у высокого бронзового канделябра, в котором горели крупные восковые огарки свечей, и внимательно вчитывалась в строчки длинного свитка. Женщина услышала шаги и тут же прервала своё занятие. Макгонагалл свернула послание, положила его на письменный стол и изящно сошла со ступенек небольшой платформы в центре кабинета, подбирая шелестящие юбки изумрудного платья, украшенного золотистыми нитями на старинный манер. Приём директрисы обещал быть тёплым, а потому молодой учитель вежливо улыбнулся и галантно подал ей руку.       — Добрый вечер, мадам.       — Мистер Граймс! Отрадно знать, что выпускники школы возвращаются в родные стены в качестве преподавателей. Дорога вас не утомила?       Женщина мельком посмотрела на лохматого мужчину, который бесшумно скользнул в кабинет за Граймсом. Рик догадался о причине волнения в её голосе — угрюмый конвоир не тянул на роль весёлого собеседника. Незнакомец прислонился спиной к стене и скрестил руки перед собой, а британец тут же ощутил, как его колкий взгляд прожигает спину.       — Вовсе нет, — ответил гриффиндорец. — Поезд прибыл вовремя, а рысаки школьного экипажа мчались во всю прыть. Я успел полюбоваться окрестностями и насладиться чудными видами. Жаль только, что так и не представившийся мистер был слишком занят, чтобы составить мне компанию.       — Дэрил, — растерянно выдохнула волшебница. Она быстро взяла себя в руки, желая уладить конфуз: — Я представлю вас, как полагается.       Вот так. Рик считал себя настоящим джентльменом, однако он пустил шпильку в адрес грубияна. Кто-то должен научить его вести себя в обществе и не портить настроение приличным людям. Учитель не видел как перекосилось лицо мужчины от возмущения из-за того, что на него слегка наябедничали, но представить недовольную физиономию не составило труда. Макгонагалл потянула Граймса к незнакомцу и невольно заставила учителя развернуться на каблуках (и откуда в этой старушке столько сил?) После она продолжила:       — Дэрил, это Рик Граймс. Мистер Граймс, это — Дэрил Диксон — школьный егерь, а также помощник завхоза Филча.       — Егерь? — удивленно переспросил британец. — А как же Хагрид?       — Вы увидитесь в этом году, — лукаво ответила волшебница. — Но об этом позже.       — Что же, я удивлён. Приятно познакомиться, мистер Диксон, — произнёс Рик.       Он протянул раскрытую ладонь для рукопожатия, понимая, что перед пожилой леди этот грубиян просто не посмеет не принять её. Гад осклабился и стиснул руку джентльмена с такой силой, что у Рика по ощущениям хрустнула пара костей, а на глаза навернулись слёзы.       На улице уже вечерело. В кабинете горело всего лишь несколько свечей. Их неяркий свет плохо освещал кабинет. Минерва подняла палочку со своего стола и грациозно взмахнула ею. Громадная подвесная люстра начала вспыхивать мелкими язычками пламени; оранжевые, золотистые, красные, червлёно-медные огоньки отражались на тончайших гранях хрусталя, напоминая собой невероятных размеров бриллиант, в котором перерождается прекрасный феникс.       Граймс с трудом выдернул свою пострадавшую кисть из чужой лапы. Наградил Диксона недовольным осуждающим взглядом. Дэрил хмыкнул. Его глаза отражали мелкие переливы огоньков, будто внутренний костёр отзывался хрустальному собрату опасными раскалёнными углями. Дама обернулась к гостям. Упрямая опасная физиономия егеря тут же приняла добродушный и скучающий вид, словно на неё накинули тончайшую вуаль невинности.       — Мистер Граймс… Это прославленное имя. Ваш отец спас сотни жизней. А его верность добру легендарна. Он навеки останется в наших сердцах.       — Благодарю.       — Поначалу решение совета попечителей было неоднозначным, когда я предложила вашу кандидатуру на эту должность. Стены Хогвартса еще не помнят таких молодых учителей. Чтобы достичь определённого опыта многим чародеям нужно дожить хотя бы до пятидесяти…       Макгонагалл замялась. Рик поспешил поддержать её:       — Жизненный опыт и чародейское мастерство — разные вещи, не так ли?       —  И тем не менее. То, что вам двадцать восемь, сыграло в положительную сторону — сейчас, когда грань между волшебным миром и миром магглов безумно истончилась, очень важно, чтобы преподаватель был современным, скажем так: плыл на одной волне с учениками.        В приоткрытое окно влетела птица. Это была белоснежная полярная сова с вкраплениями чёрных перьев на крыльях, которые походили на мягкую турецкую шаль. Сова уронила на стол письмо, сделала круг почёта над столом и улетела.       — Ух ты! — невольно вырвалось у Граймса. — Сова Гарри Поттера?       — По всей видимости, — отозвалась женщина.       Деликатная улыбка расцвела на её обычно строгом лице, усеянном глубокими морщинками. Диксон шумно прочистил горло. Гриффиндорец скосил на него вопросительный взгляд, но не успел спросить какого чёрта этот брандашмыг всё ещё стоит над душой — в кабинет влетела еще одна сова, мелкая и угольно-чёрная. Волшебница удрученно покачала головой, подошла к своему столу и взяла с него связку из двух ключей. Минерва вручила их Рику и посетовала на занятость.       — Ключи от класса и личного кабинета. Дэрил, проводи нашего нового учителя до его апартаментов.       — О, нет, лучше я как-нибудь сам, — возразил гриффиндорец, но Макгонагал сделала вид, что не услышала его слабые возражения.       — С удовольствием, — процедил Диксон сквозь зубы и вышел в школьный коридор.       А его новоиспеченный знакомец все еще был под впечатлением от увиденной Букли. Рик давно фанател от Поттера. Граймс словно вернулся в детство и видел себя со стороны: впечатлительный маленький волшебник, который с самого рождения слышал о чудесных геройствах мальчишки, выросшего среди магглов; за Мальчика-который-выжил отдал жизнь Граймс-старший — блестящий мракоборец, каких только видел свет, еще до того, как маленький Рик научился разговаривать. Мать Граймса жила в доме на улице, соседствующей с Тисовой… И как же обидно юному волшебнику поступить в Хогвартс ровно на следующий год после того, как Гарри Поттер закончил обучение!       Получив вдогонку приглашение на сегодняшний ужин, Рик вышел из кабинета директора. Егерь тяжело сопел рядом. Граймс сделал выводы, что невозможно всегда быть таким злым и раздражительным. Скорее всего это затянувшийся невроз. Британец направился к главной лестнице — он прекрасно помнил, где находился класс по ЗОТИ. Полусонные волшебники на старинных полотнах провожали будущего преподавателя любопытными взглядами, время от времени перешёптываясь друг с другом; более смелые ведьмочки игриво перебегали из одной рамы в другую, щеголяя роскошными воздушными платьями эпохи Ренессанса.       — В совете сказали: если запорешь всё в первую неделю — гнать тебя взашей, — прошипел реднек.       Сдержанный гриффиндорец сильнее стиснул пальцами перила лестницы, что двигалась наверх. Ему не нужны были конфликты. Но «конвоир» упрямо лез на рожон и продолжал отпускать ядовитые комментарии в сторону преподавателя, пару раз даже ткнул пальцем в спину. Рик тщетно прикусывал себе язык, чтобы молчать, но не удержался:       — А ты у нас, значит, новая миссис Норрис?       Ответом ему послужило недовольное пыхтение за спиной и британец позволил себе свободно рассмеяться от собственной шутки. Лестница подъехала к нужной платформе. Коридоры третьего этажа встретили мужчин сумраком. Рик смело сделал шаг в темноту и потянулся к волшебной палочке в кармане мантии, но магия ему не пригодилась — в присутствии людей загорелись яркие огни свечей, что покоились в грузных бронзовых канделябрах, которые украшали собой бесконечные коридоры Хогвартса. Блестящая каменная мозаика на полу, витиеватая лепнина на потолках, пёстрые витражные окна в готическом стиле, — всё это великолепие напоминало британцу о великом наследии знаменитой школы волшебства. А вот показалась тяжёлая дубовая дверь заветного класса.       Замок не поддался с первого раза. Грайму пришлось преклонить колено и посветить «Люмосом», чтобы разобраться в заедающем механизме. Диксон намеренно заслонил собой свет от ближайшего канделябра и хмыкнул.       — Мистер преподаватель по Защите?       Британец вопросительно посмотрел на собеседника и раздражённо поджал губы. Егерь стиснул правую ладонь в тяжёлый кулак и поднёс к самому носу гриффиндорца.       — Что быстрее — твоя магия или мой кулак?       — Показать на практике? Правда после этого придется вызвать для тебя мадам Помфри. Я не спец в сращивании костей.       Молодой преподаватель самоуверенно прижал кончик волшебной палочки к чужой руке и просто-напросто отодвинул им от себя кулак. Дэрил замешкался с ответом. Граймсу надоело злобное шипение над ухом. Ключ наконец провернулся в замке. Рик поднялся и потянул на себя скрипящую дверь.       — Нам не обязательно общаться в таком тоне. Не так ли? Даже если мы из враждующих факультетов, подобные «войны» стоит оставлять в раннем возрасте.       — Враждующие факультеты?       Пустующий класс встретил мужчин тишиной. Парты стояли ровными рядами, сверху располагались стулья вверх ногами. Крупные свечи в люстрах дожидались своего часа, чтобы озарить ярким пламенем пространство; огромные окна скрывались под массивными бархатными гардинами, а на стенах висели портреты выдающихся волшебников — они уже мирно дремали на своих полотнах. В спёртом воздухе витал специфичный запах старого пергамента и пыли. Слышалась тихая возня за книжными стеллажами — в тиши и спокойствии разгулялись мыши.       — Нутром чувствую, что ты слизеринец.       — Я не учился в Хогвартсе.       Граймса заинтересовал подозрительный низкий шкаф в углу класса. Мужчина подошёл к нему и постучал по дверце из тонкой крашеной фанеры. Из недр мебели раздался тихий стук в ответ. Диксон изумленно завис. Британец быстро понял, кто же является таинственным жителем шкафа, но озвучивать догадку не стал, а лишь загадочно улыбнулся и прошёл к винтообразной лесенке в углу помещения. Она вела в личный кабинет учителя.       — Провожать дальше нет необходимости.       Дэрил развернулся на пятках, с опаской покосился на шкаф и вышел из класса. Гриффиндорец тяжело вздохнул. Он чертовски устал.       В кабинете было пустовато. Парочка книг на широком письменном столе, безжалостно поеденный молью плед, который накинули на софу у окна, да пара сухих поленьев в камине, — вот и всё наследство от предшественника учителя. В углу кабинета сыскалась дверь — она вела в личную комнату. На двадцати метрах чудом уместились: широченная кровать с балдахином, почти такой же ширины платяной шкаф и крохотная ванная комнатка. Чемодан с вещами Рика стоял у кровати. Мужчина решил освежиться и переодеться к ужину во что-нибудь менее формальное.       В ванной располагался душ, умывальник и унитаз. Никаких излишеств. Гриффиндорец, привыкший к спартанскому образу жизни, решил, что при необходимости поколдует над расширением пространства, но позже, ведь сейчас на это у него не было ни сил, ни желания. Он ополоснулся под теплой водой, старательно почистил зубы, поскоблил подбородок бритвой с самозатачивающимся лезвием и быстро подсушил волосы, используя магию.       В чемодане была припасена свежая рубашка, а также выглаженные, слегка сужающиеся к низу брюки. Мужчина неспешно оделся. Разжёг камин для уюта. Затем развесил остальную часть гардероба в гигантский шкаф, гадая, зачем же мебель занимает столько места? Не найдя для себя больше занятий, Рик вышел в личный кабинет и провел пальцами по пыльному столу, на ходу прочитав название книги, которая лежала поверх остальных.       — Хм, «Гордость и предубеждение», — выдохнул он с недоумением. Граймс направил палочку на столешницу, использовал чистящее заклинание, а после прикоснулся кончиком к обложке: — Апарекиум.**       Корешок начал меняться на глазах. Прежние буквы моментально оплавились, словно кусочек масла на поджаренном тосте, и из-под них выглянуло совсем другое название: «Практическое применение древних заклятий». Граймс заинтересованно раскрыл рукопись. Он не успел сконцентрироваться на крючковатых буквах — в дверь постучали. Это оказался домовой эльф. Он представился Хвыром и сообщил, что пора спускаться к ужину. Решив, что не стоит заставлять себя ждать, мужчина кинул взгляд в небольшое дорожное зеркальце, которое частенько носил в кармане, и спустился в Большой зал.       Учительский стол был накрыт с обеих сторон, дабы все педагоги могли общаться друг с другом, не перекрикиваясь с одного конца столешницы до другого. Рик увидел множество знакомых лиц: неизменного учителя чар Флитвика, знаменитого зельевара Слизнорта, нисколько не изменившуюся за последние десять лет Трелони (которая пригласила британца сесть рядом и тут же предсказала ему ужасные мучения через полгода).       «Новеньким» являлся молодой мужчина восточной внешности по имени Сиддик Браун. Он уже несколько лет вёл Уход за магическими существами. Егерь Дэрил Диксон сидел на почетном месте — по правую руку директрисы. Так уж вышло, что британец сел напротив него. Пришлось старательно игнорировать тот факт, что они сразу не поладили.       Минерва представила всем нового учителя. Гриффиндорец искренне улыбался и крепко стискивал руки коллег в тесных рукопожатиях, мимоходом отвечая на будничные вопросы о настроении, дороге до школы и прочей малозначимой чепухе, которую могут задать малознакомые, но приветливые господа. Разговор за трапезой превратился в оживлённые расспросы. Дэрил не вписывался в понятие «дружелюбный», но мужчина сделал милость — ел молча, по-дикарски облизывая пальцы и игнорируя всех и вся.       Граймса удивило, что вместо тыквенного сока на столе стояли графины с фруктовым вином. Но отказываться от алкоголя не стал. Так как в его планах не значился пункт «напиться в стельку», молодой мужчина изредка, по-английски чопорно, прикладывался к бокалу. Через четверть часа профессор Трелони немного перебрала, и её дар прорицания так и рвался наружу; жертвой оказался Диксон — женщина схватила кости с его тарелки и воскликнула:       — Дорогой мой, это ужасно, ужасно!       — Чё, опять?! — взвыл мужчина. — Я сваливаю!       Он вскочил с места, но Макгонагалл опустила ладонь на его мозолистую руку и громко выдохнула: «Дэрил, пожалуйста!» Мужчина замер на месте и грузно сел, после чего скрестил руки на груди и недовольно уставился на взбеленившуюся провидицу. Рик тихо присвистнул от такого мгновенного послушания.       — Через два месяца… ты будешь молить судьбу… о смерти! — с придыханием произнесла прорицательница, перебирая куриные кости.       — Ха, а меня беды ждут только через полгода, — иронично пробормотал Рик Сиддику, который сидел левее.       Молодые люди прыснули со смеху. Это подхватили и остальные. Каждый поделился своим «результатом» предсказаний Сивиллы, отчего та обиженно надула губы и вернула кости в тарелку егеря.       — Мистер Граймс, — молвила Минерва, когда все отсмеялись и за столом возникла тишина, — расскажите нам о себе.       Все взгляды обратились на молодого специалиста. Даже татуированный лесник стал тише обсасывать карамельную корочку куриного крылышка. Гриффиндорец поднялся с места. Он задумчиво обвёл взглядом окружающих и дружелюбно улыбнулся.       — Я родом с севера Англии. Меня интересовала стезя борца со злом с тех пор, как я узнал, что являюсь волшебником. Причина крылась в профессии отца — он был прославленным мракоборцем. Мать всегда твердила, что спасти всех невозможно. Как бы добро ни боролось, зло всегда может больно ранить того, кто нам дорог. Я понял это, когда погиб отец. Уберечь всех невозможно. Но научить детей защищаться с ранних лет реально, также как и привить им настоящие ценности; показать как отличить кристальную истину от туманной лжи. Именно поэтому я обучался педагогике более семи лет. Ещё четыре года ушло на оттачивание волшебного мастерства. Пришлось даже поколесить по Европе… Для меня честь вернуться в стены замка, который долгие годы был моим домом. Особенно приятно, что теперь я могу звать коллегами тех, кто когда-то обучал меня. Я не подведу.       Мужчина опустился на своё место под скромные овации Слизнорта. Рик воодушевился тёплыми улыбками учителей, а потому решил наладить дружеский контакт с единственным угрюмым человеком за столом.       — Дэрил, вы упоминали, что не учились в Хогвартсе. Совсем не колдуете?       — Обучался в другом месте, — коротко ответил косматый.       — Шармбатон?       На лице смуглого мужчины заиграли желваки. Он кольнул Граймса взглядом и фыркнул.       — Кстати. Раз уж мы заговорили об этом! — воскликнула директор. — Рик, вы единственный, кто не знает главную новость. В этом году Хогвартс выбран министерством магии для проведения Турнира Трёх Волшебников! Сейчас идет усиленная подготовка замка к принятию иностранных студентов, а потому через неделю вам придется не только заниматься педагогикой, но и участвовать в проведении всех этапов турнира.       — Что?! — воскликнул Граймс и от неожиданности выронил вилку. — То есть… То есть мне придется обучать не только британских студентов, но и детей из других стран? Это же великолепно!       — Вы совсем не боитесь? — спросил захмелевший Флитвик и смерил его любопытным взглядом. — Скажите-ка, мальчик мой, вы уверены, что справитесь с таким объёмом работ в свои двадцать с небольшим? У вас ведь так мало опыта.       — Возможно, у меня ещё нет густой седой бороды, но опыта у меня достаточно. Некоторым волшебникам более ста лет, а они используют магию только в бытовых целях. Каждый день, одно и тоже. Десяток однообразных заклинаний. А я успешно практикую более двух сотен боевых и защитных чар, и не собираюсь останавливаться на достигнутом.       Под конец речи у Рика уже начал немного заплетаться язык, а потому он деликатно закрыл рот. Но, судя по довольным лицам учителей, он смог умаслить большинство сидящих за столом без капли заискиваний.       —  Я рада, что новость о турнире привела вас в восторг, — продолжила Минерва. — Замечательно, что вы уверены в своих силах. Но не забывайте, что вы всегда можете попросить у нас совет по тем или иным вопросам.       Русло разговора направилось к обсуждению предстоящего грандиозного события. Вскоре большие часы гулко пробили двенадцать раз. Ужин постепенно сошел на нет. Все разбрелись по своим кабинетам. Граймс не привык заканчивать посиделки в такое детское время, но всё же отправился к себе — этот день абсолютно вымотал его.       Позднее учитель расположился на широком подоконнике крохотных апартаментов. Чашка индийского чая с ароматными специями грела его ладони. Уютный полосатый плед покоился на плечах. Пейзаж за окном радовал таинственным видом на Запретный лес, над которым раскинулось потрясающее звёздное небо. Далёкие маленькие огоньки…       С высоты третьего этажа хорошо просматривалась старая избушка Хагрида. В её окнах теплился огонёк. Скрипучая дверь сторожки распахнулась и оттуда вышел Дэрил. Мужчина потягивал папироску. Тут он зажал её в зубах и ловко вскарабкался на крышу, уселся на самый край, обхватил колени рукой и замер, меланхолично глядя в ночное небо и дымя, словно труба Хогвартс-экспресса.       Гриффиндорец тихо хмыкнул и в шутку соединил большой палец со средним в кольцо, а затем сделал легкий щелчок пальцами, словно мог с этого расстояния спихнуть неприветливого мужлана с крыши. Дэрил вздрогнул, будто почувствовал что-то. Он повертел головой и заметил знакомую фигуру в окне третьего этажа. Рик удивился, но помахал рукой. Выходец из Дурмстранга показал средний палец, специально держа его повыше, чтобы жест был понятен наверняка.       — Да-а уж, — протянул молодой учитель. — Год обещает быть интересным.