Молодость всё простит

Если однажды я заведу детей, то придётся придумать, что сказать, если они попросят рассказать о последнем годе несовершеннолетней жизни. Мол, мам, а какой ты была в свои семнадцать лет? Ну, не говорить же мне, что я откровенно плохо это помню, потому что в то время практически постоянно была обдолбанная или спала? Причем зачастую не одна. Так что придётся придумать историю о загадочной аварии, из-за которой я совершенно забыла почти год своей жизни, а родители будут только рады мне подыграть. Ну, на случай, если в моей жизни внезапно появятся дети. И, что более внезапно, мои. Вообще, в тот год я многое творила, чего уж греха таить, но не многие из тех моментов повлияли на всё дальнейшее, происходящее в моей жизни, и смогли меня как-то изменить. Самый важным моментом моей семнадцатилетней молодости был тот, когда я встретила Его.

***

Если мне не изменяет память, а это вполне возможно, это было в самом начале мая, когда все в стране ходили на парады в честь труда, уезжали из городов на выходные и скупали весь алкоголь, который попадался на глаза. Весна тогда выдалась на удивление тёплой, поэтому после долгой холодной зимы все с радостью и невероятной скоростью сбросили одежду: юбки стали короче, чулки сменили колготки, а в самые тёплые дни белье было не столь обязательным атрибутом. Особенно это было заметно на тех, кто жил по принципу молодость всё простит. Но молодость прощает только тех, кто не боится последствий, кто готов совершать ошибки и всей душой желает прочувствовать на себе всё, что судьба-искусительница приготовила тебе на сегодня и завтра. Самым везучим удавалось смаковать приключения вчерашних дней. В один из дней мы с подружками как обычно завалились в клуб после одиннадцати, когда доблестная охрана слишком заёбывалась следить за наличием паспорта у входящих внутрь. Подружками назову обобщенно, потому что дружили мы обычно ради общих целей — выпивки, наркотиков и секса; это всё то, что проще получить нескольким сексуальным молодым девушкам, которым не знакомы принципы. Не скажу, что двинуло меня именно к ним, но по крайней мере они были не дешёвками и знали себе цену, что давало некую безопасность. Ближе к половине первого мы обычно выпивали уже коктейля по три за красивую улыбку правильным людям и разбредались по всему клубу, искать себе приключения и интересные знакомства. Но в ту ночь я была в клубе только за одним — секса не было уже неделю и всё аж чесалось от предвкушения, мне было плевать, кто поможет мне справиться с этим, и я готова была на всё. Желание усилилось стократ, когда какой-то парень предложил закинуться ешками и поразвлечься у него. Горькая таблетка медленно и противно таяла под языком, из-за чего я скривилась, не в силах сдерживаться, и прополоскала рот маргаритой, пытаясь избавиться от дерьмового привкуса во рту. Но алкоголь вкупе с таблетками не дали мне шанса даже выйти из заведения, усилив и ускорив действие наркотика, и я затащила его в кабинку туалета, попутно расстегивая ремень парня, не отвлекаясь от его губ. Он целовал жадно, прижимал меня к стенке кабинки, с силой сжимая ягодицы и грудь. — Как тебя хоть зовут, красавица? — Невнятно прошептал он, кусая мочку моего уха, заводя еще сильнее. Из-за таблеток тело стало чувствительнее, я буквально чувствовала, как смазка начала стекать по внутренней стороне бедёр. От нетерпения я резко убрала его руку от моей задницы, направляя прямо к горящему нутру, не прикрытому трусиками. — Меньше вопросов, больше дела. — Пока он трахал меня пальцами, я уже спустила его штаны, массируя сквозь бельё встающий член. Сунув руку под резинку белья, я завелась еще больше, размазывая эякулят по головке. — Что, много выпил, малыш? Никак нормально не встанет? Сейчас помогу. Я вытащила его пальцы из себя, моментально опускаясь на колени, спуская его бельё к штанам. Оральный секс для меня был вторым наркотиком, желание росло молниеносно, поэтому я решила долго не задерживаться на минете, желая поскорее почувствовать в себе член или хоть что-то. Отодвинув крайнюю плоть, я слизала выступивший эякулят на головке, после сразу же опускаясь на середину длины. Ствол был толстый и средней длинны, я любила чувствовать такие именно в себе, чувствуя, как они растягивают меня изнутри. Играя языком с его уздечкой, добилась от него первого стона. Парень запустил ладонь мне в волосы, наматывая каштановую копну на кулак, сильнее насаживая на свой член. — Ммм, — он стонет, прислоняясь спиной к стене кабинки, откидывая голову назад. — Большой опыт, да, крошка ноунейм? — Я сильнее сжала кольцо губ вокруг его члена, вырывая из него ещё один стон. Он посмотрел мне в глаза и сильнее надавил на затылок, заставляя поглотить его член полностью. Ничего, и такое мы умеем. Я начала двигать головой быстрее, чувствуя, как его член растет прямо во рту. Терпкая смазка попала в горло, вызывая рвотный рефлекс. Я отстранилась откашляться и сразу поднялась, поставив одну ногу на крышку унитаза, больше не в силах сдерживать возбуждение. Все ноги были в смазке, внутри пульсировало от ожидания, а от повышенного давления кружилась голова. — Ты сюда болтать пришел или что? Хватит медлить и трахни меня. — Я притянула его к себе, сразу направляя член внутрь. Боже, какое потрясающее чувство наполненности… Стенки влагалища автоматически сжались от удовольствия, вызывая новый прилив возбуждения у этого парня, он схватил мои бедра, глубже насаживая на свой член. Столь долгожданное чувство наполненности сводило с ума, я хотела больше, хотела быть более полноценной, заполненной. Пока он трахал меня, сомкнув зубы на шее, я засунула внутрь еще два пальца, растягивая себя больше. — Боже, да… Трахай меня, давай же, сильнее… — Невнятно простонала, давая ему понять, что мне нужно ещё больше. — Ну, давай же, смотри, какая я раскрытая перед тобой… Как позволяю себя трахать… Будь грубее. Он резко развернул меня, нагибая над унитазом, и с силой вошел, отчего я издала крик, даже почувствовав, как брызгает моя смазка. Парень схватил меня за шею, притянув к себе, шепча: — Что, шлюшка давно не трахалась? Хочешь, чтобы я трахал тебя? Чтобы входил? — Он шептал это, вбиваясь в меня всё сильнее, сдавливая руку вокруг шеи, из-за чего я почти готова была отключиться. — Да, да… Да, трахни меня… Хочу больше, сильнее. Парень задрал моё платье, сжимая ягодицы в руках, смачно ударяя по ним ладонями, отчего по туалету разносились хлопки. Возбуждение было на пике, я почти кричала от удовольствия, чувствуя, что на грани, но… Он снова повернул меня к себе лицом, задирая одну ногу, не прекращая вбиваться со всей силы. Его глаза впились в меня похотливым взглядом, будто показывая, что он может сделать со мной всё, что захочет. Я чувствовала его член, заполняющий всё нутро, в силой вбивающийся в меня. Он поднял руку, дав мне пощечину, вызывая крик и новый прилив возбуждения. О да, он точно знал, что было мне нужно. Но вот дверь кабинки резко распахивается и какой-то огромный парень оттаскивает моего кавалера за шкирку, кидая его на грязный пол туалета, пнув его ногой. — Ты чо, урод? Девушку решил бить? — Этот огромный шкаф ещё раз пинает кавалера. — Будешь знать, как на девушек руку поднимать, мудак! — Э-эй, ты чего творишь, всё по обоюдному согласию! — Пытаюсь вмешаться пока этот шкаф избивает того, кто еще минуту назад почти довёл меня до оргазма. Ноги не держат, едва не падаю на пол, чувствуя, как от духоты кружится голова. — Ой, что-то мне нехорошо… На ватных ногах кое-как пытаюсь выйти из туалета, чувствую, что вот-вот шлепнусь: всё же, ешки с алкоголем не лучшая идея. Особенно в таком количестве. Большой человек, как я мысленно прозвала его, хватает меня за руку и пытается вывести на воздух, пока я безрезультатно сопротивляюсь. — Сначала обломал мне секс, а теперь ещё увести куда-то хочешь? Отпусти, мудила! — Я пытаюсь вырваться, но в итоге обессиленно тащусь за ним. Он резко толкает меня к запасному выходу из клуба. На улице только мы и свежий майский воздух. — Какой секс? Он тебя бил! — Да я сама его попросила, господи! Люблю я такое, понимаешь, нет? Погрубее. — Да какой погрубее? Тебе вообще сколько, пятнадцать? — Шкаф не отпускает мою руку, сжимая за запястье, а я могу разглядеть этого «спасителя»: действительно очень высокий, на полторы головы выше меня, брюнет с щетиной, подтянутый и из-под футболки проступает рельеф мышц. Неплохо. Если я с ним закончу вечер, так даже лучше, тот был менее симпатичный. Впрочем, особо даже и не смотрела на него, главное, что у него были таблетки и желание трахаться. — Не волнуйся, уже можно. Сигарета есть? — Смотрю на него с явным недовольством, протянув руку в ожидании сигареты. Парень смотрит на меня чуть прищурившись, водя по телу взглядом. Он слегка ухмыльнулся и отвёл взгляд, доставая из заднего кармана пачку синего винстона. Джекпот. Мои любимые. Ночь была прохладной, ветер обдувал со всех сторон и возбуждение снова начало возвращаться от чувства щекочущей на коже смазки, соски встали, натягивая ткань платья слишком приятно, что я прикрыла глаза от удовольствия, затягиваясь сигаретой. Я подошла к нему ближе, выдыхая дым в лицо и заглядывая в глаза: мне по барабану какого они цвета, так что не ждите никаких омутов и космосов. Он схватил меня ладонью за щеки, сжимая губы в трубочку. — Ты под чем, малышка? — Твоё какое дело? — От тебя сексом пахнет за километр и зрачки размером с планету, так что всё ясно. Что, потрахаться захотелось? Тебя как зовут вообще? Остро ощущаю, что снова начинаю возбуждаться ещё сильнее, чувствуя, как он сжимает моё лицо ладонью. Опускаю его руку себе на шею, затягиваюсь и говорю, снова выдыхая дым ему в лицо: — Это не важно. Трахать можно и не зная имени. — Он сжал губы и снова схватил меня за лицо, наклоняясь ближе, чтобы сказать: — Твоё дело простое — ответить и не сопротивляться. — Аня, — я сказала это как завороженная, чувствуя власть над собой. Потрясающее чувство. Снова вырвалась, отходя от него на полшага, чтобы спокойно покурить. — Хороший возраст, Аня, «уже можно». В паспорте также написано? Пришла сюда приключений найти? — Ага, так и написано. Впрочем, это не твоё дело. А я пошла искать приключения дальше, может, тот парень ещё не ушел и я наконец-то получу то, зачем пришла, — докуриваю сигарету и хочу зайти обратно в мир духоты, оглушающей музыки, потных тел и химозного запаха фена повсюду, но он снова грубо хватает меня, наваливаясь на меня, прижимая к стене. Он словно маньяк ухмыляется, проводя большим пальцем по щеке, находясь от моего лица в нескольких сантиметрах, что я чувствую его дыхание на своей груди. Он скользит взглядом от моих расширенных зрачков вниз по шее, заглядывая в декольте. — А тебя-то как зовут, спаситель? — Осмеливаюсь и спрашиваю. Мне вдруг становится интересно, хотя обычно я не утруждаю себя запоминанием имён случайных парней. — Артём, — он отвечает, не отвлекаясь от изучения взглядом моей груди, скрытой за сарафаном. В этот же момент он грубо, и я бы сказала пошло, опускает линию декольте под грудь, полностью оголяя её. Соски моментально набухли под его пристальным взглядом, а заевшая мысль в голове «пожалуйстатрахнименя» начала всплывать всё громче. От щеки рука Артёма опускается ниже, чуть задерживаясь на пульсирующей артерии, и наконец касается груди, сильно сжимая и оттягивая один сосок, отчего я застонала и возбужденные стенки влагалища сжались внутри. — Говоришь, погрубее любишь, да? — Артём ухмыляется и заглядывает в глаза, не давая даже подумать туманным мозгом об ответе, как он уже повернул меня спиной к себе, но не отступает — прижимается к телу сильнее, оттягивает теперь уже два соска, выкручивая их до сладкой боли, что я была готова уже сейчас раздвинуть ноги. Чувствую, как у него встаёт член, пытаюсь просунуть руку между нашими телами, чтобы потрогать его, но он лишь грубо скручивает обе руки, не давая почувствовать его возбуждение. — Ну, приключения ты можешь получить и со мной. Его голос тихий, но властный. Чувствовалось доминирование надо мной, это приятное чувство, что тебя подавляют, твоим желанием управляют… Это то, за что я любила секс. То, за что я любила секс с мужчинами. А в тот момент я понимала, что уже люблю секс с этим мужчиной. Может быть, ещё тогда почувствовала, что это что-то да значит. Его слишком бархатные для мужчины руки медленно поднимают юбку и так короткого платья, оголяя мои бёдра, нежно проводя ладонью по ягодицам, на которых ещё замечает красные шлепки от предыдущего партнёра: слышу, как рычит на это, и шлепает сильнее, стараясь оставить свой след. Вскрикиваю и снова поддаюсь назад, на его руку, требуя внимания к покрасневшей коже. Господи, на тот момент я знала его от силы пять минут, а готова была отдаться всецело. И нет, это не о любви с первого взгляда, это о дикой похоти и страсти. Артём ныряет рукой ниже, аккуратно трогая пальцем сомкнутые губы, заставляя задрожать от нетерпения. — Такая мокрая. Неужели не терпится? — Молчу в ответ, тяжело дыша, но он грубо толкает меня еще ближе к стене, заставляя обнаженной грудью неприятно упереться о кирпичную стену. — Спрашиваю ещё раз: не терпится быть оттраханной? — Да… — На выдохе, почти простонав, подтверждаю ему. Он понимает, что я хочу. Уже тогда удивляюсь, как быстро он подобрал ключики ко мне. Не успеваю больше ни о чем подумать, как он резко раскрывает моё нутро и входит тремя пальцами: большими мужскими пальцами, заполняя всю меня. Чувствую растяжение стенок под его натиском, громко застонав. — Так и знал, что любишь это, — говорит это негромко где-то над ухом, опускается еще ниже и шепчет тихо-тихо, обжигая дыханием: — Любишь, когда тебя растягивают, да, малышка? От этого мне будто срывает крышу. Черт. Никому ещё не удавалось завести меня так быстро просто словами. Резко насаживаюсь на его пальцы и говорю то же, что какое-то время назад: — Меньше вопросов, больше дела. А от этого срывает крышу ему. Одной рукой он всё еще держит мои руки, а второй трахает пальцами, входит в меня резко и грубо, но успевает надавить на все приятные точки, особенно на переднюю стенку влагалища. Выходя, он раскрывал пальцы шире, чтобы тянуть стеночки входа, я чувствовала растяжение и хотелось еще больше: безумно приятное чувство натянутой тонкой, чересчур чувствительной кожи. Он вдалбливается в меня со всей силы, но я хочу большего, насаживаюсь сама глубже, пытаясь будто полностью сесть на его руку. Стоны вырываются из меня вместе с хлюпаньем смазки, которой так много, что она брызгает с каждой фрикцией, стекая по бедрам, наверняка оседая на его брюках. Парень тяжело дышит мне в шею, шепча какие-то пошлости, от которых меня просто уносит дальше в трип, и я чувствую, будто он — продолжение, идеальное дополнение моего тела. Он долбится ещё сильнее, от обилия смазки стенки расширяются и становятся менее чувствительными, из-за чего сквозь стоны прошу: «ещё…» Бормочет что-то невнятное вроде «чертова малолетняя шлюха», но добавляет четвертый палец, из-за чего мне приходится выгнуться, подставляя себя под его натиск. — Нет, хочу член. Трахни меня, давай же, я знаю, что ты тоже хочешь, — прерывисто умоляю, чувствуя бедром его вставший член. — В следующий раз, малышка, — не отрываясь от процесса, говорит Артём. Он ускоряется. Движения становятся грубее, затекшие руки начинают болеть, но вкупе с растягивающими пальцами внутри чувства смешиваются в единое целое, приближая меня к концу. Всё тело начинает дрожать, внутри пульсирует и сжимается, стоны становятся громче и парень отпускает мои руки, давая упереться о стену, но зажав мне рот своей ладонью, приглушая крики. Он делает несколько сильных толчков внутри, сильно надавливая на чувствительные стенки, и тело пробивает дрожь. С громким стоном я кончаю, сильно прикусывая его пальцы, а он продолжает долбиться, из-за чего оргазм не утихает. Он останавливается, когда чувствует, что практически падаю, выходя из меня с громким хлюпаньем от смазки, подхватывая рукой. Я размякла и сжала ноги сильнее, чувствуя, как всё внутри сжимается, пульсирует от полученного удовольствия. Тогда я наконец перестала жалеть, что он оттащил меня от того парня. Это того стоило. Он разворачивает меня к себе лицом, заглядывая в замутненные глаза. Артём вытирает мокрые от моей смазки пальцы о моё лицо, размазывая её с наслаждением. Всё ещё прихожу в себя: это было мощно. Не знаю, или моё тело не привыкло к столь долгому перерыву от секса, или дело в нём. И я склонялась ко второму. — Всё, хватит на тебя сегодня приключений. Такси есть у центрального входа, — Артём поправляет моё платье, пряча грудь и опуская подол, дает в руки купюру, видимо, на такси, и уходит внутрь, оставляя меня одну. Уже тогда я знала, что это наша не последняя встреча. На самом деле, тогда, в мае моих семнадцати лет, связи в клубе были для меня приятными случайностями, удовлетворяющими желания и не более того, но он сделал это не только физически: я наконец-то перестала хотеть трахаться каждые пять минут. Может, таблетки перестали действовать, но тогда я действительно просто поехала домой, спать и трезветь. Даже если мои семнадцать лет это не то, что нужно знать будущим (возможным) детям, то по крайней мере это не то, о чем я жалею. Потому что молодость всё простит.