Искусство и искушение

Лучи заходящего солнца падали сквозь раскрытое настежь окно и окрашивали золотистым оттенком всю комнату. С улицы доносилось нежное птичье пение, лаская слух, а свежий ветер наполнял лёгкие прохладой и ароматами цветов. Все это должно было бы любому человеку поднять настроение, но в голубых глазах хозяина этого небольшого, но уютного дома плескалась грусть. - Я неудачник, самый настоящий неудачник, - прошептал он, рассматривая собственные ухоженные руки, выпачканные краской. - Не могу даже самый обычный пейзаж написать. Он сидел перед абсолютно пустым холстом; вокруг были разбросаны кисти, палитры и баночки с красками, и, судя по сгорбленной фигуре художника, вдохновение отказывалось его посещать уже очень давно. Одетый в некоторое подобие туники и абсолютно босой, он тоскливым взглядом провожал мелькавшие за окном силуэты пышно разодетых горделивых дворян и озабоченных постоянными проблемами простолюдинов. На спокойной глади воды вдали важно проплывали гондолы, будто они единственные в ажурно-романтичной Венеции были настоящими хозяевами жизни. - О, Ренессанс, ты стал настоящим гимном искусству, но я не поспеваю за тобой, - тихо прошептал художник и провел ладонью по лицу, пачкая щеку небесного цвета краской. - Вы просто выбрали не тот экипаж, синьор. От неожиданности художник вздрогнул и обернулся. В своем доме он жил один, в Венеции друзей у него не было, и потому появление незваного гостя было вдвойне странным. - О, простите, я не заметил, как Вы вошли, - ответил он и окинул взглядом посетителя. Это был высокий мужчина на вид лет тридцати, с ярко рыжими длинными волосами, одетый в бордового цвета тогу. Его заострённые черты лица почти полностью скрывали тени неосвещенной части комнаты, и именно поэтому разглядеть глаза гостя не представлялось возможным. - В этом нет ничего страшного, - протянул гость и широко улыбнулся. От вида его белоснежных заострённых зубов у хозяина дома пробежал холодок по спине. Художник никогда не считал себя трусом, но в этот момент ему показалось, что от посетителя слишком сильно веяло опасностью. Хотя, возможно, это просто разыгралось воображение. - Я видел Ваши картины на недавней выставке, - продолжил гость, не двигаясь с места. - Они довольно... неплохие. - Ох, ну что Вы... - Кроули, - подсказал гость. - Кроули, что ж, очень приятно. Мое имя... - Азирафаэль, я знаю. - Да, эм, хорошо, - взгляд художника упал на изящные, но сильные руки Кроули, и в его голове возникла картина, как бы эти самые руки смотрелись на холсте, написанные лучшими красками им самим. Как они сжимают бутон красной розы, и ее шипы вонзаются в смуглую кожу, вынуждая капли крови стекать по рельефу вен; или как эти руки, контрастируя с бледной кожей его собственных, крепко держат запястья художника, словно в плену... Азирафаэль мотнул головой, прогоняя наваждение. Порой воображение приходит так некстати! - Так вот, повторюсь: они неплохие, но им не хватает чувственности. Пейзажи, натюрморты - это все хорошо, но совсем не то. Сейчас совершенно другое время, и уже нет нужды скрывать эмоции и чувства. Я вижу в Вас потенциал, но его нельзя разменивать на такие мелочи. - Что же мне тогда писать? - потерянно спросил Азирафаэль. - Людей, - хищно прошептал Кроули. - Людей? Ох, я бы с удовольствием, но кто же согласится мне позировать? - У меня есть подходящая кандидатура. - О, синьор, Вы так добры! Кто же это? - Я сам. Азирафаэль от удивления моргнул. - Вы? - Да. Вас это удивляет? - улыбнулся Кроули. - Нет, не думаю... Но... - Азирафаэль... Могу я к Вам обращаться по имени? - дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: - Я готов стать Вашим натурщиком. И я знаю, что Вы мечтаете прославиться благодаря своим картинам. Что ж, я готов помочь Вам в этом. Не за спасибо, конечно, - голос Кроули стал тише, - Вы исполните одно мое желание. - Что от меня потребуется? - Азирафаэль чувствовал восторг и одновременно тревогу: этот странный человек казался опасным и до невозможного притягательным. - О, ничего сложного. А по поводу Вашего продвижения: Вы лишь напишете картину так, как я Вам скажу. Остальное - за мной. Азирафаэль уже практически был готов согласиться, но в этот момент его новый знакомый шагнул из тени в центр комнаты и солнечные лучи осветили его глаза: ярко-жёлтые, с узкими вертикальными зрачками. Ни у одного нормального человека не могло быть таких глаз... - Кто Вы? - испуганно прошептал Азирафаэль, мгновенно подскочив с места, и попятился. - Что Вы такое? - О, простите, я не хотел пугать Вас, - прошипел Кроули и хищно улыбнулся. Это подействовало прямо противоположно его словам: художник слегка вздрогнул. - Я демон, но, думаю, Вы уже и так догадались, что я не человек, не так ли? - Не может быть! Демонов не существует... - Не верите? А если так? Из-за спины Кроули в то же мгновение появились два огромных черных крыла. Они были такими прекрасными и пугающими одновременно... - Невероятно... Зачем Вы здесь? Хотите убить меня? - произнес Азирафаэль и обернулся: сзади него была только стена, все подходы к окну и входным дверям были отрезаны медленно наступающим демоном. И тому, кажется, нравилась сложившаяся ситуация, судя по его довольной улыбке. - Ну что же Вы, нет, конечно. Я уже озвучил Вам свою цель. Или мне повторить? - демон подходил все ближе, и, к собственному неудовольствию, Азирафаэль внезапно почувствовал, что спиной уже упирается в стену. Бежать было некуда, да и что он, обычный человек, может сделать против демона? Художник всегда верил в существование сверхъестественных созданий, но никогда не думал, что встретит одного из них лично. - Нет-нет, я помню, что Вы говорили, - выдавил из себя Азирафаэль, - но какая Вам из этого выгода? - О, ну, во-первых, Вы исполните одно мое желание. Какое именно, узнаете только после того, как картина будет готова. А во-вторых... Нет, это Вам знать не обязательно. Ну так что, Вы согласны заключить со мной сделку? - Кроули был уже совсем близко, без зазрения совести нарушая личное пространство Азирафаэля. Спрятав крылья, демон резко вдохнул воздух, будто принюхиваясь, и облизнулся; между чувственных алых губ на секунду мелькнул кончик раздвоенного языка и тут же скрылся. Художник нервно сглотнул, сильнее вжался в стену и нехотя поднял взгляд, встречаясь с желтыми глазами напротив. Змеиные зрачки уже были довольно сильно расширены; эти странные, нечеловеческие глаза манили и притягивали к себе, и в голове Азирафаэля мелькнула мысль о том, что ему очень хотелось бы как можно дольше не разрывать зрительный контакт. - Сделка... Я должен буду продать Вам душу? - прошептал он. - Зачем мне она? Покупать души - удел неумелых демонов и новичков. Я же Змей-искуситель, профессионал своего дела, и предпочитаю, чтобы люди добровольно сдавались мне, - тихий голос демона заставлял мурашки толпами бегать по коже, а волосы вставать дыбом. Кроули одним резким движением расположил руки по обе стороны от головы Азирафаэля, опираясь ими о стену. Художник почувствовал себя в ловушке. - А если я откажусь? - В таком случае я буду вынужден уйти и больше никогда не потревожу Вас, - с этими словами Кроули приблизил свое лицо к уху Азирафаэля и жарко прошептал, теплым дыханием нарушая покой белоснежных локонов художника, - Но я потому Вас и выбрал, зная, что Вы не сможете отказаться от моего предложения. - У меня... есть время подумать? - спросил Азирафаэль, в глубине души понимая, что надеяться на положительный ответ бессмысленно. И он оказался прав. - У Вас максимум одна минута, - ответил Кроули и нежно провел указательным пальцем по щеке художника, размазывая подсохшие капли голубой краски. - Тогда, быть может, Вы немного отодвинетесь? - попросил Азирафаэль, удивляясь, как это он позволяет этому дьявольскому созданию стоять так непозволительно близко, да ещё и прикасаться к нему? - Не думаю, что это Вам помешает принять правильное решение, - прошипел Кроули, но просьбу выполнил. Правда, нельзя было сказать, что честно: он лишь опустил руки и немного отклонился, но при этом не сдвинулся ни на шаг. Азирафаэль судорожно выдохнул и прикрыл глаза. По-хорошему, надо было прогнать этого демона и как можно скорее, но тот был таким убедительным, таким обаятельным... Не было сил сопротивляться, да и не очень-то хотелось; художник понимал, что станет на скользкую дорожку, заключив сделку с Кроули, но, с другой стороны, он так давно мечтал написать картину, которой сможет гордиться, а этот демон обещал помочь ему. Прекрасно понимая, что назад пути не будет, Азирафаэль едва слышно прошептал: - Я согласен... - Что? Я не расслышал. - Согласен! - почти выкрикнул художник, открывая глаза и встречаясь взглядом с демоном. Тот плотоядно улыбнулся и, одним резким движением прижав Азирафаэля к стене, прошептал ему практически в губы: - Я знал, что ты примешь верное реш-ш-шение... Азирафаэль соскреб по углам сознания остатки разума и, собравшись с силами, аккуратно отстранил от себя распоясавшегося демона. Тот недовольно цокнул языком, будто у него отняли самое вкусное в мире блюдо, и отступил на шаг. - Ну так... Когда мы сможем начать работать? - Сегодня уже поздно, так что жди меня завтра на рассвете, - он окинул взглядом фигуру Азирафаэля с ног до головы и поправил обнажившую белоснежное плечо тунику. Тот вздрогнул от неожиданного прикосновения холодных длинных пальцев к коже, но промолчал. - Завтра. На рассвете, - повторил Кроули ещё раз и, резко развернувшись на пятках, стремительно покинул помещение развязной походкой.