Держа её руку

      Этой ночью в небе можно было наблюдать поистине кроваво-красную луну, что осветила портовый город своим всепоглощающим сиянием. Мирное население Йокогамы давно успело погрузиться в сон, тогда как тёмная сторона города – мафия – во всю царствовала в своих, известных не только преступному миру, владениях. Это было их личное время. Время, когда можно было не беспокоиться о скрытности или секретности. Время, когда можно отключиться от лишних переживаний и действовать на полную силу, не заботясь ни о ком и ни о чём. Время, которое так любила Чуя. Раньше.       Сейчас же все было несколько иначе…       – Чёртов Дазай! – злобно прохрипела рыжеволосая мафиози, в который раз ударяя разбитым в кровь кулаком по обтянутому плотной тканью деревянному манекену. – Я убью тебя, грёбанная скумбрия!       Ещё один удар.       – Точно убью, – удар, – непременно…       Кулак слабо прикасается к тренировочной игрушке для битья, замирая, а затем соскальзывая вниз. Обессиленная девушка оседает на колени, облокотившись головой на ранее избиваемый атрибут. Больно. Не физически, душевно. Накахара не чувствует боли в разбитых конечностях, не обращает внимание на струящуюся по рукам кровь от сильных и многочисленных ударов по твёрдому предмету. Тело пробивает мелкая дрожь. От гнева. Из глаз безостановочно льются слёзы. От обиды и предательства.       – Ненавижу, – тихий всхлип, и очередной удар, в этот раз пришедшийся в пол. Чёрный бархат перчаток уже давно пропитался вязкой субстанцией и неприятно лип к покалеченной коже. Усмирить свой гнев не так просто. Ещё сложнее – контролировать монстра, заключённого внутри себя. Хотелось забить на все предрассудки и выпустить божественную силу демона, дать волю своим чувствам и эмоциям, что съедают изнутри, и поглотить к чёрту этот плюющий в душу мир, вместе с грёбанным предателем, что посмел оставить одну, ничего не сказав напоследок. Однако Накахара сдержалась. Она ещё не пала так низко. Кроме Дазая никому не под силу усмирить вышедшую из-под контроля носителя Порчу. Даже самому носителю.       На границе разума девушка понимала, что лишние человеческие жертвы ей не нужны. Кроме одной. Только лишь поэтому она сдерживала свои способности, вымещая злость на тренировочном манекене в подвале главного офиса Портовой Мафии.       Это место было чем-то вроде полигона для тренировок. Двойной Чёрный не раз оттачивал здесь свои техники, порой зависая в тренировочном зале сутками, не прерываясь даже на обед. В такие времена заклятых напарников охватывал азарт. Они спорили, сражались, бились до потери сил, смеялись, перекидывались шутками и обидными прозвищами – они были в какой-то степени счастливы находиться в компании друг друга. Так думалось Чуе. Хотелось думать.       – Сволочь!       Красное свечение в миг обволакивает тело юной мафиози, и охваченный таким же светом манекен отлетает в дальний угол помещения, разбиваясь вдребезги о стену. Раздражает абсолютно всё, что находится рядом. Хочется рвать и метать, разрушить всё вокруг, а потом забраться на эту гору оставшегося мусора, устроившись поудобнее, и глушить свои чувства в вине. Забыться и ни о чём не думать. Не чувствовать, не страдать.       – Успокоилась? – раздается со стороны двери тихий, обеспокоенный голос наставницы. Всё то время, что Накахара спускала свой гнев, избивая подручные средства для тренировок, исполнительница Портовой Мафии Озаки Коё находилась в помещении, наблюдая за ученицей со стороны и не смея вмешиваться. Женщина прекрасно понимала чувства юной девушки, и лишь горестно вздыхала, когда Накахара наносила очередной удар по деревянной или каменной поверхности, разбивая свои руки в кровь; когда безостановочно покрывала ругательствами своего напарника и, замолкая, до крови кусала свои собственные губы, желая таким образом отрезвить своё сознание. После, девушка на какое-то время замирала, глядя в одну точку и молча глотая слёзы. А затем всё повторялось по новой.       Но в этот раз Чуя окончательно выдохлась, обессиленно расположившись на холодном каменном полу. Коё молча подошла к ученице, присела возле неё на колени и аккуратно обняла, прижимая покалеченную девушку к своей груди. Накахара не сопротивлялась. Наоборот, крепко схватилась за край кимоно Озаки, сжимая пальцами шелковую ткань, уткнулась лбом куда-то в изгиб шеи женщины и закрыла глаза, чувствуя, как тёплая рука нежно гладит её по спине.       – Тебе нужно успокоиться и взять себя в руки, – лёгкая ткань одежды быстро намокла от слёз. Свободная рука переместилась на рыжие локоны, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы, – ты же прекрасно понимаешь, что тебе сейчас нельзя волноваться.       – Мне уже всё равно, – рвано выдохнула Чуя, резко встряхивая головой, – у меня нет причин сдерживать себя.       – Ошибаешься, – был ей короткий ответ. И снова тишина, которую нарушали только редкие всхлипывания и тяжелые, судорожные вздыхания. Но вскоре и они совсем прекратились. Для продолжения разговора Чуя должна быть в относительно спокойном состоянии, чтобы трезво оценивать ситуацию, а это значит, что ей нужно время. Озаки мудро решает предоставить ученице это самое время. В конце концов им уже некуда торопиться.       Семь часов назад стало известно, что в перестрелке в одном из особняков вражеской организации Мимика на специальном задании был убит один из членов Портовой Мафии – Ода Сакуноске.       Пять часов назад поступило сообщение, что один из исполнителей Портовой Мафии – Дазай Осаму – покинул организацию, оставив напротив главного здания после себя лишь догорающий на высокой палке чёрный плащ, некогда подаренный Мори Огаем. Это действие ознаменовало окончательное и бесповоротное решение юного мафиози, закрывая обратную дорогу раз и навсегда.       Эта же новость заставила рыжеволосую укротительницу гравитации сойти с ума, насильно запирая девушку наедине со своими проблемами и переживаниями.       Первая реакция на новость была вполне себе ожидаемой и предсказуемой. Накахара просто медленно подошла к сгоревшему наполовину плащу и, яростно сжимая дрожащие от переизбытка чувств кулаки, разорвала несчастную вещь в мелкие клочья с помощью своей способности. Затем обернулась на собравшуюся позади неё толпу и, грозно сверкая голубыми глазами, рыкнула, чтобы все проваливали, пока целы и здоровы.       Следующим действием Чуи было посещение кабинета Мори, для выяснения всех деталей последних событий. И, видит бог, только чудо помогло девушке сохранить относительное хладнокровие и не разнести к чёртовой матери рабочий стол босса мафии. Впиваясь до боли ногтями в свои ладони и закусив до крови нижнюю губу, девушка, нервно поклонившись и извинившись перед начальником, поспешила на выход, раздраженно захлопнув за собой дверь. Огай какое-то время с улыбкой смотрел на осыпавшуюся над входом штукатурку, прекрасно понимая состояние своей подчинённой. Он один из немногих, кто знал, или хотя бы догадывался, об истинных отношениях непобедимого дуэта. Слишком опрометчиво для Дазая было оставлять Накахару одну. Особенно сейчас.       «И как ты, Осаму, только не заметил этого… – делая глоток красного вина, проговорил в пустоту брюнет, – ведь всё было так очевидно. Глупец, что рано или поздно может пожалеть о своем решении…»       Спустившись в подвальное помещение, служившим тренировочным залом, мафиози дала волю своим эмоциям, набрасываясь с кулаками на всевозможные боксерские груши или манекены, без внимания не оставались и стены, по которым не единожды прилетали сильные удары. За этим занятием и застала Озаки свою ученицу, наблюдая со стороны и ожидая, когда девушка утихомирит свой гнев и успокоится.       – Как думаешь, Коё, если бы я успела сказать ему об этом, он бы остался?       Неожиданный тихий вопрос разорвал длившуюся уже пару часов тишину. Слёз больше не было, только щеки неприятно стягивало из-за высохшей на них влаги, а глаза щипало. Накахара по-прежнему прижималась к обнимающей её наставнице, сидя на полу в тренировочном зале, куда за долгое время никто так и не рискнул спуститься – всем было известно, да и прекрасно поначалу слышно, что именно тут происходило. Подвергать свою жизнь опасности, наталкиваясь на злобную Накахару, не хотелось никому. Пускай сначала перебесится.       – Кто знает, – женщина пожала плечами, не переставая гладить девушку по волосам, – ты слишком долго тянула с разговором. Теперь нам уже не узнать правду.       – Правду, говоришь, – Чуя невесело усмехнулась. – Боюсь, что правда до неприличия проста и жестока. Он оставил меня. Бросил, предал, а значит, – она аккуратно дотронулась до своего живота, осторожно огладив его ладонью, а затем обняла обеими руками, опираясь плечом на Коё, – значит и этому ребёнку он бы не обрадовался. Очередная лишняя обуза для него, не более.       – Чуя…       – Так же, как и я, – нервный смешок вырвался с девичьих губ. Накахара подтянула к животу ноги, обнимая одной рукой себя за колени, а другой зарываясь в свои волосы. Неконтролируемый смех пришёл на смену гневу, поглощая все сильнее и сильнее. – Боже, Коё, а ведь и правда. Я всего лишь обуза для него, от которой он избавился. Просто забыл меня, оставив за ненужностью в его дальнейшей жизни. Просто… забыл…       Девушка еще долго смеялась, безостановочно неся разный бред.       – Возможно я с самого начала была для него никем, – смех прекратился, рука обессилено упала на пол.       Три месяца. Почти три месяца девушка не могла собраться с духом и рассказать Осаму о своём положении. Она опасалась его реакции, но в тоже время надеялась, что парень будет хоть чуточку счастлив, узнав о неожиданной новости.       Узнав о том, что ждёт ребёнка, Накахара сначала хотела избавиться от него, аргументируя решение тем, что мафиози дети не нужны – лишнее уязвимое место, на которое может надавить любой и использовать в своих целях. Но мудрая наставница Озаки отговорила девушку от столь кардинальных и безвозвратных действий. «Не стоит разбрасываться таким даром понапрасну, – проговорила тогда женщина, с доброй улыбкой наблюдая за нарезающей круги по комнате взволнованной ученицей. – Столь неожиданное счастье не всем дается, поверь моему опыту.» И Чуя поверила, оставила всё как есть. А вот второму виновнику своего положения так и не успела ничего сказать.       Долго откладывала сначала из-за страха, а потом из-за неподходящих ситуаций. Когда Накахара наконец-то решилась поведать будущему папаше о скором пополнении, Дазай ударился в помощь своему лучшему другу. Чуя не была против, решив, что ожидание не продлится долго. Уж теперь то, когда она окончательно решилась, что может пойти не так. Но…       Если бы Чуя знала, чем в итоге закончится то роковое задание, она бы непременно…       – Я не могу больше думать о нём, – прикрыв глаза, устало проговорила мафиози. – И не думать тоже не могу. Все мысли заполнил, грёбанный предатель.       В ту ночь Озаки и Накахара просидели на полу тренировочного зала почти до рассвета. Когда неспокойное дыхание ученицы выровнялось, и Коё убедилась, что девушка спит, исполнительница Портовой Мафии, используя силу своего Золотого Демона, перенесла юную мафиози в её комнату в общежитии. Жилые помещения занимали с пятого по девятый этаж главного здания организации. Многие из верхних чинов предпочитали иметь свои квартиры за пределами штаба, чтобы хотя бы дома отвлекаться от рабочих забот. Все остальные, кто не имел пока собственного жилья, или был вынужден подолгу задерживаться на работе, имели в своём расположении довольно неплохие, пусть и однокомнатные, личные апартаменты.       Уложив Накахару на кровать и заботливо укрыв одеялом, Озаки плотно задёрнула шторы, чтобы яркие лучи солнца не смогли потревожить обитательницу комнаты, а после оставила девушку одну, тихонько прикрыв за собой двери. Будить ученицу не хотелось.       Потихоньку оживающие улицы за окном указывали на начало нового рабочего дня. Резко развернувшись по направлению к лифту, Коё уверенным шагом направилась вперед. В голове женщины созрел один план, который она была намерена обсудить с Мори как можно скорее. Чую нельзя оставлять в городе, пока она не родит. И вмешиваться в опасные дела мафии ей тоже не стоит. Эмоции Накахары сейчас не стабильны, кто знает, когда Порча может выйти из-под контроля и поглотить своего носителя, лишая эспера разума и уничтожая всё, что окажется вокруг. Слишком опрометчиво и опасно будет оставлять её тут. И женщина нисколько не сомневается в том, что босс мафии пойдет ей на встречу, принимая условия очередной занятной игры. ***       – Так ты предлагаешь дать Чуе возможность спокойно выносить и родить этого ребёнка, – Огай с довольным оскалом смотрел на свою советницу, опустив подбородок на сцепленные кисти рук. – Поэтому просишь сейчас у меня разрешение увезти её из города?       – Именно, – улыбнувшись, без колебаний кивнула Коё. – Я уверена, что рано или поздно Дазай вернётся за ней. Мне не один раз посчастливилось наблюдать, как сильно он дорожит ею. Он допустил большую ошибку, оставив Чую сейчас, но кто знает, как скоро он передумает и вернется. Медлить нельзя.       – А я и не догадывался, насколько ты можешь быть коварной, Коё, – откинувшись на спинку кресла, рассмеялся мужчина. – Я думал, тебе дорога наша малышка Чу. А ты такие козни строишь за спиной своей любимой воспитанницы.       – Это всё только ради Чуи, – прикрыв лицо длинным рукавом своего кимоно, хитро усмехнулась исполнительница, тогда как в глазах Озаки промелькнула едва заметная грусть. – Я действительно переживаю за неё, и желаю девочке только счастья. Я не стану удерживать её насильно. Однако сейчас всё обстоит несколько иначе. И для Чуи будет лучше поступить именно таким образом. Она сильная и сможет со всем справиться. Но ей нужно время. И место, где не будет никакого напоминания о Дазае, а также возможности встречи с ним. Хотя бы на первое время.       – Так уж и быть, убедила, – Мори прикрыл глаза и провёл рукой по своим волосам. Где-то в голове не замолкая бьётся мысль, что Двойной Чёрный ещё не раз дадут вспомнить о себе. И от этого только интереснее. Огаю несомненно нравится наблюдать за этими двумя. – Я даю разрешение на осуществление твоего плана. Но ты будешь обязана докладывать мне о том, как будет продвигаться состояние Накахары.       – А как только малыш родится, мы с Ринтаро обязательно вас навестим, – к столу Мори неожиданно подошла маленькая светловолосая девочка, держа в руках плюшевого медвежонка. – Не могу упустить возможность почувствовать себя в роли старшей сестрёнки. А то этот вредный старикашка уже откровенно надоел своей гиперзаботой.       – Элис, это было грубо.       К вечеру следующего дня Накахара Чуя и Озаки Коё, получив личное распоряжение от босса Портовой Мафии Мори Огая, покинули Йокогаму.       Спустя месяц после этого, бывший исполнитель Портовой Мафии Дазай Осаму тайно проник в одну из комнат общежития, расположенную на восьмом этаже главного офиса, но застал лишь пустующее помещение, где не осталось ни одного намёка на присутствие здесь живой души.