44 дня заключения.

      Где — то к вечеру, к восьми или девяти, пришёл вишнёвый мальчик. Закрыв за собой дверь, он не успел позвать Марту*, как только около него пробежала женщина с криками.- Яшка! Яшка! -. Кричала женщина, не заметив юного господина, который пришёл в лёгкий шок и ступор. — Что тут происходит? — Спросил Союз, хлопая глазами, смотря на эту суматоху. — Простите меня, юный господин… — Извинилась заранее молодая горничная, загнав обезьянку в угол и схватив её на руки. — Просто ваш отец купил вам подарок… — Подарок? — Задал вопрос, дабы всё расставить по местам в уме. — Подарок! — Повторил СССР. В глазах мальчишки сразу загорелись звёзды счастья, а сам он сильно обрадовался, ведь сильно хотел экзотического зверька. Широко улыбнувшись, он быстро снял с себя пуховик, коричневые сапоги с мехом и шапку-ушанку. Подойдя к обезьянке, та схватилась за его шею маленькими ручками и висела на нём, словно как живая сумка. Марта* лишь мило посмеялась с этой картинки, как вдруг в прихожую зашёл монархист с строгим выражением, но когда тот увидел сына, он протянул руки для объятий. Мальчик словно позабыл о живой сумке, которая висела на шее, вишнёвый мальчик побежал на встречу к вытянутым отцовским рукам, на лету вытянув руки вперёд. — Папа! — Радостно крикнул мальчик, обняв одноглазого блондина. Российская Империя провёл ладонью по волосам сына. — Ты их не отстригал? — Монархисту было плевать на собственного сына. Скучал ли он, с кем и где гуляет. Лишь бы волосы были в целости и сохранности. Ведь волосы — это единственное что ему напоминало о бывшей жене… — Нет! — Мальчик с вишнёвыми длинными волосами и с зелёными глазами, отрицательно замотал головой. Он так был рад подарку и возвращению отцу, что обнял ещё сильнее его. — Я так скучал! А где ты был? — Союз посмотрел в глаза блондина. — Я был в джунглях. — Зеленоглаз решил не говорить о том где находился, ведь когда его сын грустит, эта грусть не добавляет к его прекрасным волосам нечего. СССР весь сиял от радости. — Папенька, а что с твоим глазом? -Я дрался с пиратами, чтоб сделать тебе подарок. — Монархист не хотел говорить правду, ведь его сын находил всегда дружбу и хотел подружиться. — Ого! — Чем больше маленький Союз поддавался лжи, тем сильнее он стал верить и любить отца, который скрывал от сына много чего плохого… — И это всё для меня?! — Вишнёвый мальчик не перестал удивляться и восхищаться своим «чудесным» отцом. — Ну конечно-же, сыночек. — Улыбнувшись тёплой и заботливой улыбкой отца, он потрепал по голове того, перестав играть. — Ты иди в свою комнату. Поиграйся с Яшкой. — Не переставая улыбаться, сказал одноглазый блондин. СССР лишь кивнул и ушёл, обняв обезьянку.

***

      Где — то вечером, около десяти часов, в кабинет блондина постучались. Это был казах. Так и не услышав ответа, он не услышал ответа и приоткрыл дверь. — Можно? — Спросил солдат, говоря на плохом русском акценте.       Блондин сидел в своём кресле, разобравшись с последними документами, которые не были очень — то и важными, кроме одного. Он лежал в сторонке от кучки других бумажек. Оторвавшись от письма, Российская Империя поднял голову и сам взгляд на Юрия. — Ты чего-то хотел, Юрий? — Устало произнёс монархист.       Казахский солдат вошёл в кабинет, прикрыв дверь. — Спасибо что вы разрешили мне с вами… — Смутившись, пепельноволосый не знал как себя вести с ним… — Может… — Юра продержал неловкую паузу. — - Я могу куда-нибудь устроится? — С надеждой в голосе сказал казах.       Аристократ стал думать над этими словами, думая куда его пристроить. — Можешь пойти в армию… — Предложил тот, протерев пальцами глаза. — Сойдёт. — Сероглазый парень сразу согласился, ведь куда возьмут бывшего солдата? Тем более, он служил у Казахского Ханства. — Иди на кухню, горничные тебя проводят… — Усталый и сонный аристократ, с прибытия он сидит в своём кабинете и возится с проклятыми бумагами.       Юрий хотел что-то сказать, однако передумал и ушёл, закрыв дверь.

***

      И вот уже, лёжа в кровати, под тёплым одеялом, блондин не спит. Он думает о чём-то. Даже четырёх утра уже нет, а в его голове появились суицидальные мысли. Поднявшись с кровати, он протёр ладонями лицо и встав, вышел из своей комнаты. Под влиянием этих мыслей, он пошёл в ванну. Зажёг свечу, блондин встал перед зеркалом. Дотронувшись рукой до повязки на вырванном глазе, сжал зубы и втянул воздух в них. Глаз всё ещё болел, несмотря на огромное количество перевязок, лечений… Бинты были уже в крови, ведь сильно трудится и нагружать себя. Но несмотря на боль, он продолжал петь песню про суицид сочинённую в детстве. Сняв с себя окровавленные бинты, вместо красивого зелёного глаза, была жуткая дырка. Кровь стала стекать по щеке вниз. Русский не предал этому значения, он лишь ушёл, оставил окровавленные бинты на табуретке.

***

      Зайдя на совершенно пустой чердак, блондин где-то нашёл верёвку. Завязав петлю, он взял обшарпанную табуретку. Поставив её посередине комнаты, встал на табуретку. Привязав верёвку к потолку, русский поправил петель верёвки, затем встал на неё. Суицидальные мысли всё равно не покидали. Они как пиявки говорили ему:"Какой после этого ты царь?», «Убей себя…», «Ты больше не достоин короны», «Ты не заслуживаешь уважения.», «Сделай суицид, станет легче без тебя.», и Российская Империя поддавался им, ведь лгать царю — грех святой, а народ узнает, это будет позор для царя. Уставшими глазами смотря в никуда, блондин с одним глазом надел петлю. Итак, последние слова монархиста: — Боже царя храни.       Когда стул соскользнул, блондин почувствовал что верёвка давит на его худую шею. Став дёргать ногами, схватившись руками за шею, дабы порвать эту верёвку или снять её как можно поскорее, но верёвка была тяжёлой и не поддавалась ничему, словно желая чтоб Российская Империя сошёл с престола и умер наконец. Верёвка давила на самое горло. Закатив глаза вверх, он перестал дёргаться и руки упали, они не двигались. Повешенный на тугой верёвке, русский висел и болтался в разные стороны. Время смерти 4:33.