44 дня заключения.

Выйдя из пшеничного поля, они уже выходили к небольшому городу, где была пристань. — Подождите… — Остановил казахский солдат русского. Тот остановился и повернулся на бывшего пленника своего старого врага. — Чего? — С небольшой одышкой спросил монархист. Солдат снял с себя куртку в военной расцветке, подойдя, он накинул на блондина, после чего застегнул две пуговицы, чтоб она скрыла кровь на рубашке. — Вот… — Слабо приулыбнувшись, он смотрел тёплым взглядом на лишь один глаз, который был словно неживой, зрачок тщательно расширился. Российская Империя поправил куртку и не желая смотреть в глаза казаха, развернулся и пошёл дальше, даже и не сказав «спасибо».       Выйдя в люди, блондин поправил медицинскую повязку на глазе, затем пошёл на пристань. Казахский солдат который развернулся в левую сторону, быстренько подбежал к русскому. — Сэр, ваш дом в левой стороне находится… — Положив на плечо ему руку, он заставил остановиться блондина. — Я знаю. — Прохрипел монархист, а затем откашлялся в кулачок. — Мне надо к Америке… Разговор есть. — - Опустив взгляд вниз, русский с отвращением убрал руку казаха. Почувствовав неловкость, он протёр шею и пожав плечами, прибавил шаг, дабы не отставать от царя.       Подойдя к пристани, они подошли к огромному деревянному кораблю, на котором развевался Американский флаг. США помогал с бочками, которые были забиты сухарями, квасом, пивом и вином. Одетый в белую рубашку, на которой был одет галстук-боло, который держится на коричневой ленте и бирюзовом кулоне, так — же рукава были засучены до локтей. В коричневой жилетке, и в коричневых брюках на чёрном ремне. Когда те пришли, Российская Империя специально громко откашлялся, дабы тот заметил их. Шум стоял большой, ветер был холодным, моряки прекрасно знали, что этот ветер северный. Осень как никак наступает потихоньку. День был отличным для мореплавание, как и сам ветер. Вопросительно промычав, Америка повернулся к ним, отвлёкшись от своего дела. -What kind of people… And where were you? (Какие люди… И где — же вы были)? — Спросил шатен, поставив бочку на землю. — Не важно… — Монархист не хотел об этом говорить, поэтому решил перевести тему разговора. — У тебя есть животное для моего сына? — Вспомнив про своего сына, он вспомнил что тот всегда хотел себе ручного зверька. Экзотического какого-нибудь. — Экзотического например…       США быстро погрузился в мысли, вспоминая что из животных есть на корабле. — Yes. Wait for me, right now(Да. Подождите меня, я сейчас). — Развернувшись, он быстрым шагом пошёл на корабль. Выйдя, на его плече сидела маленькая обезьянка, во рту она держала кусочек банана, сама она любопытно смотрела по сторонам. — There you have it(Вот вам животинка). — Подойдя к солдату вплотную, он двинул плечом на котором сидела обезьянка, та ловко запрыгнула на плечо мужчине, всё ещё едя свой банан и ворочая головой. Голубоглазый шатен отдал чёрный поводок ему.       Казахский солдат заулыбался при виде обезьянки. Он был ужасно рад этому экзотическому зверьку. — Сколько я должен? — Спросил Российская Империя, даже не посмотрев на обезьянку. — No, I'll give it for free(Нет, за бесплатно отдам). — Тот махнул рукой, взяв снова бочку с вином.Блондин был в шоке, ведь такие слова нечасто услышишь от этого наглого парня, а тут… — Ты уверен? А то я тебе знаю.       США снова погрузился в недолгие мысли. — Well, if not difficult, roll two barrels of beer and four thousand(Ну, если не сложно, прикати две бочки пива и четыре тысячи). Что-же, зеленоглазый догадывался про деньги. Это же самое важное у Американцев. — А как зовут обезьяну? — Снова задал вопрос русский в то время как шатен уже собирался уходить. — Yashka(Яшка)! — Крикнул тот им в ответ, идя на корабль. Его поторапливали моряки.       Казах и русский развернулись назад, уже идя в сторону особняка. Солдат не знал как развеять эту тишину, он всё ещё посматривал на русского, быстро отводя взгляд и краснея. — Я… — Хотел начать разговор первым пепельный казах, но его перебил блондин. — А как зовут по настоящему? — Задав этот вопрос, он кинул взгляд на бывшего пленника Ханства. Парень сильно покраснел, он замешкался, глаза стали врассыпную бегать, а сам он покраснел. — Юрий… — Чуть ли не шёпотом произнёс Юра, всё-таки решившись посмотреть в глаза. — Ясно… — На одном дыхание сказал блондин. Они уже подходили к особняку русских. Зайдя внутрь, Марта* бросилась к двери, думая что это пришёл сын господина. Увидев одноглазого, почти что перебинтованного блондина, она бросилась к нему в объятья, из глаз потекли радостные капельки слёз. Как долго она ждала господина, сколько она времени проводила с Союзом. — Господин вернулся! — Радостно крикнула женщина, обнимая господина. Все остальные девушки горничные собрались возле них и сильно обрадовались присутствию господина. «У него так много друзей…» — В уме сказал солдат, а потом огорчился, вспомнив что у него нет друзей. — А где Союз? — Спросил монарх, снова поправив свою повязку на вырванном глазу. — Он у немки… — Сказала одна из горничных. Остальные девушки смотрели на солдата и на обезьянку. Обезьянка и Юра наблюдали за всеми, не шевелясь. Лишь Марта* не обратила внимания на них, она продолжала обнимать блондина. — Отпусти… — Чуть ли не полушёпотом проговорил блондин, легонько оттолкнув от себя женщину. Та покорно перестала обнимать зеленоглазого. Женщина посмотрела на Юрия и на Яшку. — А кто это? — Спросила она.       Поправив свои волосы, монархист краем глаза посмотрел на Юрия. — Он у нас новый солдат… — А обезьянка? — Отозвалась какая — то из горничных. — Она моему сыну… — Как только это произнёс одноглазый блондин, Яшка перепрыгнул на плечо русского, крикнув. Это заставило горничных умильнуться и хихикнуть, прикрыв ладонями рты.       Помывшись, русский надел новую одежду; мундира тёмного цвета с золотым шитьём, со стоячим воротником, прямой спиной и бортом без всяких кантов, на плечах золотые эсполеты, от них прямо к пуговицам тянется золотой аксельбант, панталера светлых оттенков — лента, переброшенная через плечо. На ногах белые брюки и чёрные туфли. Его повязка на левом глазу заменилась чёрной с гербом. Выйдя из ванны, он сложил руки за спину. Монархист снова почувствовал себя царём и главным, но что — то не давало ему покоя…