«Осколки памяти»

После взятия анализов, один из которых оказался просто неприятным, а второй ужасно унизительным, Орочимару чувствовал себя, мягко говоря, отвратительно. Кровь у него забрали из вены — от тонкой иглы он не почувствовал боли, но чуть позже холодные пальцы начали неметь, а рука слабеть — место укола врач обработал спиртом и заклеил пластырем. Для второго анализа требовалась свежая сперма. Врач молча вручил ему банку и проводил в маленькую комнату, из которой потом вышел и закрыл дверь. Что нужно было делать, Орочимару понимал лишь косвенно, в теории, так как его ещё никогда не трогали мысли о самоудовлетворении. Конечно же, он знал, как именно устроено его тело, но вот с эрекцией — до сбора анализов — дел не имел. Мысленно выругавшись, Змей сел на кушетку, уронив рядом с собой банку. Потом он упёр локти в бёдра и, спрятав лицо в ладонях, начал активно думать. Было очень трудно переступить через убеждение или заставить себя считать, что мастурбация это вполне естественно, а не грязно, порочно или стыдно. На последнем слове брюнет ощутил волнение пульса и бесящий румянец на щеках. Из головы предательски вылетели все мысли, кроме одной, которая чересчур натянула нервы. И как назло в дверь постучали. — Что? — раздраженно спросил Орочи. Дверь открылась, показав кусочек врача. — Как дела? — Никак. Врач змеиного клана тихо вздохнул и посоветовал мягко-шипящим голосом: — Не нужно так напрягаться, а то совсем ничего не получится. Прими удобную позу, расслабься и представь себе какую-нибудь приятную картинку. А когда тело отзовётся, начни. Будь уверен, тебе здесь никто не помешает. Я тебя не тороплю. — Дверь закрылась. Глубоко вздохнув, Орочи подчинился совету врача, но проблема не решилась: что, чёрт возьми, представлять?! Или кого? Это же обязательно должно быть что-то приятное, желанное, возбуждающее. А если он пока не знает, кто его интересует в сексуальном плане? Засада. Неужели настал час, чтобы это выяснить? Закрыв глаза и сложив руки на животе, Орочимару порылся в памяти и постарался представить себе хоть что-нибудь. Вначале образ был расплывчатый, непонятный, но вот у стройной фигуры с широкими плечами выросли светлые короткие волосы, и он вспомнил свежее дуновение ночного ветра, алею горящих факелов и звук высокой колышущейся травы на поверхности. Силу и тепло чужих рук, которые вытащили его из пропасти. Взгляд чёрных глаз и широкую добрую улыбку. Бледные руки дрогнули и потянулись к поясу плотного кимоно. Оголившись, Орочимару заскользил пальцами по своей шее и выступающим ключицам, не размыкая ресницы, чтобы не сбить работу воображения. Задышав ртом, он огладил свою грудь с маленьким сосками и ощутил, как по телу пронёсся легкий ток. Его мыслями управлял образ нависшего над ним Джирайи. Бледная ладонь несмело скользнула вниз по плоскому животу прямо к тёплому паху. Вторую ладонь Орочимару прижимал к лицу тыльной стороной. Нахмурив брови, он потрогал вставшую плоть и шумно вздохнул: возбуждённый твёрдый член отозвался волной довольно приятных ощущений, которые захотелось испытать ещё и ещё. Жадно вдыхая и периодически задерживая в легких воздух, Орочи представлял манящий образ и ласкал себя в одном ритме, пока не почувствовал приближение своего самого первого оргазма. Он ускорил ручное движение, и в маленькой комнате ему стало тяжело дышать. Разрядка была сильной: из члена плеснула тёплая вязкая жидкость и белые капли потекли по пальцам; тело размякло и сделалось тяжёлым, а голову окутал жемчужный туман. Приходя в себя, Орочи вспомнил про дурацкую банку. Собрав сколько получилось жидкости, он закрыл сосуд, а затем привёл себя в порядок. Молча поставив банку на лабораторный стол врача, Змей спросил, можно ли ему идти? — Угу. Да, ты свободен. Свои результаты узнаешь попозже. — А что вы хотите узнать? Зачём всё это? — Извини. Данзо-сан, запретил мне говорить. Хмыкнув, Орочимару пошёл к двери, но его вдруг резко качнуло в сторону. К счастью, врач быстро среагировал, однако Орочимару отмахнулся от чужих рук. — Не надо! Я в норме. Просто голова закружилась. — Сам до комнаты сможешь дойти или тебя проводить? — Сам дойду. На ватных ногах Змей-таки дошел до своей комнаты, в которой его преданно ждал Кабуто, но увидев, что семпаю плохо, очкарик бросил книгу и подскочил к нему, сдерживая лишние вопросы. Бережно уложив семпая на кровать, Якуши отправился за едой, пояснив, что голова кружится от забранной крови и голода. За время отсутствия Кабуто, Орочимару мысленно умирал от отвращения к себе.

***

Не желая оставаться в долгу, Змей придумал, как отплатить (в прямом смысле) своему спасителю: он собрал для Джирайи горсть драгоценных камней, которых в змеиной норе было в избытке. Добавив ещё пять розовых жемчужин, Орочимару завязал на кожаном мешочке красивый узелок и повесил себе на шею. На этот раз Кабуто должен говорить, что его неугомонный семпай отправился в западные туннели на исследование. Но правдой это, конечно же, не являлось. Манда досадно зашипел, так как вновь оставался под опекой скучного очкарика. Проплыв водный туннель, у Орочимару заболели легкие оттого, что он жадно задышал. Проверил на груди мешочек с камнями — всё на месте. Отжав одежду и волосы от воды, Змей выглянул из пещеры и сделал недовольное лицо, потому как зелёную траву освящало солнце. Однако в синем небе плавали облака, периодически закрывая огненный шар. Выбрав удачный момент, чтобы большое облако закрыло солнце, Орочи направился к хижине отшельника, надеясь, застать его дома. Лёжа на спине с довольной кривой улыбочкой и румянцев на щеках, Джирайя читал маленькую оранжевую книжечку с перечёркнутым красным кружочком. Внезапно он почувствовал что-то на своей щиколотке, резко дёрнулся от испуга и устремил глаза на того, кто его потревожил. — Привет, — поздоровался Орочимару, скаля белые зубки. — Боги милостивые!.. — Спрятав книжку под стол, Джирайя принял сидячее положение. — Я, конечно, рад тебя видеть, но зачем так пугать? Я подумал, что это змея! — Извини, не хотел тебя напугать, — улыбка брюнета сменилась на виноватую гримасу. — Да ладно, не извиняйся. Заходи! — Джирайя пригласил странного нового друга в дом. — Эй, ты опять мокрый?! — Я тебе кое-что принёс. — Сев на колени, Орочимару снял с шеи кожаный мешочек, в котором мелодично зашуршали драгоценные камни. — В прошлый раз ты говорил, что у тебя бывают проблемы с деньгами. Я не знал, как ещё можно отблагодарить тебя за спасение, поэтому… Вот! Думаю, это поможет решить твою проблему. Он протянул мешочек Джирайи, тот, не прикасаясь к чужой руке, взял и развязал узелок, чтобы поглядеть, что лежит внутри. В следующую секунду он раскрыл рот от изумления. — Господи! Мне этого лет на десять хватит! — Но вдруг его счастливое лицо стало грустным, ведь это слишком дорогой подарок и от него следует отказаться. Джирайя вздохнул. — Но я не могу это принять. Извини. — Почему? — спросил Орочимару. — Бери, тебе же это очень нужно. Да и я буду рад, если примешь. — Всё равно я не могу… это слишком. — Если не возьмешь камни, тогда я выброшу всё в озёро! Возможно, рыбам они окажутся нужнее, чем тебе, — на полном серьёзе заявил Орочимару, чувствуя разочарование, злость и обиду. Он потянулся к своему подарку. — Вааа! — истошно завопил Джирайя, прижимая к себе мешочек с камнями. — Стой, стой, стой! Не горячись! Я возьму. Прости, я совершенно невоспитанный и бестактный. Просто, мне никто никогда не дарил… таких дорогих подарков, вот я и растерялся. Спасибо большое! Мне приятно. Орочимару вернулся в прежнюю позу и смотрел на Джирайю. Длинная черная чёлка частично закрывала золотистые глаза с тонкими вертикальными зрачками. Бледные губы дрогнули и превратились в улыбку. Джирайя же высыпал часть драгоценностей себе на ладонь, почти пуская слюни от того, сколько денег он сейчас держит. Целое состояние! Сколько же всего он теперь сможет купить! Главное всё не потратить! — Может, мы пойдём на рынок вместе? — предложил Орочи. — О! Да ты прям мои мысли читаешь! Конечно! Прямо сейчас и пойдём. — Подожди! А у тебя есть какая-нибудь защита от солнца? — В смысле «от солнца»? — А-а… — В голове начало пульсировать от активной работы мозга, как не выдать тайну своего происхождения и не соврать, — Понимаешь, я могу получить сильный солнечный ожог. У меня очень тонкая кожа. — Да ты че, — изумленно выдал Джирая. — Хотя да, ты сильно бледный еще. Сейчас я посмотрю. Кажется у меня где-то был зонтик. Сгодится? — Думаю, да. Отыскав в куче хлама бумажный красный зонтик с нарисованными жёлтыми цветами, Джирайя вручил предмет брюнету, и они отправились на рынок за едой. Солнце грело несильно, под зонтиком было вроде терпимо, но с непривычки Орочимару всё равно стало дурно. Он не показывал, что ему трудно находиться на поверхности в дневное время, вместо этого он старался сохранять безмятежное выражение лица. Отвлекался на голос Джираи, который не умолкал, в десятый рас перечисляя, что хочет купить. Обменяв один рубин на деньги, парни накупили кучу различных продуктов и пошли обратно в хижину. Джирайя выглядел очень счастливым: всё время улыбался и хихикал, рассматривая еду. Он уже давно мечтал о жареной курочке, сладких пирожках и рисе со свежими овощами и специями. Орочимару в одной руке нёс пакет, в котором лежали яйца, имбирь, чай и шоколад, а в другой он сжимал бамбуковую ручку зонтика. Змей помог хозяину дома разложить по местам продукты, потом они вместе приготовили обед и сели за стол. Мешочек с камнями и жемчугом Джирайя спрятал в надежное место. Отныне чахнуть с голоду он больше не будет.       Орочимару было приятно видеть его широкую довольную улыбку.

***

Когда Орочимару вернулся в свой подземный дом, проплыв через туннель с ледяной водой, Кабуто сообщил, что Данзо снова его искал. Приведя себя в порядок и надев маску абсолютной безмятежности, Орочимару спустился на этаж ниже и постучался в дверь кабинета, где его ждал лидер змеиного клана. — Вы хотели меня видеть? — Да, заходи. Нам нужно поговорить. Садись. — Данзо тоже сидел за письменным столом, на котором лежали какие-то бумаги. Орочимару опустился на стул и тогда мудрец продолжил: — Результаты твоих анализов готовы. В принципе, я подозревал, что ты пригоден для этого. Но уж извини, хотел убедиться наверняка. — О чём вы говорите? Данзо сказал ему прямо в лоб: — О том, что ты небесплодный, Орочимару и твои прекрасные анализы это подтверждают. — Но как такое возможно? — тихо спросил Змей. Известие, конечно, задело в нём какие-то душевные струны, но он не подал виду, что шокирован. — Всё очень просто. Ты ещё никогда не прикасался к кристаллам аметиста, следовательно, не испытывал на себе силу Бессмертия, так как являешься самым молодым членом клана. Тебе омоложение пока что ни к чему. В отличие от остальных. Все те, кого ты знаешь, с кем живёшь и дружишь, уже подвергались волшебной силе кристалла. И не один раз. Твои собратья, к сожалению, больше не смогут произвести на свет потомство. Кристалл дарит нам вечную жизнь, но взамен ему нужно принести жертву. Поэтому мы все бесплодны. А вот ты пока нет. И рас уж ты совершеннолетний, то должен… — А если я не хочу этого делать? — резко возразил Орочимару. От слов мудреца у парня волосы встали дыбом. Его захлестнуло отвращение, гнев и страх. Вчера он первый раз к себе прикоснулся, а сегодня Данзо хочет заставить его уже с кем-то совокупляться. Какой кошмар! Орочимару стал почти прозрачным, а его маска безмятежности разбилась на тысячи осколков, причиняя боль изнутри. Он мелко задрожал от злости, не желая больше продолжать этот диалог. И так было понятно, что им хотят просто воспользоваться, заставить несвоевременно отдал то, что есть только у него одного. — Но ты должен, — настаивал Данзо, которому было наплевать на чувства сидящего перед ним парня. Важнее для мудреца всегда была тайна Бессмертия, численность клана и его абсолютная безопасность. — Я никому ничего не должен, — медленно и ядовито выплевывал слова Змей. — Т-ц! Не разочаровывай меня, Орочимару, — прошипел Данзо. — Не будь таким эгоистом! Твоему клану угрожает куча опасностей, в том числе и вымирание! А ты стыдишься своего природного естества. Аметист ещё не успел тебя проклясть как всех остальных мужчин. Ты должен благодарить судьбу и выполнить свой долг. — Какой ещё долг? — глухо спросил парень, наклонив голову и чёрные пряди упали на колени. Его затрясло. — Подарить жизнь, — спокойнее произнёс Данзо. — Продолжить свой род. — Но ведь Вы сами сказали «мы бессмертны». Так зачем нам продолжать род, если мы живём вечно и не стареем? — Чтобы клан не постигла та же участь, что и твоих родителей пятнадцать лет назад. Мы не стареем, но нас реально убить как обычных людей. Как люди, живущие на поверхности, смогли узнать про Аметист — я не имею ни малейшего понятия. Я боюсь за наш клан, нас ничтожно мало. Ты единственный, кто может продолжить род. Орочимару пытался успокоиться техникой дыхание: дрожь прошла, а вот страх нет. Так ещё мудрец напомнил про родителей — ужасная боль, которая всё никак не утихнет.       В голове созрел новый вопрос. — Вы сказали: «аметист ещё не успел меня проклясть как всех остальных мужчин». А что насчет девушек? — Их кристалл не трогает. — Почему? Данзо пожал плечами. Потом он как-то мягче произнёс: — Не бойся, Орочимару. Ты ведь проходил курс естествознания? Это природа, её не нужно стыдиться. К тому же, тебе не придётся ждать до весны и завоевывать партнёршу. Она уже есть. Возможно, ты её даже знаешь — Харуки, такая милая и сообразительная девушка. Она уже дала своё согласие, пока ты ходит и что-то там исследовал. Теперь я хочу услышать твоё решение. Шок только-только улёгся, так мудрец снова поставил его перед фактом. У Орочимару было очень странное, неловкое ощущение, будто бы за него уже всё решили — всю его жизнь, а мнение спрашивают просто так. Паршиво как-то, да и деваться, увы, совсем некуда. Это принуждение… Хотя стоп! Из этой ситуации всё же можно найти выгоду и для себя. — У меня есть условие, — сказал Орочи, взглянув на Данзо, который удивленно расширил глаза от столь внезапной активности. — Какое? — Я знаю, как Вы стремитесь нас защитить, — осторожно начал Орочимару, — но заблокированный выход крайне негативно влияет на психику людей. Случись беда, например, в туннелях поднимется уровень воды или начнётся аномальное землетрясение, мы все окажемся в безнадежной западне и, соответственное, все умрём. Потому что наш единственный путь к свободе заблокирован. Клан в курсе, что выходить наружи днём опасно. Я уверен, что никто не станет этого делать, когда выход будет снова открыт. Так что, пожалуйста, снимите блоки. Я же в свою очередь сделаю то, что Вы хотите. Данзо хищно прищурился и глубже задышал, обдумывая логичное рассуждение Орочимару. Парень в очередной раз подтвердил локальное мнение о себе — гений, но что-то он явно недоговаривает. — Хорошо, — неохотно согласился мудрец. — Блоки будут сняты. — Он протянул вперёд руку. — Ну, а ты? Сдержишь своё слово? — Сдержу. — Орочимару некрепко пожал мужчине руку. — Не сомневайтесь.

***

Купание в ледяной воде всё же аукнулось простудой. На следующий день Орочимару скверно себя чувствовал: покрасневший нос громко хлюпал, лоб был горячим, тело знобило, отсутствовал аппетит; зато была слабость и дикое желание всё время спать. Хвастался-хвастался, что никогда не болеет и вот сглазил. К тому же нервы тоже сыграли свою роль после вчерашнего разговора с мудрецом. Орочи самоизолировался от всего клана в своей комнате, куда мог входить только Кабуто. Лечить Змея кристаллами аметиста было категорически нельзя, поэтому приходилось действовать старыми, как мир, традиционными методами: пичкать его лекарствами, ставить жаропонижающие повязки и поить травяным чаем. Помимо этого, Кабуто всё время находился рядом, а отлучался только за едой или свежими повязками. Преданный и такой милый пепельноволосый мальчик в круглых очках тихонько сидел на стуле с книжкой и читал, пока его любимый семпай пребывал во сне. Поглядывая поверх страниц на спящего Орочимару, Кабуто тепло улыбался, чувствуя, как в груди стучит сердечко, а в животе порхают влюбленные бабочки. — А ты мог бы почитать мне вслух? — не открывая глаз, попросил Орочимару. Брюнет уже не спал, а просто так лежал на животе, укрытый двумя одеялами. — Д-да, конечно. Кабуто читал вслух сорок минут, замолчал, так как у него устал язык и глянул на возлюбленного семпая. Но тот не спал, и похоже, даже не слушал его. Орочимару думал. Завтра у него день рождения, юбилей — двадцать лет, а он болен. Какая дурацкая перспектива! Хотя праздновать всё равно настроения не было. Внезапно в памяти промелькнуло то, что Данзо пообещал открыть выход из пещеры. Тогда Орочимару сможет незаметно ускользать на поверхность к отшельнику, с которым ему так нравится общаться и проводить время. Более того, он что-то чувствует к нему, что-то приятное; его сильно тянет к этому человеку, как к магниту. Интересно, почему? — Кабуто, а я долго ещё буду болеть? — спросил Орочимару, перевернувшись на бок. — Э-э… Ну, всё зависит от вашего организма и иммунной системы. Сейчас вы себя как чувствуете? — Да всё также хреново. Якуши понуро вздохнул. — Если вы чего-нибудь хотите, вы мне только скажите, ладно? — Угу. Спасибо, Кабуто. — Совсем чуть-чуть помолчав, Змей добавил: — Полежишь со мной, если не боишься заразиться? В следующую секунду Кабуто засветился от внезапной радости и мигом забрался к семпаю на кровать, лёг рядом на левый край. — Не боюсь. Орочимару устало усмехнулся, спокойно посмотрел в чёрные глазки на бледном личике, потом закрыл свои и задремал. Якуши же слышал только его дыхание. Мальчик взял холодные пальцы семпая в свою тёплую ладонь и заулыбался, ощущая счастье.