«Осколки памяти»

На случай, если вдруг Орочимару понадобится кому-нибудь из клана, Кабуто должен будет невозмутимо и уверенно утверждать, что он отправился на медитацию и вернётся через несколько часов. Осторожность весьма необходима, ибо нельзя допустить, чтобы Данзо узнал, куда по-настоящему делся Орочи, в противном случае он и Кабуто (как пособник) понесут унизительно-тяжелое наказание, что маловероятно, ведь вторых таких хитроумных особей в клане нет. Вернувшись к кристальному озеру, Кабуто положил на каменную плоскость запасную, сухую одежду и полотенце — вещи, принесённые из комнаты семпая. Наказав Манде не отползать от Кабуто ни на шаг, Орочимару приготовился ко второму заплыву. Искренне пожелав семпаю удачи, Якуши пронаблюдал, как тот нырнул и скрылся в подводном туннеле. Воздуха максимально хватило больше, чем на полторы минуты. Сердце активно стучало, легкие были в легком шоке. Стройное тело едва ли не свело судорогой от холодной воды. Змей переплыл в другое озеро поменьше, чем первое. Подняв голову, он увидел низкий каменный потолок покрытый слизью и пахучей растительностью. Вода не светилась ярко-зеленым светом, значит, кристаллов здесь не росло. Справой стороны чувствовалось дуновение свежего воздуха, и был виден тусклый серый свет, на который Орочи и поплыл. Потолок начал потихоньку отдаляться кверху, а дышать становилось всё легче и легче.       Второй выход из подводного туннеля вёл на свободу! Выбравшись из канала, Орочи стянул с себя тёмную футболку и принялся отжимать ткань от воды, аналогичное действие он проделал и со штанами. В траве на сером камушке сидела надутая, злая жаба, которая громко квакнула, возмущаясь тем, что её покой потревожили. — Ква-ква! — передразнил жабу Змей и ухмыльнулся. — Фу, какая ты страшная! — Чего?! Кто это сказал?! А ну-ка повтори! — потребовал чей-то голос. Орочи вопросительно уставился на жабу, которая кроме как утробного «ква» вроде бы больше ничего не должна говорить, ну, а голос-то был определенно человеческий. — Повторю. А кто просит? — спросил Орочи, осматриваясь по сторонам. С улицы в пещеру заглянул настороженный беловолосый парень с рыболовной удочкой в руках. — О, привет! — улыбнулся Джирайя, узнав черноволосого парня, которого спас и проводил в деревню. — Ты тот парень с фестиваля. — Здравствуй. Да, это я. — Змей тоже улыбнулся, завидев знакомого. — Орочимару, правильно? — Да. Джирайя, правильно? — парировал Змей. — Мастер Джирайя! Жабий мудрец! Но для друзей просто Джирайя. — Беловолосый парень широко улыбнулся, гордо встав в полный рост. Он был на целую голову выше. — А ты что тут делаешь? — А-а.… Да так, проверял кое-что. — Что? Орочимару сделал пару шагов к выходу из пещеры и выглянул, чтобы увидеть небо. Солнце было затянуто густыми серыми тучами. — Всё в порядке. Джирайя смотрел на него всё с той же дружелюбной улыбкой, он заметил, что с длинных чёрных волос и одежды капала вода. — Холодная должно быть водичка. Пойдем, смелый пловец, а то сейчас совсем замёрзнешь. Погоди! А ты часом в беду опять не попал? Убегал или прятался от кого-то? — Н-нет. В беду я не попадал. — Хорошо. Тогда пойдём! У меня отогреешься. Кстати, тебя, выходит, отпустил тот… Ну, этот ваш главный? — Нет, — честно ляпнул Орочи и сразу же пожалел об этом. — Я не сказал ему. Но, думаю, ничего страшного не произойдёт, если он об этом не узнает. — А, ну, ладно. Тебе виднее. Эй, ну чего ты чего тормозишь? Орочимару с непривычки не мог перестать щуриться от яркого света поверхности. Его обдувало ветром, мокрая холодная одежда липла к телу, а легкие наполнялись чистым свежим воздухом с ароматом полевых цветов. Глаза лихорадочно сканировали всё вокруг, и парень, наверняка, со стороны казался странноватым. Джирайя передал удочку в правую руку, а левой рукой подзывал к себе Орочимару, чтобы тот двигался быстрее. — Не делай такой вид, будто ты первый раз всё это видишь. Пойдем! Не хочу, чтобы ты замёрз. Скромная хижина, в которой проживает Джирайя, находилась на самом краю деревни, за мостом. Но парни подошли к ней с другой стороны, так как топали не из деревни, а от озера. Хозяин дома с шаркающим звуком распахнул раздвижные двери, снял обувь, оставив её снаружи, и пригласил гостя войти. Орочимару тоже разулся и с грацией кошки забрался на татами. В просторной комнате на полу лежал однотонный ковер, на ковре стоял низкий деревянный стол, вокруг которого вразброс валялись зелёные подушки. У стены стояли небольшой деревянный шкаф и тумбочка набитая вещами. — Раздевайся, — велел Джирайя, скрывшись в соседней комнате. Он вернулся быстро, неся в руках свой халат. — Великоват будет, но всё равно накинь. Твоя одежда должна высохнуть. — Спасибо. — Не за что! — Джирайя отвернулся к шкафчику и принялся готовить чай.

***

Кабуто пытался сосредоточиться на чтении, но не мог, ибо мысли убегали в разные стороны и звучали громче, чем напечатанный текст. Якуши тихонько сидел у себя в комнате за столом, а свернутый кольцом наглый Манда спал на его застеленной кровати. Парень посмотрел на змею, испытывая двойственные мысли: хорошо, что у него нет такого проблемного питомца, но с другой стороны иметь ручную змею — здорово. Почти все члены клана заводят себя змей, потому что это практично, да и вообще, чтоб скучно не было. Манда вдруг поднял голову и гневно зашипел, высунув раздвоенный язык. Кабуто посмотрел сначала на него, потом на дверь, в которую трижды настойчиво постучали. Зная, что за дверью кто-то есть, очкарик всё равно вздрогнул и занервничал. В его комнату без разрешения вошел Данзо. Мудрец пристально осмотрел небольшое помещение. Манда с молниеносной скоростью спрятался под подушкой. — Кабуто-кун, ты знаешь, где Орочимару? — спросил Данзо, строго посмотрев на оторопевшего парня, который напряженно вцепился в переплёт. — Он… на медитации. Сказал, что придет через несколько часов. — В ответ Данзо досадно хмыкнул. Кабуто спросил: — А Вы что-то хотели? — Да. Если встретишь его, передай, чтобы он срочно зашел ко мне. — Хорошо, — пропищал Якуши. Дверь за мудрецом захлопнулась. С презрительным шипением Манда выполз из-под подушки и вновь удобно расположился на чужой кровати. — Какой-то он злой сегодня, — вслух оценил настроение мудреца Кабуто. Он приложил руку к груди, где испуганно барабанило сердечко.

***

Кутаясь в плотный тёмно-зелёных халат, Орочи грел пальцы об кружку с горячим жасминовым чаем. Джирайя сидел напротив и думал о чём-то своём, косо поглядывая на тонкие белые пальчики. — А ловля рыбы это твоё развлечение? — спросил Орочимару, заметив удочку и снасти на татами. — М? Нет, какой там! Я таким образом выживаю. Хех. Ловлю рыбу, чтоб потом её приготовить и съесть. Но в последнее время что-то не клюёт, — невесело добавил Джирайя. — А купить на рынке? — Купить… — горько усмехнулся он. — Денег у меня нет, дружок. Даже сахар и лапшу купить не могу, не говоря уже о мясе или саке. — А почему нет денег? — Потому что работы в деревне для меня нет. Я же книги пишу, вот моё увлечение. — Да, ты говорил. А что в деревне никто не любит читать? — не унимал своё любопытство Орочимару. — Нет, дело не в этом. Я пишу, ну, романы, серьёзные, большие… Но, понимаешь… Короче, у меня сейчас чёрная полоса настала в жизни и мне что-то тотально не везёт во всём. Никаких идей нет и вдохновения тоже. Пока что я не живу, а изо всех сил стараюсь выжить, но моё положение, похоже, безысходное, — беловолосый парень улыбнулся, но в этой улыбке была лишь горечь. — Вот. Ой, что-то я разнылся тут тебе. Прости. — Ничего. — Расскажи что-нибудь о себе, — попросил гостя отшельник. — А что тебе интересно обо мне узнать? — сдержанно улыбнулся Змей. — Ну, не знаю, что-нибудь. Я так понял, что про семью лучше не расспрашивать. У тебя с вашим главным напряженные отношения, да? — Не совсем. Нас не так уж и много в клане. Мы живём все вместе, как семья. Но Данзо-сан ко всем относится пренебрежительно, кроме меня. Просто он излишне меня опекает, однако никакого тепла я от него не чувствую, а это его опека лишь раздражает. Ммм. Есть такое ощущение, оно появилось недавно. Я думаю, что он держит меня рядом, потому что хочет… использовать. — Использовать? Как? — Пока не знаю. Многие в клане считают, что я очень способный и выносливый, типа, гений или вроде того. Остальным я, мягко говоря, не нравлюсь, потому что от меня якобы несёт «злой энергией». Джирайя усмехнулся, положил руки на стол и удобно расположил на них голову, ибо гостя было интересно слушать. Орочи продолжал негромко говорить: — Но этому есть причина. Я сам по себе очень замкнутый. Мне нужно много времени, чтобы прийти в себя или о чем-нибудь подумать. Я предпочитаю сидеть в одиночестве и тишине, чем находиться в шумной компании. А если мой покой нарушают, то я, конечно же, разозлюсь. Не знаю, зачем, такой, как я нужен Данзо… Но мне ужасно надоело сидеть у него на поводке. Это образно, если что! — Я понял. А что у тебя за клан? Расскажешь? Рассматривая прозрачно-зелёную жидкость в чашке, Орочи плотно сжал губы и нахмурил тонкие черные брови: решал, стоит ли рассказывать новому знакомому всю правду о себе или же умолчать о некоторых вещах? Он и так за десять минут рассказал больше, чем за неделю. К тому же реакция Джирайи может отличаться от той, которую он предполагает. Не хочется так скоро портить свежие отношения, ведь они только-только наладили контакт.       Впервые за всё существование змеиного клана — дружеский контакт между обычным человеком и хранителем бессмертия противоречит всем правилам и закону. Но Орочимару на это почему-то наплевать. — Давай в другой раз, — вежливо отказал он, взглянув на Джирайю, который уже приготовился слушать. — Ммм, ну, ладно. О! А ты хочешь прийти ко мне ещё раз? — Угу. Если можно. — Конечно, можно! Я буду рад. А то быть одному как-то уже поднадоело. — Понимаю. — Змей заметил, что в комнате стало явно светлее, а это могло означать лишь одно: тучи рассеиваются, пропуская солнечные лучи к земле. — А моя одежда уже высохла? — Почти. Чуть-чуть сыровата, — сказал Джирайя, потрогав низ брюк. — Футболка вроде сухая. А что? — Мне нужно возвращаться домой. — Орочимару изящно поднялся, чтобы забрать свою одежду с вешалки. Халат Джирайи был ему, действительно, великоват. — Прости. — Жаль, что ты уже уходишь. Я могу тебя проводить? — Почему нет? — улыбнулся Орочи, натягивая на себя футболку. Дойдя до озера, Джирайя неуверенно протянул руку вперёд. — Ну, до встречи, Орочи. Можно же мне тебя так называть? Змей посмотрел сначала на протянутую конечность, потом на высокого парня. Его рука дрогнула, но он поднял её, чтобы пожать широкую ладонь в ответ. В клане никто так никогда не делал, поэтому он не понял, что это значит. — Разрешаю. До свидания, Джирайя. Спрятавшись за деревьями и выждав пока отшельник уйдёт, Орочимару вернулся к озеру. Солнце жгло несильно, однако бледная кожа с непривычки нагрелась и начала краснеть. Оказавшись в воде, что так приятно охлаждала, парень доплыл по каналу ко входу в туннель, набрал в грудь побольше воздуха и поплыл домой. «Если таким образом мне придётся плавать туда-сюда, надо тренировать лёгкие», — подумал Орочимару, выбираясь на берег. Наскоро вытеревшись полотенцем и облачившись в запасную, сухую одежду, он протиснулся через каменистый проём и, успокаивая сердцебиение дыхательной техникой, шел по коридору на свет факелов. Навстречу ему шли собратья по клану, трое ребят и девчонка, они о чем-то говорили и посмеивались. Орочимару из вежливости поздоровался с собратьями, а они с ним. Но вдруг девчонка кое-что вспомнила, обернулась и сказала: — Ой, Орочимару, тебя Данзо-сан ищет! Он попросил передать, чтобы ты зашел к нему в кабинет. Внутри у Змея все похолодело от ужаса, но лицо продолжало сохранять безмятежность (он ведь возвращается с «медитации»). — Хорошо, спасибо. — Угу. Змей пошел дальше, но теперь в его голове бушевал вихрь из тревожных мыслей: неужели, мудрец узнал, что теперь его ждёт, как это произошло и т.д. Спустившись ещё на этаж ниже и, пройдя по освещенному факелами коридору, Орочимару остановился перед высокими дверьми, глубоко вздохнул и трижды постучал. — Войди. Он вошел и закрыл за собой дверь. — Вы меня звали? Данзо стоял спиной к стеклянному шкафу, в котором находились спиртовки с мертвыми змеями, пробирки с ядами и противоядиями, всякие порошки и микроскопы. — Да. Где ты был? — Медитировал, — соврал Змей. — У тебя что-то случилось? — Обеспокоившись, Данзо захлопнул книгу и подошел к парню. — Или тебя что-то тревожит? — Он положил руку ему на плечо. Орочимару безмятежно смотрел на мудреца, который сверлил его бронзовыми глазами. — Почему ты медитировал? — Я хотел побыть в тишине, потому что мне нужно было кое о чём подумать. Зачем вы мне позвали? Данзо несколько секунд смотрел в золотистые глаза, затем улыбнулся, ведь он тоже хотел поскорее перейти к делу. — Орочимару, нам необходимо взять у тебя несколько анализов для одной процедуры. — Какие анализы? Для какой ещё процедуры? Я здоров и всегда чувствую себя отлично! — Ну-ну-ну, что ты так заволновался. — Данзо крепко держал парня за запястье, чувствуя его ускоренный пульс. Низкий голос зазвучал властно и обволакивающе, словно голодный питон обвивал свою жертву толстыми кольцами. — Всего лишь сдашь немного крови, заодно и группу свою узнаешь. Это необходимо, чтобы увидеть всё ли у тебя в порядке с гормонами. Для второго анализа нужно кое-что ещё, правда, более деликатное. Так что мы сейчас пойдем в кабинет врача, ладно? Я настаивал на полном обследовании, но он сказал, что и этого вполне хватит. Данзо приложил широкую ладонь к горячей шее оцепеневшего парня и погладил его большим пальцем по бледной щеке. Золотистые глаза смотрели в бронзовые. — Так что, Орочимару, пожалуйста, будь умницей. Ты делаешь это ради своей семьи. Он мягко взял парня за руки и повёл за собой в кабинет врача. Сопротивляться Орочимару был не в состоянии.