«Осколки памяти»

По утрам в подземных коридорах нельзя не встретить змеелюдей, меняющих догорающие факелы. Выходя из комнаты, Орочимару заметил, что факел возле двери Хару еще не поменяли, а это означает, что в коридоре он рискует столкнуться с соклановцами, которые, возможно, все неправильно поймут. «Мне только сплетен щас не хватает», — обреченно подумал Орочи. Задумавшегося парня подтолкнула Хару. — Чего ты застыл? Пойдем! Схватив брюнета за руку, она потащила его за собой, Орочи даже возразить ничего не успел. Шагая за Хару, он размышлял о том, в какой пещере будет прятаться пока о нем не перестанут говорить. Потому что рано или поздно собратья и сестры обо всем узнают и начнут болтать всякое, сплетничать или задавать неловкие вопросы. И, как назло, в коридоре они встретили двух девушек с новыми факелами. Обернувшись на звуки шагов, они звонко поздоровались с Харуки, но затем увидели рядом с ней Орочимару. Вопросительные взгляды не заставили себя долго ждать: девушки-факельщицы в недоумении посмотрели на Змея, потом на Хару, затем снова на Змея, который, насколько они знают, живет совершенно в противоположной части их общего подземного дома. Орочимару показалось, что данная ситуация не смущает только Харуки. Девушка ведет себя так будто ничего не понимает. Пара прошла мимо факельщиц дальше по коридору. — Что планируешь делать сегодня? — поинтересовалась у парня Хару. Сгорая от внутреннего стыда, Орочи провел рукой по лицу, прогоняя противные эмоции. — Запрусь у себя и буду умирать, — буркнул он. — Или дрессировать Манду стоять на языке. — Второй вариант мне нравится больше. Кстати, ты не думал взять себе еще одного змеёныша? Как твой Манда отнесется к пополнению? — Не знаю. — М-м. Скорее всего он сначала будет ревновать. Хару болтала пока они не дошли до центральной площади, где на одном из перекрестков стояли несколько парней — группа сменщиков и выходцев на поверхность, среди которых был Нимура. Увидев Хару с Орочимару, он резко оторвался от своей группы и дерзким шагом направился к Змею. — Эй! — громко крикнул Нимура, чтобы собрат обратил на него внимание. После чего он крепко сжатым кулаком ударил его прямо в скулу. Орочимару ничком свалился на землю. Испугавшись, Хару вскрикнула и прижала ладони ко рту. Она в растерянности посмотрела на Нимуру — молодой мужчина был в бешенстве. Не обращая внимание на девушку, он набросился на Орочимару, схватил его за ворот кимоно и хотел еще раз ударить, но дважды взять Змея врасплох ему не удалось. Тот отразил атаку и врезал Нимуре прямо в нос. Зашипев от боли, молодой мужчина еще сильнее разозлился. Он зажал Орочимару меж ног и начал колотить его кулаками без разбору. Змей мог лишь отбиваться и ерзать лопатками по песку и земле. — Нимура, прекрати! Хватит! — закричала Хару и ее крик будто бы оживил рядом стоящих парней, которые сразу же кинулись разнимать дерущихся собратьев. Запыхавшегося Нимуру кое-как оттащили от Орочимару. К Змею тут же хотел подскочить Кабуто, но очкарика остановили другие зрители. — Ах ты, сволочь! Как ты посмел ее трогать! Она моя невеста! — истошно завопил Нимура. В таком гневе его еще никто и никогда не видел. Мужчины заломили ему руки за спину и предприняли тщетные попытки успокоить товарища. Змей не поверил своим ушам: «Как… Невеста?!» — Он был шокирован, однако сразу же вспомнил о мудреце. — «Черт! Данзо! Ну ты и ублюдок. В какое дерьмо я из-за тебя вляпался!». Брюнет посмотрел в сторону стены, у которой стояла девушка с нефритовыми глазами. — Почему ты ничего мне не сказала?! — Обратился он к ней. — Я… — Ты — невеста Нимуры? Серьезно? Почему молчала! — Мне запретили об этом упоминать, — ответила она дрожащим голосом. У Орочимару была разбита правая скула и нижняя губа: с бледного подбородка через раз стекала кровь. Змей был ужасно зол, но не на Хару. А на Данзо. Этот старик уже настолько выжил из ума?! Взял, да и подставил, хотя говорил, что все будет хорошо, чертов лжец. — Черт… — Орочимару настигло паршивое ощущение. — Нимура, послушай, давай я тебе сейчас всё объясню… — Ничего не хочу от тебя слышать! Тебе конец, понял! Я убью тебя! Нимура оттолкнул от себя зазевавшихся коллег и хотел снова кинуться на Орочимару, но откуда ни возьми появились два сетчатых питона, которые быстро обвили и повалили мужчину на песок. Среди толпы возник Данзо. Он недовольно посмотрел на обездвиженного Нимуру, разочарованно покачал головой. Затем перевел взгляд на Орочимару. Тот смотрел на мудреца со злостью и последней стадией отвращения. — Что за цирк вы тут устроили, — сказал глава змеиного клана. — Всех на уши подняли, как дети малые. — Он заметил стоящую у стены девушку. — Хару, милая, подойди ко мне. — Она немедленно подчинилась, и мудрец приобнял ее за плечи, будто бы защищая. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Получив положительный ответ, Данзо кивнул. После чего он велел всем остальным разойтись и заняться полезным делом. Сетчатые питоны уползли в один из коридоров, утаскивая вместе с собой Нимуру. Хару же окружили несколько женщин, которые увели ее в неизвестном направлении. Все происходило как-то через-чур слажено и будто бы в ускоренном режиме. Или же так казалось только Орочимару. Ему Данзо велел привести себя в порядок и пойти в зал философии на дневное занятие. Но парень воспротивился этому. — Нет уж, хватит! Мне уже осточертели твои приказы. Лучше объясни, зачем ТЫ все это устроил? — Орочимару, успокойся, я ничего не устраивал… — Почему именно она?! — Парень указал в сторону, куда ушла Хару. — Какого черта?! — А разве я не говорил? — изумился Данзо. В отличие от Орочи, мудрец был на удивление спокоен. — Я выбрал Харуки, потому что у нее отменное здоровье. И она идеальная кандидатка на роль продолжательницы нашего рода, в общем-то, как и ты. — Да ну бред! У них у всех отличное здоровье, и ты бы мог промыть мозги любой, но выбрал именно Хару, которая помолвлена с Нимурой. Зачем? — Орочи, — мягко сказал Данзо и даже улыбнулся. — Я понимаю, сейчас ты чувствуешь себя виноватым, но не беспокойся насчет Нимуры. Он все поймет, когда я с ним поговорю. — Мудрец сделал шаг ближе. — Все будет хорошо. — Он хотел прижать к себе Орочимару, но тот отмахнулся от ласки, ибо в нем продолжал полыхать коктейль из негативных чувств. — Не надо меня успокаивать! То, что ты сделал — ужасно! Я изначально не хотел в этом участвовать. Но теперь я окончательно убедился, что тебе нельзя доверять. Отныне я сам буду решать, как мне поступать. — Орочи, но ведь ты не можешь… — Могу. — Он замолчал, но потом решил добавить: — Я уже давно задыхаюсь в этой поганой яме. И от всех вас мне тошнит! — Озлобленный Змей быстро ушел с площади к себе в комнату. А через какое-то время к нему пришел Кабуто. Юный медик притащил с собой коробку со стерильными тканями и перекисью, чтобы обработать семпаю раны. Якуши выглядел встревоженным: у него была куча вопросов, но он не знал с чего можно было начать диалог. Орочимару не стал его прогонять. Наоборот, сел на кровать и принял медицинскую помощь от Кабуто — юноша был как всегда очень нежен и аккуратен. Закончив, Кабуто неожиданно почувствовал, как у него у самого начало где-то болеть, причем так сильно, что он готов был заплакать. Орочимару притронулся к его пальцам, чтобы перенять внимание на себя. Он смотрел на опущенную серую макушку и хотел всё-всё ему объяснить, но Якуши ведь не дурак: он тоже был на площади, где все видел и слышал. — Кабуто, — неуверенно произнес Орочимару. — Мне жаль, но… Это все Данзо. Он не оставил мне выбора… Не в силах выслушивать оправдания, Кабуто резко вскочил и метнулся к выходу из комнаты. Орочимару тоже вскочил, но его просьбы остаться громко ударились об дверь, за которую убежал Якуши. Медика били эмоции. Закрывшись у себя в комнате, он снял очки и приложил ладони к лицу. По щекам заскользили слезы разочарования и обиды.

***

После инцидента прошла пара-тройка дней, за это время люди в змеином клане разделились на несколько позиций. Большую часть вся эта ситуация ужасно расстраивала. Другие отчаянно защищали честь и достоинство Нимуры. А кто-то смело пропагандировал идею Данзо о долге и продолжении рода путем сводки самых сильных и здоровых особей — таких выскочек многим хотелось заткнуть любыми способами. Конечно, были и те, кто немного сочувствовали Орочимару, ведь по словам Хару, он исполнял волю Данзо, а не свои прихоти. Однажды под вечер, в библиотеке среди трех парней и двух девушек завязалась такая вот дискуссия: — Но нас ведь действительно очень мало! Мы на границе вымирания. — Какое, блин, вымирание, мы бессмертные! Зачем нам новые люди? — Он прав, это лишние рты, да и под ногами однозначно мешаться будут. — Не будьте такими противными! Дети — цветы жизни, они принесут добро в наш дом, наполнят его теплом и радостью. — Ага, а еще воплями в два часа ночи. Посмотрю я потом на тебя, когда ты медитировать будешь. — Бедная Харуки… — А чего это она бедная? Сама же так решила. — Я имела ввиду другое. — А мне больше за Нимуру-сан обидно! Вы бы знали, каково ему сейчас. — Да перестаньте уже. В этой ситуации нет виноватых. Это наш долг. Мы все вынуждены оберегать и поддерживать Великий кристалл, который дарует нам вечную жизнь. Камню нужны жертвы: новые люди — это движение, а движение — жизнь. Нам нужна свежая кровь, чтобы поддерживать самих себя. — Звучит жутко, будто бы мы растения какие-то…грибные споры? Фу! — Наверное, так и есть. — Все равно, дети — это та еще обуза. Не хотел бы я с ними возиться. Балаболы кошмарно отвлекали. Раздраженный Орочимару закрыл книгу, быстро, но тихо свернул все свитки и выскользнул из библиотеки в поисках более подходящего для учебы места. Как он и ожидал, все сородичи обсуждали только тот идиотский случай и почти ничего больше. Это выводило из себя, и также угнетало. Змея многие недолюбливали, а теперь все его социальные отношения скатились в задницу окончательно. Но хуже всего было то, что с ним не разговаривал Кабуто. С того дня медика мало кто видел. Он не выходит из комнаты, а пищу и воду ему таскают ручные змейки. Обидно, что никто даже не вспомнил про парня — всем наплевать на дефектного очкарика. И только Орочимару переживает за Кабуто, поскольку тот был его другом. Но достучаться до юноши было невозможно, сколько бы Орочимару не пытался. От этого становилось очень больно.

***

— Итак, Манда, на этот раз ты пойдешь со мной, — сказал Орочи, опустив любимца в кожаную сумку через плечо. — Хватит с нас этой вонючей ямы. Мне плевать, пусть они че хотят, то и говорят. Ну а мы с тобой свалим в более спокойное место, правильно? Манда согласно высунул язычок. Так как Данзо все же сдержал обещание и открыл выход из пещеры, Орочимару начал планировать очередную вылазку на поверхность. Он взял с собой кое-какие вещи, а также мешок с драгоценными камнями и меч. Переодевшись в удобную одежду темного цвета, он приоткрыл дверь своей спальни и прислушался. В коридорах стояла мертвая тишина. Путь был безопасен. Добравшись до выхода, Орочимару обернулся, чтобы посмотреть на безлюдную аллею факелов. Он ничего не чувствовал, когда уходил, совершенно ничего. Когда парень вылез из убежища и прошел мимо деревьев, его обдуло свежим прохладным воздухом, а ноздри уловили дивный аромат осенней листвы. На улице было очень хорошо. Выйдя к поляне, Орочимару задрал голову, однако звезд не увидел. По темному небу плыли набухшие от будущего дождя облака. — Погода на поверхности меняется. Не то что в пещере. — Он засунул ладонь в сумку, но Манда отказался выползать. — Как хочешь. — Орочимару уверенно зашагал дальше, к дому человека, который точно был бы рад его снова увидеть. Несмотря на позднюю ночь, в доме отшельника все еще горел свет. Корпя над листком бумаги, Джирайя изо всех сил пытался красиво сформировать мысль. Перечитав предложение, он вздохнул, скомкал листок и бросил к остальной куче на пол. — Да что ж такое-то, — расстроенно произнес парень. — Ну давай же! Сколько можно писать ерунду, выдай мне уже классную идею, хоть одну, — бормотал он себе под нос. Взъерошив волосы, Джирайя решил немного посидеть на улице, так как свежий воздух обычно помогал ему что-нибудь придумать. Достав из кармана самокрутку, он поджег ее и закурил. На улице было спокойно, только вот где-то почти рядом с домом отшельника слышался хруст и шелест травы. Сначала ему показалось, что это кошка, но уж слишком громко она как-то шла, будто бы хотела, чтобы ее услышали. — Эй! А ну, кто тут ходит?! — Джирайя? — А? — Отшельник узнал голос и сбросил напряг. Из-за угла дома показался Орочимару. — Хах, приятель, ты опять меня напугал. — Извини. Джирайя спрыгнул с крыльца, чтобы встретить друга. — Давно не виделись. — Есть такое. — Орочимару улыбнулся. А в следующий миг его обнял Джирайя. — Э-э… Что ты делаешь? — М? Приветствую тебя. А что? — Ничего. — Парень чуть-чуть засмущался. — Я просто рад тебя видеть. Кстати, где ты пропадал? Я уже начал беспокоиться, ха-ха. Орочимару знал это. Он тоже прижался к отшельнику и от этого вдруг стало так приятно. — Я скучал, — сказал Орочимару, удобно устроив голову на плече Джирайи. — Я тоже. — Я ушел из дома. — М-м… Что? — Джирайя отодрал от себя парня, чтобы взглянуть на него. — Ушел? Почему? Глядя на него, Орочимару просто сказал то, что чувствовал на данный момент. — Я так больше не могу. — Он посмотрел в куда-то бок. — Мне тяжело. Я хочу побыть в тишине, хочу подумать и понять, что мне делать дальше. — Орочи. — Джирайя расслабил ладони и погладил его по плечам. — Подожди. Давай пойдем в дом, и ты мне все расскажешь, ладно? — Хорошо. — Ты, кстати, как относишься к алкоголю? — Нормально. А что? — Тебе выпить надо, сразу полегчает.