«Осколки памяти»

Зайдя в дом отшельника, где было светло, тепло и как-то по-пацански уютно, Орочи почувствовал себя лучше. Извинившись за беспорядок, Джирайя принялся поспешно собирать с пола скомканные и заляпанные чернилами бумажные шарики. Один из таких шариков оказался рядом с ногой Орочимару, он поднял его, повертел в руке, а после передал хозяину дома. — Ты что-то пишешь? — А-а, да нет так… Ну, я пытался, — признался Джирайя. — Я тебе не помешал? — Нет-нет, что ты! Садись. — Скрывшись ненадолго в соседней комнате, Джирайя вернулся с бутылкой саке и двумя пиалушками в руках. — Смотри, как только почувствуешь, что расслабишься, не пей больше. — Почему? Беловолосый резко задумался, затем пожал плечами и криво улыбнулся. — Извини, глупость сморозил. Не обращай внимание. Поставив на стол две пиалушки, он сел напротив своего гостя, затем открыл бутылку с саке и наполнил чаши, одну из которых передал Орочимару. — Спасибо. — Пожалуйста. — Отшельник медленно опустил руки на столешницу, и сцепил пальцы в замок. — Итак… Расскажешь, что случилось? Размышляя несколько секунд, Орочимару решил, что стоит рассказать о себе всю правду. Во-первых, уж лучше быть прозрачным, как стеклышко, чем что-то утаивать от хорошего друга. Тем более Джирайя хочет помочь. А во-вторых, хоть Змей и переживал из-за этого, но ему хотелось, чтобы его приняли таким, какой он есть. Внимая удивительный рассказ, Джирайя испытывал разные эмоций, в число которых входило: удивление, переживание, злость ввиду несправедливого отношения к другом, восхищение им же, а также сочувствие. Но беловолосый парень оставался спокойным на лицо; лишь только в черных глазах читалась тяжесть и некая задумчивость. Он не перебивал. Иногда отпивал саке из пиалушки или переводил взгляд то на стену, то на свои руки. Когда речь дошла до драки с соклановцем, Орочимару тоже хлебнул саке. Его горло обалдело, и он прижал согнутые пальцы ко рту. Заметив это, Джирайя принес ему воды, за что Змей снова поблагодарил его. До конца рассказа оставалось недолго, но ему казалось, что говорит он уже целую вечность. — Когда я планировал свой уход, хотя это вполне можно назвать побегом из дома, я вспомнил, что в нашу последнюю встречу ты говорил, что был бы рад меня снова увидеть. Вот я пришел к тебе, в надежде, что так и будет… Прости меня, Джирайя. Мне, наверное, нужно было все сразу тебе рассказать. Но я боялся. Тогда мне казалось, что ты причинишь мне вред, если узнаешь кто я такой и откуда. Нас ведь этим запугивают с рождения: бояться всего и вся, что находится вне пещеры. Джирайя тихо угукнул, глядя на свою руку с пиалушкой. — До тебя я ничего не знал о людях. Не знал, что вы можете быть добрыми, забавными и помогать другим. У себя дома я много о тебе думал. Вспоминал и, даже немного завидовал тому, что ты живешь в таком красивом и интересном мире. — Белыми пальцами левой руки Орочи провел по влажному левому глазу. Скорее всего эмоции поперли от саке. — Вот я всю жизнь провел под землей. И, как ни странно, всегда мечтал выбраться на поверхность. Увидеть мир, прикоснуться к нему, посмотреть на небо. Орочимару моргнул и по щеке у него скатилась слеза, которую он быстро смахнул. Но за первой скатилась вторая, третья. — Почему сейчас я не чувствую удовлетворения? Я сбежал, но что делать дальше не знаю. И меня беспокоит, что я оставил своего друга, которого случайно обидел. Я ведь не имел в виду весь клан. Кабуто, он — другой. Он там никому не нужен. Устаканив большую часть информации, Джирайя придвинулся ближе к Орочимару, который спрятал верхнюю часть лица за пальцами и периодически хлюпал носом. Он приобнял парня за спину и ласково погладил его по правому предплечью. Орочимару повернул голову в сторону отшельника. — Ты разве не злишься на меня? — Нет. Совсем нет. Я рад, что ты мне открылся. М-м. Я тоже часто о тебе думал. — Правда? Джирайя улыбнулся. — Ну, таких парней, как ты, я еще раньше не встречал. И, вот честно, мне же сначала показалось, что ты девушка, ха-ха. С толку сбивает внешность немного. Но, даже несмотря на отсутствие кое-чего, ты мне как бы… п-понравился. От сказанных слов Орочимару ощутил приятное колыхание и тепло внутри груди. Джирайя говорил искренне и он это чувствовал. — Серьезно! Со мной еще никогда такого не было, — продолжал отшельник. — Но ты очень… интересный. — А я, да… Правда? — робко уточнил брюнет с глупой, кривой улыбкой, оголяющей белые верхние клычки. Джирайя усмехнулся и опустил голову. Но ему тут же пришла мысль, которую было грех не озвучить. — Кстати говоря! — Внезапно он пристально посмотрел в лицо парня. — Ты же, получается, больше не девственник, да? Вопрос застал Орочимару врасплох. Он удивился, резко захлопнул рот, а его скулы стремительно начали алеть. Джирайя же, наоборот, был в восторге. — Ты че, это же классно! Ох-х! А девушка была красивая? Придя в себя, брюнет потрогал пламенную щеку и взъерошил черные волосы и челку раскрытой пятерней. — Ну-у… Да, конечно, красивая. Но насчет «было классно» — я бы так не сказал. Мне, с одной стороны, было приятно, а с другой… Мне не удалось до конца расслабиться, потому что я чувствовал, что что-то не так. — А что было не так? — Не знаю. Но... трудно сейчас как-то это объяснить. Голова не соображает. — А ты не голову должен сейчас подключать, а то, что у тебя здесь. — Джирайя позволил себе прикоснуться к его груди. — Что чувствуешь? — Твою руку, — сказал Орочи. Джирайя засмеялся с закрытым ртом, убрал ладонь и тоже провел пальцами по волосам. Брюнет же задумался. — Ну, наверное, я бы хотел заниматься этим с человеком, который меня любит, и которого люблю я. Смотря на очень бледного парня, Джирайя мило улыбнулся: — Все оказалось очень просто. На некоторое время в комнате повисло молчание, но оно не казалось неловким: Орочимару рассматривал висячие на стенах вещи и исписанные чернилами бумаги, а Джирайя решался задать свой следующий вопрос. — А у тебя есть кто-нибудь? — спросил он у Орочимару. — Нет. Никого нету. Раньше был друг, но теперь… Не знаю, сможет ли он меня простить. — Если он правда твой друг, то он в любом случае должен тебя простить. Думаю, вы помиритесь. — Хах! Как, если я не собираюсь возвращаться? — сказал Орочи, взглянув на Джирайю. Он задержался на спокойных черных глазах, из краев которых будто бы лились тоненькие красные полосы. У Джирайи мужественное лицо, широкий рот и чистая кожа без каких-либо намеков на бороду. Его колючие во все стороны волосы собраны в хвост, и, кстати, волосы у него длиннее, чем у Орочимару. Змей задумался пока рассматривал его на расстоянии вытянутого пальца. Отшельник тоже на него смотрел: его взгляд постоянно спотыкался об уникальные глаза с вертикальным зрачком, прямо как у змеи. Так ведь их еще украшала фиолетовая подводка. Зрительный контакт длился несколько секунд. Первым двинулся Джирайя: приблизившись к очень бледному лицу с острыми скулами, он прикрыл глаза и кончиком носа задел нос Орочимару. Тот тоже закрыл очи, вытянул шею и соприкоснулся с чужими губами, аккуратно, словно пробуя на вкус неизвестное блюдо. Джирайя перестал дышать и неуверенно ответил. Со стороны Орочимару проявлял больше инициативы — у него все приятно порхало внутри и ему это очень нравилось. Высунув кончик языка, он провел им по нижней губе беловолосого парня, предполагая, что тот пойдет на встречу. Не открывая глаз, Джирайя чуть-чуть отстранился, из-за чего их губы на секунду перестали касаться друг друга. Но Орочимару хотел еще и подсознательно потянулся вперед, чтобы снова соприкоснулся с чужим ртом. И Джирайя позволил ему это сделать, правда, не на долго. Погладив парня по предплечьям, он тем самым попросил его остановиться. Открыв глаза, Орочимару посмотрел в лицо друга. — Что? — еле слышно прошелестел он. — Ты немного увлекся, — тоже шепотом сказал Джирайя, будто бы их мог кто-то услышать. — Разве это плохо? — Нет. Но рисковать на ночь глядя, думаю, лучше не стоит. — Он улыбнулся и погладил бледную, худую щеку. — Если хочешь, можешь оставаться у меня. Живи сколько хочешь. — Орочимару заметно обрадовался и потянулся вперед, но Джирайя его мягко остановил. — Мне нужно приготовить футоны. — А-а, ладно. Я могу чем-нибудь помочь? — Угу. Закрой, пожалуйста, все окна и дверь. Утром может быть прохладно. Они почти одновременно встали и на некоторое время разошлись по разным комнатам. Потом Орочимару пришел в помещение, где на татами увидел приготовленные для сна футоны. Опустившись на один из них, он положил рядом с подушкой свою сумку, в которой все это время сопел Манда. Развязав пояс кимоно, парень разделся и лег на живот, накрывшись сверху одеялом. Джирайя погасил свет и тоже лег, пожелав другу спокойной ночи. А на утро оказалось и вправду холодно. В деревне уже как второй месяц царствовала осень как ни как. Почувствовав себя некомфортно в кожаной сумке, Манда спросонок выполз из своего убежища и по запаху принялся искать хозяина. Орочимару спал, зарывшись в одеяло, как в кокон, его питомец прополз поверху ткани и, свернувшись кольцами, уютно устроился на теплой спине Орочимару. А примерно через двадцать минут обоих разбудил визг Джирайи, который опять испугался фиолетовой гадюки. Манда подпрыгнул и свалился куда-то за борт футона. Орочимару резко вскочил и начал озираться в поисках опасности. В свою очередь Джирайя почувствовал себя виноватым и поспешно извинился: — Прости, пожалуйста, что разбудил! Просто я не привык видеть змей так близко. Тем более в своем доме. Поняв, что опасности нет, Орочимару вздохнул, быстро успокоился и провел руками по сонному лицу. Потом взял Манду на руки и приласкал его. — Ничего. Вообще-то это я забыл сказать, что взял его с собой. Но Манда не интересуется людьми, так что не переживай. А если в твоем доме есть мыши или крысы, то считай, что их теперь нет. — Ощутив прохладу в комнате, Орочимару поежился и укрылся одеялом. — Все в нормально? — спросил Джирайя. — Ну, как сказать… под землей у нас весь год одинаковая температура и условия, а тут… — Он сжал и разжал пальцы, чтобы кровь начала лучше циркулировать. — Тут все иначе. — Понятно. Ты себя как чувствуешь? — Нормально. Правда я голодный, — признался Орочимару и провел рукой по волосам, словно расчесывая их. Он заметил, что Джирайя как-то странно смотрит на него. — Что? Отшельник стоял в дверном проеме со скрещенными руками на груди и тепло улыбался. Было приятно наблюдать за тем, как Орочимару постепенно просыпается, плавно двигается и потягивается. Но покачав головой, отшельник произнес: — Нет, ничего, — а потом добавил: — Что бы ты хотел на завтрак? — Омлет хочу, — мысленно облизнулся Орыч. — Я могу все сам приготовить, я умею. — Верю. Однако кухня моя, так что готовить будем вместе! Если не против. — М-м, давай попробуем. После вкусной еды Змею сделалось лучше, а после горячего зеленого чая — тепло. Свободно расхаживая по дому отшельника, он заметил деревянный шкаф с прозрачными стеклами, заинтересовался и заглянул в него. На первых двух полках стояли одни книги и несколько пар свитков. На самой нижней полке в углу стоял высокий горшочек с кистями для каллиграфии, а рядом скляночка с чернилами и стопка чистой бумаги для записей. Орочимару ухмыльнулся: почему-то именно в этом книжном шкафу все стояло на своих местах и был идеальный порядок. «Джирайя с такой любовью относится к литературе и писательству?» — подумал он и ласково провел пальцами по корешкам книг. Хозяин дома незаметно подошел к нему сзади и обнял за пояс. Орочимару вздрогнул и обернулся, затем улыбнулся и попытался высвободиться. Джирайя отпустил его. — Я хотел спросить: не хочешь ли ты сходить со мной в мой любимый храм? — В храм? А он далеко? — Ну-у, — вспоминая короткий путь, задумался Джирайя. — Иди сюда. — Он подошел к окну и постучал пальцем по стеклу. Орочимару тоже подошел, чтобы посмотреть. — Видишь вон ту гору? Именно там находится храм. Идти, ну, где-то час, наверное. — Пойдем, — согласился Орочи. — Вот только я боюсь солнца. Ты не забыл? — У меня есть зонтик, — улыбнулся Отшельник. — Здорово. Тогда мне, наверное, ничего не будет угрожать. — Осенью же солнце слабое. — Это не важно. Сам солнечный луч, попадая на нашу кожу, может ей навредить. — Прям как вампирам? — Как кому? — не совсем понял Орочимару. Джирайя издал слабый смешок. Затем несильно покачал головой, мол, «да не обращай внимание на мои глупые шутки», и взял брюнета за руку. Орочимару был не против. Джирайя притянул его к себе и слегка приобнял. Потом почувствовал, что его тоже обнимают за талию. На лице появилась кривая улыбка. Постояв так пару секунд, парни направились к выходу из дома.