Дай мне побыть в Аду счастливым

      Крупные горячие слёзы катились по щекам, некоторые скатывались по шее за ворот рубашки. Плечи Эммы подрагивали в беззвучном плаче. Если бы в общей спальне кто-то был, она бы не позволила себе плакать, но сейчас она была одна. Костыли стояли у кровати, привалившись к стене.       Девочка шмыгнула носом, попыталась сесть прямо и тут же опасливо отстранила от груди большой белый лист бумаги, который прижимала мгновение назад. Сложенный вдвое, лист всё же помялся по краям, несколько крупных солёных капель оставили на нём мокрые пятна. Эмма его развернула, шмыгнула чуть покрасневшим носом снова и попыталась вчитаться, хоть и пробегала глазами по бумаге уже много раз.       Размашисто нарисованный примерный план ферм, пометки, написанные таким же размашистым, но при этом аккуратным почерком с округлыми буквами, условные обозначения. Всё это она пересматривала и перечитывала, жадно пробегая глазами, но сегодня это было выше её сил. Стоило развернуть листок - и слёзы с новой силой начинали стекать по щекам, оставляя горячие дорожки.       Он сам пришёл к ней вчера, ворвался без стука, был чем-то очень обеспокоен. Никогда Эмма не видела Нормана таким встревоженным.       Конечно, поначалу она испугалась, потом пришла в себя и с недоверием наблюдала, как он второпях рисует и пишет на белом листке, внимательно слушала, как он разжёвывает ей все нюансы. «— Почему?  — Потому что поставка пятнадцатого января не должна состояться.  — День рождения Рея…   — Точно. Ваши жизни — мой ему подарок. Спаси его, Эмма»       Невольно, она сжала в ладонях края листа, отчего те помялись ещё сильнее, зашуршали. Несколько крупных слезинок снова скатились по щекам.       Эмма стиснула зубы, зажмурила глаза и прижала листок к груди.       — Спасибо.