Проект "Адам К. Симс", или "Неприятности"

В книжную лавку только-только начало пробиваться утро. Розовый нежный свет заполнял торговый зал — заливал пространство теплым сиянием. Двое, ангел и демон, застыли напротив друг друга над корзиной, аккуратно пристроенной на прилавке. Их тени, как стрелки часов, маленькая и большая, вопреки законам мироздания ложились на полдвенадцатого. — Ты же говорил «Адам»? — Азирафаэль с недоумением уставился на младенца, который хлопал ресницами и немного хмурился. Кроули пожал плечами: — Я в этом плохо разбираюсь… — Кроули, но это девочка! — Азирафаэль бросил взгляд в сторону демона, нервно щелкающего суставом на среднем пальце. — Ну и? Хорошо: девочка, так девочка… Какая разница? Давай тогда назовем это… эм. Адамаэсса, Адамантия, Адами-э-э… Ангел аккуратно достал голубоглазого младенца из корзины. С интересом начал осматривать ребенка со всех сторон… Чтобы быстро уладить вопрос с проектом «Адам К. Симс», демон не придумал ничего лучше, чем вчера вечером, по пути домой, заехать в Хамлис, и выбрать пупса пореалистичней. «Совсем с ума посходили… — бурчал он себе под нос, принимая из рук продавца коробку с «Реборном». — Как настоящий… Впрочем, хорошо: не придется возиться с деталями…». Уже в апартаментах, он налил себе коллекционного бурбона, а потом всю ночь занимался тем, что менял в теле игрушечного ребенка пластик и силикон на плоть и кровь. Ужасно вымотался. — А она хорошенькая! — ангел подхватил девочку под животик и, поддерживая голову, повернул ее лицом к «родителю». А после просиял благостным светом в прямом значении этого выражения, — Кроули, посмотри! У нее мои глаза! Демон выдохнул с облегчением: Азирафаэлю ребенок понравился. Значит, все идет хорошо. В его голове быстро покрутились мыслительные шестеренки, и неожиданно для самого себя Кроули выдал последовательность звуков, как банкомат купюры: — Эстель! — он вспомнил, что было написано на коробке. — Эстель, неплохое же имя для девочки… Как думаешь? — Но это французское имя… — Азирафаэль задумался, покачивая малышку на руке. — Значит ей придется любить вонючий сыр… И улиток, а так же прочую дрянь, которую они сначала веками ели от безысходности, а потом вдруг назвали высокой кухней… — Не начинай про сыры… — гастрономические темы всегда задевали Азирафаэля за живое. Он покачал головой. — Эстель… Хммм… Может что-то универсальное? На все времена? Как… ты смотришь на «Эстер»? Демон осклабился. Посмотрел исподлобья: — По ветхозветному… Мне нравится! — Она защитила свою семью… — Да-да… И это не отменяет того, что из-за этой дамочки убили почти семьсот тысяч человек. Ангел переложил новонареченную на предплечье: — Какая-то она вялая… Не заболела? — Ну, я кое-что не доделал. Меня не хватило на высококачественне нейронные связи… Но, ты сказал — это девочка. Так что ничего страшного. Все знают, что женщинам мозги ни к чему… — и посмотрел на ангела с натужной улыбкой. Азирафаэль шутку воспринял не слишком хорошо: с сомнением наморщил нос… Но опять быстро, как радуга после дождя, просиял, приобнял младенца второй рукой и начал ворковать: — Ну и хорошо… А мозги у тебя будут от ангела… Так правда будет лучше, моя сладкая? — Нет! Мы так не договаривались! — Кроули почувствовал что-то вроде состязательного порыва. Приосанился, мигом сосредоточившись, и начал творить, наспех достраивая нервную систему ребенка. Очень быстро ощутил нечто, похожее на сопротивление: Азирафаэль занялся тем же самым… «Ах ты ж…» Несколько минут спустя их силы сплетались в маленьком теле как два грандстрима в океане: шипели, смешивались, вызывали всплески видимых искр. Весь зал вспыхивал огнями, подрагивал и мерцал. С противоположной стороны улицы в витрину магазинчика уставился бездомный пропоец. Он только что приговорил бутылку спиртного и теперь растерянно сжимал ее в руке. Когда в книжной лавке на мгновение выгнулись стекла, словно помещение внутри кто-то надул как воздушный шарик, он сощурился и рассеянно покачал головой: привидится же… И поковылял вниз по улице к своему месту около входа в подземку. Самое время попрошайничать — совсем скоро лондонцы массово начнут покидать свои дома, чтобы потратить еще один день жизни на сущую фигню — работу. Азирафаэль открыл глаза. Все было сделано, и ребенок, как ему и полагается, наконец, скуксился и громко, во всю мощь легких закричал. Ангел счастливо разулыбался. Демон, наоборот, сморщился. — А-а-а-а-а-а-а… — взывала к миру Эстер. — Ты же мой славный ангелочек… — Вообще-то, ее тело — это плод моих стараний… — Да-да, только душа-то от меня, да и глазки… — А инстинкты мои… — Не будем спорить, это наша первая полноценная совместная работа, — примирительно кивнул Азирафаэль, но позже словно опомнился. — Ну помимо Армагеддона, конечно… Что, дорогуша, ты так кричишь, потому что голодная? Давай я заварю чаю… Кстати… Кроули, ей можно чай? — Ей и скипидар можно. Стал бы я так долго возиться, создавая примитивного человечка? — Оу… Ну, не надо скипидар, — ангел недоуменно покосился на «партнера». — Значит чай вполне подойдет… С молоком. И сахаром… Так вкуснее… — и воздушной походкой, будто пританцовывая, Азирафаэль с младенцем на руках направился в служебные помещения магазина. Кроули подумал о том, что ничего еще не сообщил белокрылому про сегодняшний переезд. Но почва уже подготовлена: их оглушительно кричащий «проект» в ближайшее время будет требовать постоянного внимания. Демон все распланировал: он займет комнату напротив комнаты Азирафаэля. «О, а еще надо подумать, где расположить мои растения, — решил Кроули, собственнически оглядывая каждый, доступный глазу, угол. — Вот туда, похоже, неплохо впишется монстера»… Новый день начался просто отлично. Азирафаэль, ставший за последнее десять лет совсем угрюмым, сегодня, наконец, заулыбался. Маленькая, но победа. Теперь, пусть ангел развлекается, а он, Кроули, будет просто за этими двумя присматривать — а то, вдруг, чего? На что не пойдешь, чтобы воодушевить друга…