Холод отношений

11:00,Май       Себастьян не пришёл домой ночью и даже не позвонил. И на следующее утро, разбивая яйцо на разогретую сковороду, я думал, как сильно скучаю. Скучаю по нашим вечерам. Я очень хотел положить яйцо на тост из цельнозернового хлеба, посыпать морской солью и щепоткой молотого перца, — именно так, как он любит, — и принести ему. Больше всего хочу снова видеть его улыбку.       Я смотрел на яйцо, что жарилось на сковороде. Наверное, он у родителей, вот и всё. Себастьян часто оставался там, когда мы ссорились или нужно было работать, не отвлекаясь.       Ангелина. Я ощутил горечь на языке до того, как успел откинуть эту мысль. Нет, он так бы не поступил. Одиннадцать утра, а мой муж ещё не дома.       Сердце забилось быстрее, когда зазвонил телефон. Вот и он. Звонит извиниться. — Себастьян? — Я надеялся услышать его, но мой голос всё равно звучал натянуто. — Сиэль, это Бард. Извини, что беспокою тебя, м-м-м, дома. У тебя получится зайти ко мне сейчас? — Да, — сказал я. Наконец-то снег растаял. — Буду через полчаса. 11:35, Май       В то утро я совсем по-другому смотрел на кафе — зная, что там жил Эдвард. Бард помахал мне из-за прилавка, на кармане его белой рубашки были следы от молотого кофе. — Ты пришёл, — улыбнулся он и жестом приказал бариста взять на себя эспрессо-машину, а потом вышел навстречу. — Спасибо, что позвонил. Так что ты нашел? — сказал я. — Пойдём со мной, — кивнул Бард.       Мы зашли в служебное помещение, и он указал на шкафчик с папками, стоявший у стены. — Я немного хотел поработать с бумагами ночью и нашёл вот это.       Он протянул мне какой-то пожелтевший скомканный конверт. — Что это?       Я аккуратно поднял уголок и заглянул вовнутрь, вытягивая свёрнутый листок и чёрно-белую фотографию.       Мужчина и женщина на ней нежно обнимались. Никакого сомнения, это была влюблённая пара. Любой мог бы это заметить.       Я перевернул фото и увидел надпись на обороте: «Фрэнсис и Арнольд, март 1929 год».       Я улыбнулся. — Наверное, это просто старые фотографии, а я придал этому такое значение, — сказал Бард, махнув рукой так, как будто удалял навязчивый спам. — Нет.       Я нежно положил фото в конверт и как можно аккуратнее, чтоб не порвать, взял пожелтевшую бумагу. — Смотри, — сказал Бард. — Это рисунок.       Люди-спички однозначно были работой ребёнка. — Здесь нарисованы, — присмотрелся ещё ближе, — двое детей и женщина, кажется. Да, посмотри на шляпу. Думаю, это бант. — Думаешь, это нарисовал мальчик? — Нет, не думаю, что это он. — Почему? — Видишь сердечко? Мальчики не рисуют сердечки. — Я думал, что это рисовал Эдвард.       Я перевернул лист. — Ирен Диас. — Думаешь, это как-то связано? — Возможно.       Телефон зазвонил. Я нехотя потянулся к сумке и выловил его оттуда: на экране светился номер Себастьяна. — Извини, — сказал я Барду. — Алло. — Сиэль, я всё утро пытаюсь дозвониться до тебя. — Чтоб объяснить, почему ты не пришёл домой? — Сиэль, я всю ночь провёл в больнице. — С тобой всё в порядке? — Кажется, я даже перестал дышать. — Да, со мной всё в порядке. Но не с дедушкой. У него был сердечный приступ. Сразу после того, как он получил награду. Я сижу возле него. — С ним всё будет хорошо? — Ещё неизвестно.       Джереми — дедушка, которого у меня никогда не было. Оба мои родные дедушки умерли ещё до моего рождения, и когда после свадьбы я стал частью семьи Михаэлис, Джереми принял меня с распростёртыми объятиями. Между нами возникла особая связь ещё при первой встрече. — Я уже выезжаю. Скажи ему, что я в пути. 12:50, Май       Когда я вошёл в палату, Джереми слабо улыбнулся. Его руки бессильно лежали на серой больничной кровати. — Ну что за безобразие, — прошептал я. — Ты же знаешь, что не можешь переживать никакие сердечные приступы, не прислав мне письменное предупреждение. — Я услышал, как вошёл Себастьян, но не обернулся, чтобы с ним поздороваться. — Прости, милый, этот старый насос живёт своей жизнью. — Ну, у тебя ещё много лет впереди. — Как скажешь, — кивнул дедушка.       Я почувствовал тёплые объятия Себастьяна. — Ему нужно отдохнуть. Пойдём, выйдем.       Я вышел вслед за мужем и сел на скамейку. Вокруг суетились медсестры. В воздухе витали смешанные запахи различных препаратов и средств дезинфекции.       К нам приближались родители Себастьяна, София и Артур. — Как он? — спросила София сына, полностью игнорируя меня. — Врачи говорят, что его сердце слабое. Жить с таким графиком не получится. Мы должны помочь ему уменьшить стресс.       София посмотрела на Артура, а потом на меня. — Сиэль, нам кажется, что на некоторое время тебе нужно сократить недельные визиты к Джереми. — Простите? Как это понимать?       Я посещаю Джереми раз в неделю на протяжении двух лет. Мы играем в карты, смотрим старинные фильмы или просто вместе читаем.       Я посмотрел на Себастьяна, ища поддержки. — Мама. Дедушка любит Сиэля. Он один из немногих людей, которые делают его счастливым. — Он сжал мою руку в знак поддержки.       Я ощутил холодный взгляд Софии. — Спасибо, — прошептал я мужу, отпуская его руку и направляясь в сторону лифта. — Сиэль, прошу тебя, — сказал Себастьян, когда я остановился, он обнял меня и нежно поцеловал в лоб. — Не слушай мою маму.       Я кивнул, двери лифта открылись. — Увидимся дома.