Лишь душу я заберу взамен

Первым, что Баки о себе вспоминает, становится, как не смешно признать, рисунок, который Стив показал ему когда-то давно. Вроде как, в прошлой жизни. На этом рисунке Баки видит себя и то, насколько непохожей кажется ему эта картинка сейчас, в мозгу отдаётся болезненным гулом. Он может сходу назвать сотню отличий. Какое-то время Баки даже сомневается, что может называть себя этим именем, но ведь так же сказал делать Брок? Баки старается не ставить его слова под сомнение. В общем,сомневаться в том, что он является Баки Барнсом, вроде как погибшим другом капитана Америка, приходится перестать. Но как соотнести в голове Стива и человека-скалу, которому командир решил его отдать? И с чего вдруг Броку вообще его кому-то отдавать? Что он такого сделал-то? Баки морщится, заставляя себя сосредоточиться на одной теме. Его мозг наверняка напоминает сейчас дырявый, да к тому же ещё и мягкий сыр, и именно поэтому Баки так сложно это сделать. Таким образом, главной проблемой оказывается изменившийся размер. Баки старательно напрягает память, пытаясь подцепить воспоминание, которое подсказало бы ему ответ, но голова всё так же не желает работать правильно. Выпадают почему-то исключительно воспоминания солдата, о запахе, пропитавшем Брока после одной из его отлучек. Баки тогда прижимался к Броку так тесно, как только мог, в поисках чувства странного счастья и дома, возникшего мгновенно и державшееся всё время, пока командир не запихнул его под душ. И вот только теперь Баки ухитряется на него обидеться. Потому что в тот момент всё было полностью нормально. Теплый душ и лавандовое мыло были уже куда большим, чем у него было обычно. Баки трёт виски, он не хочет зацикливаться на негативных мыслях. На самом деле, вот прямо сейчас он просто пытается хоть как-то упорядочить собственные воспоминания. Итак, Стив, который явно больше не страдает от астмы. То есть раньше он был астматиком? Баки морщится от града грустных воспоминаний, в каждом из которых он истово молился, чтобы лучший друг не умер от очередной болезни. Думать об этом практически невыносимо и теперь Баки радуется, что Стив выглядит так. Пусть даже он и напоминает незнакомца. Следующим фрагментом мозаики становится Старк. Баки должен был отдать ему свою руку, и это было почему-то показалось даже более страшным, чем обнуление. Возможно, если Старк не оказался бы частью семьи — был бы уже мёртв. Солдат чертовски хорош в убийствах. Только вот за этим воспоминанием тянется другое, от которого Баки хочется выблевать желудок. Но как такое могло произойти? Ведь либо Говард либо Мария, кто-то же из них тоже должен был подействовать на него также. Почему же они даже не попытались? Или они пытались? Он не помнит ничего, кроме констатации факта. Баки сглатывает слёзы. Он, блять, даже не думает себя оправдывать. А ведь Тони был так добр к нему… С таким же настроением вспоминается то, как Стив его бросил. То есть просто воспользовался предоставленной возможностью уйти. Почему-то от уточнений жизнь лучше не становится. И, чёрт, Баки всё ещё не собирается жаловаться, Стив вовсе не его нянька, к тому же через какое-то время он вернулся. Но, блять, Баки почти уверен, что раньше ему не требовалось этого времени. Стив вернулся, и даже лёг в его постель. Так что все инстинкты свернулись в душе мягким комочком, позволив и дальше спокойно спать. А ведь он даже с Броком просыпался постоянно, подолгу уговаривая себя, что никакой опасности нет и не предвидится. Ох, а с утра он ведь опять сделал эту идиотскую попытку. Баки зарывается лицом в подушку, уговаривая себя, что за всё это время совершенно разучился краснеть. Потому что, судя по всему, Брок был в полной уверенности, что Баки просто не может сделать выбор. А он или солдат, Баки ещё не совсем решил, так уж сильно они различаются, или он просто прячется от совершённого солдатом, мог, просто не хотел. Ведь куратор и дан был для того, чтобы хоть как-то облегчить жизнь. Баки и так приходилось помнить хуеву тучу вещей, связанных с тем, чтобы быть чёртовым оружием. И то, что делал Брок, чёрт, это ощущалось хорошо, напоминало, что Баки нужен ещё хоть кому-то… Он не будет анализировать собственное поведение, просто нет. Баки продирается сквозь собственное сознание совсем не для этого. К тому же, Брок всё равно неправильно его понял. Не то, чтобы Баки хоть когда-нибудь собирался доносить до него свои мысли словами через рот. Это ведь было бы так по взрослому. А потом Баки на какое-то время находит Тони и его мастерскую. Там он может делать то, с чем у солдата были конкретные затруднения — созидать. Звучит смешно, но Баки очень жалеет, что провёл рядом так мало времени. Это оказалось прекрасным, не скрывать, кем он был. Знать, что рядом кто-то похожий. Стив в качестве щенка по какой-то неведомой причине не вызывает даже удивления. Запах же не изменился. А они успели серьёзно так замотаться. Настолько сильно, что сон кажется наилучшим выходом. С утра Стив остаётся всё таким же пушистым, но и это внезапно воспринимается куда как лучше. Единственное, что продолжает беспокоить, что именно Роджерсу в таком виде можно делать. Так что Баки идёт искать Брока. В конце концов, это явно его рук дело. А потом Тони возвращает ему руку. Баки до конца не понимал, как трудно было без неё, до этого самого момента. Всё испортить, ну конечно же, должен был Брок. Выглядящий то ли грустным, то ли просто отчаявшимся. И всё-таки Баки идёт с ним. Потом Солдат утверждает, что не является Баки, что не хочет, чтобы тот занял его место. Баки задумывается, а не это ли он в конце концов сделал? Но нет, в нём всё ещё слишком много от Зимнего и слишком мало от того довоенного Баки, и он, чёрт бы его побрал, никого этим не предаёт. Баки понимает, что добра от их разговора может не ждать, но предложение Брока всё-таки повергает его в ступор. Хотел ли он быть ещё ближе к командиру? Конечно, тот ухитрился влезть Солдату буквально под кожу, стать незаменимым. Но Баки страшно. Он не хочет делать Стиву больно. А, как бы Барнс ни пытался отгораживаться, прекрасно понимал, что так — сделает. И всё-таки он позволил Броку принять решение за них обоих. А что иначе остаётся, позволить Стиву сдохнуть с сохранённым достоинством? Баки всё-таки показывает Стиву так долго оберегаемый секрет. Реакция Стива. Чёрт, да её и нет как таковой, какую реакцию он ждёт от собаки? Укус за задницу что ли? В любом случае, Баки сомневается, что Стив мог воспринять всё это позитивно. Он же ненавидит ложь. А прямо после этого им нужно было раскрыть цель своего визита. И то, что это секс на глазах у лучшего друга, Баки почему-то никак не успокаивает. Он заставляет Стива согласиться, он практически умоляет его. Баки морщится, ему всё ещё не хочется вспоминать об этом, но разве это не важная часть воспоминаний? С Броком оказывается горячо, и вместе с этим чертовски спокойно. Как будто бы наконец-то оказаться дома. Баки даже о зрителе на какое-то время забывает, либо притворяется, ведь полностью забыть Стива Роджерса, как оказывается, не представляется возможным. А потом Стив уходит. Отстраняется ещё больше, заставляя Баки чувствовать себя. Чёрт, да он даже описать это не может. Он находится практически в ступоре ровно до того момента, как отчётливо понимает, что чёртов Стив опять нашёл проблемы на свою задницу. Это больно, а ещё хуже то, что они могут опоздать. Они прибывают прямо к Стиву, лежащему на носилках. Выглядит тот хуёво и явно находится без сознания. Баки краем уха слышит «последствия взрыва», но уже не может остановить себя от падения в бездну. Ему больно и безумно холодно, и сейчас вспоминать об этом — идиотская идея, но он просто не может остановиться. Из ступора его вырывает какая-то деталька, что-то что вносит в диссонанс в мирок небольшой скорой. Баки так и не понимает, что же это, но он простреливает колесо машины. Как оказалось, вовсе даже не зря. Они едва не лишились Стива ещё раз. Поехать в больницу он просто не может. Стив отказался его видеть и, блять, кто Баки такой, чтобы заявляться сейчас. Это может оказаться просто последствиями паники и Барнс надеется, что именно так всё и будет, но пока он ощущает всё именно так. По крайней мере, он знает, что со Стивом всё будет в порядке. Если, конечно, его не попытается убить ещё кто-нибудь. Он добирается до базы своим ходом, понадеявшись, что это поможет хоть как-то привести мысли в порядок. Не срабатывает. Зато в холле он сталкивается с только что вернувшимся Старком, который только посмотрев на него, предлагает прогуляться в мастерскую. И это всё ещё великолепно. То что Баки может сделать, просто вкладывая всего себя во что-то, не связанное с разрушениями. Пришедший поговорить Брок застаёт Баки в расплох. Ему не хочется лишаться возникшего чувства причастности, и он посылает Рамлоу с его разговором в далёкие дали. Тот всё равно не понимает. А Брок просто встаёт перед ним и берёт вину за происшедшее на себя. Это, чёрт, Баки не собирается верить в это по-настоящему, поведение каждого из них нельзя было назвать образцом взрослости, но это внезапно успокаивает. Сейчас он готов позволить Броку вообще всё, и тот не подводит, позволяя Баки отпустить себя хотя бы ненадолго. Быть человеком оказывается чертовски трудным делом. Дальше Брок появляется только ненадолго. Он сторожит Стива, сам так сказал, но Баки не по себе. Он всё ещё уверен, что охранять его работа. Работа, которую он больше не может выполнять. Это приводит в полнейшее уныние, так что Баки всё больше и больше пропадает в мастерской. Благо, Старк не против. Тони вообще, кажется, воспринимает его как кого-то похожего на Дубину. Впрочем, Баки не возражает. Не гонит и ладно. Потом Баки ещё раз встречается с Романовой. Та всё ещё классифицируется как опасность, но он способен с этим справиться. Ради Стива он справится вообще со всем. Рядом с Наташей Баки, сейчас он понимает это, подсознательно сползает в модус Зимнего Солдата. Так оказывается легче. Отвечать на её вопросы как Баки оказалось бы болезненным, а так он худо бедно справляется. Пока она не показывает ему распечатки и тут уже бунтует и Зимний. Он не помнит, с чем это связано, но это заставляет его чувствовать и это полнейшее дерьмо. Брок пытается его успокоить, но вряд ли он действительно понимает. Зимний Солдат не испытывает эмоций. Они, блять, отсечены от него. Так что же такого тогда произошло? Но, даже если не понимает, Брок успокаивает, заставив почувствовать себя гораздо лучше. И сил хватает даже на то, чтобы общаться с Стивом. Улыбаться ему, пытаться соответствовать, пока Роджерс отстранялся всё дальше. То есть, конечно же, времени вместе они теперь проводят куда больше, но, по-видимому, это ещё ничего не значит. И всё-таки он старается изо всех сил. Просто не представляет, что придётся действительно жить без Стива. То, что Тони узнаёт про своих родителей даже раньше, чем сам Баки, оказывается ещё одним неприятным сюрпризом. Просто, однажды он звонит Баки и просит его подняться в мастерскую, после чего вываливает на него свою обвинительную речь. Самое идиотское, Барнс в ответ может только глазами хлопать, потому что он, чёрт побери, даже не помнит эту миссию. Хотя где-то на подкорке внезапно вновь отпечатываются эмоции, которые было не положено иметь Зимнему солдату. Баки хмурится, пытаясь поймать за хвост аналогию, но Тони игнорирование явно не нравится. Он бросается вперёд, полностью перекинувшись. Первый удар Баки отбить так и не успевает, так что правое плечо оказывается хорошенько порезано острыми когтями. Потом дерутся они уже оба, иногда прерываясь на шипящий мат, до тех пор пока Тони не выдыхается. Он вообще выглядит очень уставшим. Как будто бы опять абсолютно забыл про необходимость сна. Баки хочется нашипеть на него уже за это и утащить в постель, но теперь он не может, и это ощущается неожиданно больно. В мастерскую врывается кажется перепуганный Брок. Спрашивает у них, что здесь произошло. Отвечать приходится Баки, а потом Тони включает запись. Барнс едва подавляет желание зажмуриться. Он не хочет этого видеть. Боится, что всё-таки вспомнит, но нет, на месте этого воспоминания так и остаётся провал. После они выясняют ситуацию и выходят из мастерской. Баки неожиданно удивляется, поняв, что он всё-таки жив. Прячется от Брока в ванную, чувствуя себя не в состоянии видеть хоть кого-то. Это всё ещё больно, так что ну нахрен. Пытается вспомнить хоть что-то, сидя под душем прямо в одежде. Вода тёплая, и именно поэтому он любит думать именно так. Вода согревает его. Зимний солдат ненавидит холод. Только вот именно это он так и не вспоминает. И блять, это кажется странным, потому что перед закрытыми глазами проносится огромная куча картинок, но, естественно, и не следа нужной. Он жалуется Броку. Рамлоу пытается сказать, что всё и так будет нормально и Баки бы хотел ему поверить, но он ведь уверен, что не может вспомнить что-то важное. Потом Стив, тот Стив которому вроде как уже плевать на него, приглашает вместе посмотреть в кино. И как тут не впасть в ступор? Баки соглашается, даже не взирая на то, что ему страшно, что ничем хорошим это не закончится. Ожидания внезапно не оправдываются. Стив рядом с ним и он в кои-то веки не выглядит напряжённым. Не смотрит на Баки как на что-то давным-давно утерянное. Они просто смотрят чёртов фильм. В следующий раз, когда Баки чувствует, что со Стивом что-то неладно, он вновь не успевает ничего сделать. Это абсолютно точно не помогает чувствовать себя лучше. Зато потом он всё-таки может быть полезным. Даже если больше всего он не хочет убивать. И всё-таки он готов, учитывая, что оба близких ему людей, кажется, жить не могут без войны. Они справляются даже слишком быстро и это почему-то не чувствуется как победа. Слишком много деталек даже и не думают сходиться. Как только они слышат звук, Баки едва сдерживается, чтобы не побежать. Теперь он чувствует, что опасность грозит Рамлоу. Только вот Стив твёрдо просит его остаться с Марией, чтобы помочь ей в случае чего. Баки изо всех сил пытается сопротивляться, наорать на Роджерса, сказать, что командир там и ему плохо, но не может. За время миссии слишком вжился в привычный образ и не хватает времени, чтобы вновь начать сопротивляться приказам. Так что он остаётся, понадеявшись, что Стив знает, что делает. Он ни на шаг не отходит от Хилл, охраняя. Даже когда чувствует, что полуживой командир удаляется вместе со Стивом. Баки изо всех сил пытается самого себя уговорить, что у него нет причин не доверять. Он срывается в Башню сразу же, как только это становится безопасным. Обнаруживает Брока практически целым и Стива в виде большой плюшевой игрушки. Почему-то в собачьем виде он всё ещё воспринимается более правильно, так, что Баки просто не может на него больше злиться. Просто сидит в кресле, наблюдая. А после того, как Брок на некоторое время приходит в себя, тоже ложится. Ему просто необходимо немного поспать. Баки просыпается сразу же, как только вновь чувствует что-то странное. Спустя секунду Стив садится на постели. К счастью, он уже пребывает в человеческом обличии. Стив хочет вернуть Брока себе, и от этого внезапно становится страшно. Ведь, если Брок согласится, что это будет означать? И Рамлоу приказывает. Баки борется с желанием оказаться отсюда как можно дальше. Ему нужно досмотреть это представление до конца. Даже если концом окажется то, что его выкинут, так как больше не нуждаются. Но никто из них вроде как не стремится к этому. Баки обещает себе, что сделает всё, чтобы быть нужным. Он даже заставляет себя улыбаться. И решает, что мог бы помочь. Они ведь будут достаточно благодарны, чтобы оставить его рядом. Баки морщится, это куда больше похоже на мысли Солдата, чем на его собственные, но он не может отмахнуться от них. И кажется, выбранная тактика действительно работает. По крайней мере, перед тем как совершить очередное безумство, Стив заявляется именно к нему. И, Баки уверен, что готов к любым подлянкам, но чёртов Роджерс решает потрогать уши. Ну почему? Баки жмурится, пытаясь не выдать мурчания, но даже эту битву он с треском проигрывает. Подаётся чуть ближе к чужим рукам. Вспоминает внезапно, как Стив посмотрел на него, как только увидел шерсть. — Я не хотел тебе врать, — признаётся. Ему действительно не хотелось, но, по факту, у него просто не было выхода. Стив был человеком, и Баки до сих пор изумлён, что родители вообще разрешили им общаться. Он вздрагивает. Пытается притянуть воспоминание о родителях поближе, но оно ускользает, вновь сменяясь удовольствием от неспешных поглаживаний. Стив говорит что-то в ответ, но Баки его уже не слышит. Он сосредотачивается на спокойствии, внезапно пришедшем вместе с удовольствием. Стив не собирается его бросать, по крайней мере, не в ближайшее время. А потом жажда деятельности приводит их прямиком в лапы к Золе. Ну зашибись же. Баки ощущает сильное желание въебать лбом в экран. Что удручает, это точно не поможет. А они ещё и оставили неверные данные на базе. Барнс только сейчас понимает, что поступили они, по крайней мере, глупо. Брок убьет их. Он приходит в себя в собственной же комнате. Видит Брока и просит прощения. Это единственное, что он может сейчас сделать. Брок молчит, только смотрит так, что Баки хватается за Роджерса. Только вот Стив извиняться даже не думает. Он кажется даже не понимает, что то, что они сделали, было не очень-то правильным по огроменной куче причин. Баки пытается перехватить внимание Брока на себя, он не хочет, чтобы Рамлоу решил, что они совсем идиоты, но Брок злится. Точнее даже, он в ярости. Баки пугается, пытается спасти Стива, не осознавая, что даже этим делает только хуже. Они все прошли точку долбанного невозврата, и теперь пора бы уже вытащить голову из песка. — Прости, — добавляет ещё раз, обхватывая Брока за колени. Он не может отпустить его, только не теперь. И Брок не уходит, он остаётся рядом. Он выговаривает им, как детям, но Баки плевать. Он знает, что они чуть не погибли, он не идиот, в конце-то концов. Они оказываются там, где Рамлоу хочет их видеть практически моментально. Баки изо всех сил подавляет глубоко въевшийся защитный инстинкт и в какой-то момент вновь соскальзывает в состояние, когда ему уже не страшно. Он чувствует руки Брока на себе, и практически отключается в этих руках. С утра Баки чувствует себя значительно лучше. Никто больше никуда не собирается и это придаёт происходящему привкус спокойствия. Правда чуть позже они всё равно сталкиваются с Тони. Это больно, потому что Баки за это время привык к мысли, что Тони свой. После того, как они узнают, что ублюдок Зола всё ещё жив, Баки разрешают вернуться в поле. Он не хочет, но всё-таки соглашается. Баки терпеть не может убийства, но он не выдержит, если опять не успеет спасти тех, кто ему дорог. Самым странным является то, что этот список постепенно разрастается. Им со Стивом необходимо поговорить. Баки наконец-то осознает это и принять решение оказывается поразительно легко. Они должны разобраться с тем, кто они друг для друга и, если Баки больше Стиву не нужен… Что же, он по крайней мере перестанет надеяться. К тому же, Стив выглядит разбитым, продолжает выглядеть так на протяжении достаточно долгого времени и это по-настоящему хреново. Слова, которые Баки по началу вырывает из себя клешнями потом льются неожиданно легко, освобождая его. Он делится с лучшим другом своими чёртовыми опасениями и тот внезапно не вскакивает и не благодарит за то, что теперь может быть свободным. Нет, он точно также высказывает свои причины, большинство из которых Баки способен понять и принять и это оказывается впечатляющим. То, насколько мир может измениться из-за одного разговора. И то, как они взаимодействуют после, запихивая командира в кровать, что же, это заставляет Баки хотя бы на некоторое время почувствовать себя действительно дома. Они продолжают тенденцию с разговорами и на следующее утро, после того как съедают круассаны, и Брок признаёт, что любит их. Это всё ещё сложно понять. Баки, блять, просто не представляет за что его можно любить. Только вот потом продолжает Стив, признавая, что они были просто придурками во времена своей молодости. Баки хотел бы вернуться туда и сказать более молодой версии себя, чтобы чуть больше ценил то, что имеет. Намного больше. Им должно было быть плевать на мнение окружающих людей, ведь, чтобы быть вместе тогда им не требовалось ничего больше. Если бы только Баки оказался достаточно решительным. Но правда в том, что Баки действительно считал их только лучшими друзьями и пытался довольствоваться этим. Они заканчивают признания на абсолютно сопливой ноте, когда их прерывают тем, что кто-то пытается убить Тони. Блять, это уже начинает выводить Баки из себя. Почему все эти чёртовы люди просто не могут оставить его семью в покое? Тони оказывается живым, слава Богу и великолепной реакции, но очень взбешённым. Мёртвый подозреваемый явно приводит его не в самые радостные чувства. К тому же, они опять оказались в ситуации, когда нужно было подозревать сразу всех, потому что мудак, пронёсший для Мартина взрывчатку был одним из тех, кому доверяли. За оставшуюся часть дня они так ничего и не выясняют толком, и вот теперь Баки лежит в кровати, в которую все они свалились без сил выяснять ещё хоть чтобы то ни было, и пытается сопоставить собственные воспоминания. Почему-то всё ещё кажется очень важным вспомнить убийство Говарда, но так и не выходит. Это всё ещё остаётся в блядской слепой зоне. Баки больше думает о том, может ли быть часть его воспоминаний ложью? Мог ли он сам, не помня об этом, работать на врага? Не доверяйте никому, кроме себя — к сожалению, для Баки даже это не подходило. Доверять самому себе было бы слишком большой роскошью, после всех лет, проведённых у ГИДРы. Успокаивает лишь то, что всё это время он провёл на глазах по крайней мере, у ПЯТНИЦы, и он собирается завтра выяснить, действительно ли это так. Стив прижимает его покрепче к себе, бормоча что-то неразборчивое, и Баки всё-таки отключается, позволив себе покончить со всем этим пиздецом хотя бы на сегодня. Они вместе, и они смогут разобраться с тем, что происходит.